Их Бездна. Дресс-код Грешницы

Глава 20

Кира

Утро в офисе «Агро-Лидера» пахло победой. Свежесваренный кофе казался вкуснее, солнечные лучи на моем пустом паркете — ярче, а тишина в коридоре, где больше не раздавался тяжелый, властный шаг Дамира, — целительной. Я просматривала почту, наслаждаясь статусом спасительницы холдинга, и в глубине души надеялась, что теперь моя работа превратится в спокойное, методичное выстраивание идеальной финансовой структуры. Без рыков, без летящих в стены папок и без этого пугающего золотистого блеска в чужих глазах.

Стук в дверь был деликатным, почти вкрадчивым. Совсем не похожим на то, как вваливался Дамир.

— Кира Александровна? Разрешите войти?

На пороге стоял Лаврентьев Павел Николаевич. Тот самый зам, который теперь, по решению акционеров, занял кресло временно отстраненного главы. Я видела его в коридорах пару раз — высокий, худощавый, в безупречно отглаженном сером костюме. Приятная наружность, правильные черты лица, но что-то в его облике сразу заставило меня внутренне подобраться.

Он выглядел… счастливым. Нет, это было не просто удовлетворение от новой должности. Он буквально вибрировал от восторга, который пытался скрыть за маской приличия. Его глаза сияли, а на губах блуждала мягкая улыбка.

«Странно, — пронеслось у меня в голове. — Твоего лучшего друга, человека, с которым ты якобы прошел огонь и воду, вчера обвинили в воровстве миллиарда и с позором выставили вон. А ты светишься, как начищенный медный таз».

— Павел Николаевич, проходите, — я вежливо кивнула, оставаясь в кресле.

Он вошел пластичной, почти бесшумной походкой и, вопреки офисному этикету, не сел на стул для посетителей, а обошел мой стол, вторгаясь в личное пространство. Если Дамир врывался в него как таран, ломая границы, то Лаврентьев просачивался как липкий туман.

От него разило дорогой парфюмерией и фальшью. Его манера общения была излишне почтительной, сладкой до тошноты.

— Вы проделали поистине филигранную работу, Кира Александровна, — пропел он, склонив голову набок. — Признаться, мы все были ослеплены харизмой Дамира Викторовича. Никто и подумать не мог… А вы! Такая хрупкая, такая молодая — и такая проницательная. Настоящий бриллиант в нашей навозной куче.

Он подошел слишком близко. Настолько, что я почувствовала тепло его тела. Он оперся рукой о мой стол, нависая сверху, и его взгляд скользнул по моему лицу с плотоядным интересом. Дамир хамил открыто, в лоб, это была честная агрессия хищника. Лаврентьев же обволакивал липкой лестью, от которой по коже бежали мурашки.

— Знаете, я всегда ценил в женщинах ум, но такое сочетание интеллекта и… красоты — это редкость, достойная награды, — он понизил голос до интимного шепота. — Холдинг обязан вам своим спасением. И я, как новый руководитель, просто обязан выразить свою признательность лично.

Он внезапно протянул руку и, прежде чем я успела отстраниться, коснулся кончиками пальцев моего плеча. Этот жест был настолько неуместным и наглым, что я едва не оттолкнула его.

— Может быть, отпразднуем ваш успех сегодня вечером? Я знаю один закрытый ресторан, там изумительная кухня и полная приватность. Нам нужно… сблизиться, Кира Александровна. Ведь теперь мы с вами — одна команда.

Он откровенно клеился ко мне, и в его глазах я видела не восхищение, а торжество стервятника, который наконец-то добрался до добычи, которую раньше охранял лев. В этот момент меня прошила ледяная догадка: а не этот ли почтительный зам подстроил ночную зачистку серверов? Не он ли подставил Дамира, зная все его пароли и привычки?

«Боже, — подумала я, чувствуя подступающую тошноту. — Дамир был чудовищем, но он был настоящим. А этот… этот — гниль».

— Павел Николаевич, я ценю ваше предложение, — я холодно убрала плечо из-под его руки и встала, увеличивая дистанцию. — Но я предпочитаю разделять работу и личную жизнь. У меня еще много дел по проверке ваших… то есть, архивных отчетов.

— Ну зачем же так официально, Кира? — он усмехнулся, и его глаза на мгновение сузились, обнажив что-то неприятное, острое. — Мы ведь теперь друзья. Дамир в прошлом. Настало время новых порядков. Обдумайте мое предложение. Я не привык получать отказы от своих сотрудников.

Он подмигнул мне — вульгарно, по-хозяйски — и направился к выходу, оставив в кабинете тяжелый шлейф своего парфюма.

Я осталась стоять, глядя на закрывшуюся дверь. Победа над Дамиром внезапно перестала казаться такой сладкой. Если Лаврентьев — тот, кто стоит за всем этим, то я только что помогла змее избавиться от волка. И теперь эта змея смотрит на меня как на свой следующий десерт.

Пятница. Этот день недели в моем календаре больше не принадлежал цифрам и аудиту. Он был помечен красным — цветом «Бездны», цвета крови на губах и бархата в потайных комнатах.

Я сидела в своем кабинете, то и дело бросая взгляд на телефон, лежащий экраном вниз. Экран молчал. Ни одного уведомления в защищенном мессенджере. Ни единого слова от Мастера.

Пустота внутри меня, которую я так старательно затыкала гордостью за победу над Дамиром, начала пульсировать тупой, ноющей болью. Мне была жизненно необходима эта разрядка. Унизительная, выжигающая всё человеческое, подчиняющая до дрожи в коленях — та самая, которая позволяла мне выживать в мире сухих отчетов и фальшивых улыбок Лаврентьева. Без жесткой руки Мастера я чувствовала себя как оголенный провод под ледяным дождем.

Разочарование накрыло тяжелой волной. Смеркалось. Полнолуние за окном заливало голый паркет мертвенно-бледным светом, напоминая о том, что сегодня — та самая ночь. Но Мастер не звал. Неужели он тоже отвернулся от меня? Или я стала ему неинтересна теперь, когда он меня сломал?

— К черту всё, — прошептала я, сжимая кулак. — Работа. Только работа.

Чтобы не сойти с ума от тишины, я снова открыла ноутбук. Моя аналитическая интуиция вопила о том, что я упустила какую-то важную деталь в схеме Лаврентьева. Мне нужно было залезть в глубокие зашифрованные архивы личных транзакций руководства за прошлые годы — туда, куда у меня, как у внешнего контролера, доступа не было, а еще пролезть в архив видеозаписей. Это был черный ящик компании. К обычным документам акционеры дали мне ключи, но этот уровень защиты требовал персональный код и сложный пароль, который менялся ежедневно.

Доступа у меня не было. У Лаврентьева просить было бессмысленно — он бы сразу понял, что я копаю под него.

Оставался только один человек, который знал систему «Агро-Лидера» как свои пять пальцев. Человек, которого я втоптала в грязь, но который всё еще владел ключами от этого финансового ада. Единственный, кто мог помочь мне прижать Лаврентьева к стенке по-настоящему.

Я нашла его номер в списке последних вызовов. Пальцы едва заметно дрожали, когда я нажимала на кнопку вызова. Трубку сняли почти мгновенно, но в динамике царило тяжелое, гнетущее молчание. Только мерное, пугающе глубокое дыхание, от которого по моей спине пробежал ледяной холод.

Я сглотнула, чувствуя, как пульс учащается, а воздух в кабинете становится слишком плотным.

— Добрый вечер, Дамир…