Их Бездна. Дресс-код Грешницы

Глава 5

Кира

Мастер не торопился. Его пальцы, пахнущие кожей и терпким табаком, медленно скользнули от моего подбородка вниз, очерчивая линию горла. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как пульс под его подушечками бьется в бешеном ритме загнанной птицы.

— Сердце частит, Найт, — прошептал он, и его голос провибрировал у самого моего уха, вызывая волну парализующего жара внизу живота. — Страшно? Или ты так сильно жаждешь того, что я с тобой сделаю?

Он отпустил мое лицо и отошел на шаг, продолжая сканировать меня своим тяжелым, янтарным взглядом. В этом красном полумраке его фигура казалась еще массивнее.

— На колени. Руки за спину. Спина прямая, — приказ прозвучал негромко, но в нем была сталь, не терпящая возражений.

Я подчинилась мгновенно. Колени коснулись мягкого ворса ковра. Я выгнула спину, подаваясь грудью вперед, как он и требовал. Мастер медленно обошел меня, и я кожей чувствовала его присутствие за спиной.

— Опоздание — это неуважение к моему времени. А я очень дорожу своим временем, Найт, — он остановился сзади, и я услышала характерный щелчок. Стеки. Тонкий прут в его руке свистнул в воздухе, рассекая тишину комнаты. — Десять ударов. За каждую минуту твоего опоздания. Считай вслух. На каждый удар — слова извинения. Если собьешься — начнем заново.

Я зажмурилась, закусив губу. Предвкушение боли было почти так же невыносимо, как сама боль.

Первый удар пришелся по ягодицам, скрытым тонкой кожей юбки. Хлесткий, звонкий, обжигающий. Я вскрикнула, не ожидая такой силы.— Один… Простите, Мастер… — выдохнула я, чувствуя, как по телу разливается пульсирующее тепло.

— Громче, — его голос был сух и холоден.

Второй удар обжег чуть ниже первого. Кожа под юбкой запылала.— Два… Простите, Мастер! — мой голос дрогнул.

Он не частил. Он выдерживал мучительные паузы между ударами, заставляя меня изнывать в ожидании следующей вспышки боли. Мастер подходил ближе, кончиком стека медленно ведя по моей спине, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения холодного пластика, прежде чем снова нанести удар.

На пятом ударе я почувствовала, как по лицу катятся слезы — не от горя, а от чудовищного сенсорного перегруза. Жжение внизу стало почти нестерпимым, оно переплеталось с болью от стека, создавая безумный коктейль.

— Пять… Простите… Мастер… — я задыхалась, мои пальцы за спиной судорожно сжались.

Он вдруг остановился. Я услышала, как он отложил стек на стол. Но облегчение не пришло. Мастер подошел вплотную, его бедра коснулись моей спины. Он наклонился, его горячие ладони легли мне на плечи, сжимая их до боли, и он приник губами к моей шее, там, где пульсировала жилка.

— Ты дрожишь, Найт. Тебе больно? — Его зубы слегка прихватили мою кожу, и я глухо застонала. — Или ты хочешь, чтобы я продолжал?

Его рука медленно скользнула вниз, под портупею, заставляя меня выгнуться в его руках. Он не торопился переходить к финалу. Он мучил меня своим вниманием, своими контрастами — холодный голос и обжигающие руки, хлесткая боль и вкрадчивые ласки.

— Мы только на середине, — прошептал он прямо в губы, разворачивая мое лицо к себе. — И я еще не решил, как именно ты будешь искупать остальные пять минут своего «преступления»…

Мастер не стал ждать ответа. Он резко отстранился, и я застыла в пустоте, кожей ощущая холод после его жара. Тяжелые шаги по ковру, и снова — щелчок. Но на этот раз звук был другим. Тяжелым. Металлическим.

— Руки на стол. Таз назад. Смотри в зеркало, Найт. Я хочу, чтобы ты видела, как твоя гордость утекает сквозь пальцы, — его голос стал на октаву ниже, превратившись в рокот.

Я подчинилась в полузабытьи. Встала, уперлась ладонями в холодную полированную поверхность стола. В огромном зеркале напротив я видела свое отражение: растрепанные волосы, горящие щеки под маской и глаза, в которых затопленная расширенными зрачками зелень молила о продолжении. Мастер встал сзади. Его массивный силуэт в красном свете напоминал демона. Из-под стола он достал стеклянный ф***********р — ледяной и прозрачный, он зловеще блеснул в его руках.

— Ты думала, пять ударов — это предел? Нет, маленькая дрянь. Наказание только обретает форму.

Он грубо рванул мою короткую юбку вверх, сминая кожу ткани. Одной рукой он приставил ледяное стекло к самому входу, который уже истекал нектаром предвкушения.

— Считай! Шесть! — рявкнул он, и одновременно с этим стек в его другой руке с резким свистом обрушился на мое бедро.

Удар был такой силы, что я едва не взвыла, но в ту же секунду ледяной снаряд внутри меня толкнул вперед, заполняя пустоту резким холодом. Контраст боли и ледяного вторжения вышиб из меня дух.

— Шесть… ах… П-простите… М-мастер! — я задохнулась, выгибаясь дугой.

— Семь!

Снова свист кожной плетки по пылающим ягодицам и снова — резкий толчок стекла внутри, на этот раз глубже, задевая самую чувствительную точку. Горло сдавило спазмом наслаждения. Я видела в зеркале свои губы — они были приоткрыты, влажные, беззащитные.

— Семь… П-простите… О-о-ох…

Он не давал мне передохнуть. Его движения стали рваными, животными. Он терзал мое тело ударами, превращая кожу в пылающее полотно, и одновременно с этим ритмично вбивал ледяное стекло в мою утробу. Мастер приник к моему уху, его зубы больно впились в мочку, а горячий шепот обжигал:

— Ты течешь, Найт. Течешь на мой стол, пока я тебя порю. Ты — порочная, дерзкая сука, которой место только здесь, у моих ног. Считай!

— Восемь! Девять! Простите… Мастер… Пожалуйста… — я уже не кричала, я скулила, абсолютно раздавленная этой сенсорной атакой.

На десятом ударе он впечатал стекло до упора и зафиксировал его там, наваливаясь на меня всем своим весом. Его рубашка была мокрой от пота, я чувствовала каждый твердый узел его мышц на своей спине. Он отбросил стек и обеими руками впился в мои волосы, оттягивая голову назад.

— Последняя минута твоего опоздания, — прорычал он в мои губы, его зрачки были огромными, почти черными. — И за нее ты заплатишь своим контролем. Полным. Безоговорочным.

Он резко выдернул стекло, заменяя его своими пальцами, действуя грубо, по-звериному, заставляя меня содрогаться в предвкушении первого, неосознанного оргазма. Я видела в зеркале, как он скалится — хищно, торжествующе. Он наслаждался моим крахом.

— Ты еще здесь, Найт? Или ты уже просто мясо в моих руках? Отвечай!

Я чувствовала, как внутри меня натягивается невидимая тетива, как каждая клетка тела вибрирует, стремясь к этой единственной, спасительной вспышке. Зрение в зеркале поплыло, превращаясь в кровавое марево, рот открылся в беззвучном крике, и я уже готова была рухнуть в бездну оргазма, выгибаясь навстречу его рукам…

И в этот самый миг всё прекратилось.

Мир обвалился в пугающую, звенящую тишину. Мастер резко выдернул пальцы, лишая меня опоры и того мучительного наслаждения, к которому он меня вел. Я пошатнулась, едва не ударившись лбом о холодный стол, и судорожно выдохнула, так и не долетев до пика. Это было похоже на падение с обрыва: сердце бешено колотилось, требуя разрядки, низ живота скрутило спазмом неудовлетворенности, ставшей почти физической болью.

— Нет… — сорвалось с моих губ хриплым, жалким скулежом. — Мастер… П-пожалуйста…

Я обернулась, едва держась на ватных ногах. Он стоял в полушаге от меня, поправляя манжеты своей черной рубашки с пугающим спокойствием. На его лице не было и следа того экстаза, в который он только что меня вверг. Только холодная, расчетливая властность. Темно-желтые глаза смотрели на меня с ледяным превосходством.

— Я не давал тебе разрешения кончать, Найт, — его голос ударил сильнее стека. — Ты наказана. Забыла? А наказание не может приносить облегчение.

Он медленно подошел, и я рефлекторно сжалась, чувствуя, как горит кожа на бедрах и ягодицах. Мастер взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в его расширенные, звериные зрачки. В них плясало торжество.

— Ты слишком увлеклась своей похотью. Думала, пара ударов и ледяное стекло — это цена за твою дерзость? Нет. Цена — это твое полное воздержание под моим контролем. Ты будешь гореть, маленькая дрянь. И ты не посмеешь коснуться себя без моего слова.

Он провел большим пальцем по моей нижней губе, размазывая мою влагу. Я дрожала так сильно, что зубы стучали. Мое тело умоляло, выло от нереализованного желания, каждая мышца ныла, требуя завершения, но Мастер лишь хищно усмехнулся.

— Руки на голову. Локти в стороны, — скомандовал он. — Будешь стоять так, пока я не решу, что ты достаточно усвоила урок. И если я увижу, что ты пытаешься сжать бедра или облегчить свою пытку… — он на мгновение приник к моему уху, обжигая дыханием. — Я заставлю тебя начать этот вечер с самого первого удара.

Он отошел к небольшому бару в углу комнаты, небрежно плеснул себе виски в тяжелый стакан и повернулся, опираясь бедром о стойку. Мастер пил медленно, смакуя каждый глоток, и всё это время его немигающий, хищный взгляд был прикован к моему обнаженному, пылающему телу.

Я стояла, задыхаясь от собственной жажды, чувствуя, как капли пота и влаги стекают по коже, и понимала: это только начало. Он не просто наказывал меня. Он наслаждался моей агонией, каждым моим судорожным вдохом.

— Смотри на меня, Найт, — бросил он, пригубив виски. — И вспоминай свой гонор в офи… в общих залах. Где твоя спесь теперь? Осталось только это? Голодная, течная сука, Жмущаяся от собственного жара, — его голос стал тише, но в нем явственно проступил вибрирующий рокот, от которого у меня по позвоночнику рассыпались искры.

Я стояла, впившись пальцами в собственные волосы, изнемогая от невозможного напряжения. Спина затекла, плечи ныли, но самое страшное происходило внутри. Мои бедра непроизвольно подрагивали, а внизу живота пульсировала густая, тягучая жажда. Каждый раз, когда Мастер подносил стакан к губам и слышался перестук ледяных кубиков о стекло, я вздрагивала. Этот звук напоминал мне о холодном прикосновении того самого стекла внутри, и тело снова и снова прошибало током.

— Мастер… я не могу… — простонала я, чувствуя, как слабеют колени. — Пожалуйста… закончите это…

— Что именно ты не можешь, Найт? — он поставил стакан на стойку и медленно, по-хозяйски направился ко мне. — Контролировать себя? Но ты ведь так кичишься этим качеством… там, при свете дня. Наверняка там, в своей обычной жизни, ты дерзкая тварь, которая ни во что не ставит мнение других людей?

Он остановился вплотную, и я почувствовала, как от него исходит почти физическое тепло. Его запах — виски, дорогая кожа и что-то дикое, лесное — заполнил легкие, выбивая последние крохи здравомыслия. Мастер протянул руку и медленно, костяшками пальцев провел по моей пылающей щеке, спускаясь к шее.

— Ты такая горячая, — прошептал он, и его взгляд скользнул по моим полуоткрытым губам. — Вся твоя броня расплавилась в этой комнате.

Вдруг его рука резко переместилась на мой затылок. Он несильно, но властно дернул мои волосы назад, заставляя меня выгнуться навстречу ему и посмотреть в эти хищные, темно-желтые глаза. В них не было сочувствия. Только абсолютное право владеть.

— Слушай меня внимательно. Сейчас ты пойдешь за мной. Я покажу тебе, что такое истинный предел. И если ты сорвешься… если ты хотя бы на мгновение позволишь себе забыть о моем запрете… — он наклонился так близко, что наши губы почти соприкоснулись. — Ты узнаешь, насколько тяжелой может быть рука того, кому не подчинились.

Он отпустил меня и направился к стене, где на стальных крюках висели кольца и кожаные ремни. Я последовала за ним, чувствуя себя так, словно иду на эшафот, и в то же время желая этого больше всего на свете. В красном привате время застыло. Издевательское, медленное наказание Мастера превращалось в нечто фундаментальное.

Он взял со стены широкий кожаный ошейник с тяжелым стальным кольцом.

— Подойди.

Я сделала шаг в его пространство. Мастер застегнул ошейник на моей шее. Щелчок замка прозвучал как приговор моему «я». Он прицепил к кольцу короткую цепь и дернул ее на себя, вынуждая меня встать на цыпочки и смотреть ему в глаза.

— На сегодня твоя «экспертиза» окончена. — прорычал он в мои губы. — Теперь ты — моя. И только я решу, когда этот пожар внутри тебя затихнет.

Мастер неторопливо подошел к тяжелому кейсу, стоявшему на нижней полке. Щелчок чемодана в тишине комнаты прозвучал для меня как выстрел. Я стояла на цыпочках, натягивая цепь ошейника, и чувствовала, как по внутренней стороне бедер стекает обжигающая влага — мое тело предавало меня, умоляя о разрядке, которой не будет.

Он извлек из шелкового мешочка матовый черный кокон — вибро-яйцо с дистанционным управлением.

— Ты так отчаянно цепляешься за остатки своего разума, Найт, — он подошел вплотную, и я в ужасе уставилась на миниатюрный пульт в его руке. — Но сегодня пульс твоих наслаждений — это моя прихоть.

Он грубо развернул меня, заставляя упереться лбом в холодную стену, и ввел устройство. Холодный силикон на мгновение остудил пылающую плоть, но стоило Мастеру нажать кнопку, как прибор отозвался низким, утробным рыком. Вибрация была точечной, чудовищно мощной; она била прямо в сокровенный центр моего нерастраченного экстаза, заставляя матку сжиматься в болезненном спазме.

— Ах-х… — я выгнулась, вцепляясь ногтями в обои. Ноги предательски задрожали.

— Стой смирно, — приказал он, прибавляя мощность.

Но это было лишь началом пытки. Из кейса появились стальные зажимы, соединенные тонкой цепочкой. Мастер медленно, с пугающей тщательностью закрепил их на моих сосках, затягивая винты. Острая, тянущая боль смешалась с невыносимым зудом от вибрации внизу, превращая меня в один сплошной оголенный нерв.

— Слишком много шума, Найт, — прошептал он, обжигая мое плечо дыханием.

Я не успела даже охнуть, как он зафиксировал во рту надувной кляп. Резиновый шар заполнил рот, бесцеремонно раздвигая челюсти. Мастер начал медленно качать воздух ручным насосом. Шар внутри расширялся, становясь все больше и жестче. Мои челюсти затрещали от предельного растяжения, суставы заломило от неестественного положения. Рот был забит до отказа; я не могла сомкнуть губы, не могла сглотнуть.

Вязкая, горячая слюна начала бесконтрольно стекать по подбородку, пачкая грудь и портупею, но я не могла ничего с этим поделать. Я могла только хрипеть из глубины горла, захлебываясь собственным стоном.

Мастер нажал кнопку на полную. Вибрация внутри нарастала, переходя в хаотичный, рваный ритм. Я чувствовала, как волна удовольствия подкатывает к самому горлу, как мышцы непроизвольно сокращаются в попытке вытолкнуть это сладкое безумие, как мир перед глазами начинает рассыпаться на искры…

И в этот критический момент он нажал «стоп».

Тишина внутри меня была больнее любого удара. Пустота казалась физически ощутимой, оглушающей. А через секунду — снова резкий старт на максимальной частоте. Он играл моим телом, как на раскаленном инструменте. Мастер заставлял меня балансировать на тонком лезвии: еще миллиметр — и я взорвусь в оргазме, еще секунда — и я рухну в обморок от перегрузки.

Он подошел спереди, взял меня за цепь ошейника и рывком заставил смотреть в зеркало. Я видела безумную женщину: маска скрывала глаза, полные слез, изо рта торчал раздутый шар, по которому стекала слюна, а тело мелко вибрировало в конвульсиях невыносимой стимуляции.

Мастер положил тяжелую ладонь мне на низ живота, чувствуя, как мышцы там буквально ходят ходуном в тщетной попытке завершить процесс.

— Посмотри на себя, — его голос был полон триумфа. — Ты на грани. Твой мозг плавится от жажды. Но я не дам тебе сорваться. Ты будешь носить этот пожар в себе. Весь вечер. Всю ночь. Столько, сколько я захочу. Твое наказание в том, чтобы чувствовать бесконечный пик, не имея права на финал.

Он снова нажал на пульте режим пульсации, который имитировал биение сердца. Моего сердца, которое теперь билось только по его команде.

Мастер резко потянулся к моему затылку. Щелчок пряжки — и резиновый шар, наконец, покинул мой рот. Облегчение было мгновенным и мучительным одновременно: челюсти свело дикой судорогой, суставы ломило так, будто их выламывали тисками. Я судорожно сглотнула скопившуюся вязкую слюну, тяжело дыша, и по подбородку на грудь потянулась влажная, блестящая нить.

— Мастер… — мой голос превратился в надломленный, влажный хрип. — Пожалуйста… я сейчас… умру… дайте мне… закончить…

— Чего тебе дать, Найт? — он вплотную приблизил свое лицо к моему, и я увидела, как в его янтарных глазах пляшет первобытное темное пламя. — Тебе мало того, что я засунул в тебя? Ты хочешь выплеснуть свой позор здесь, на моем ковре?

Он нажал кнопку на пульте, и вибро-яйцо внутри меня взбесилось, переходя в режим ультра-высокой частоты. Я взвыла, вцепляясь в его плечи, ногти заскрежетали по дорогой ткани рубашки. Мое тело выгибалось, таз непроизвольно бился в конвульсиях, пытаясь насадиться на этот источник невыносимого тока, дробящего кости.

— Руки за спину! — рявкнул он, перехватывая мои запястья с такой силой, что я охнула. — Сцепи пальцы в замок. Чтобы я не видел твоих ладоней рядом со своим телом.

Я повиновалась, чувствуя себя абсолютно беспомощной, лишенной последней точки опоры. Мастер грубо намотал мои волосы на кулак, оттягивая голову назад так, что шея натянулась до хруста, а потом заставил снова опуститься на колени, так и удерживая мои волосы. Он расстегнул ремень, и тяжелый звук металла ударил по моим взвинченным нервам.

— Открывай рот. Покажи мне, какая ты жадная.

Он извлек свой член — горячий, пульсирующий, пахнущий мускусом и возбуждением. Запах ударил в нос, смешиваясь с ароматом кожи. Мастер вошел в мой рот резко, до самого предела, вышибая слезы из глаз. Я давилась, мои легкие горели от нехватки кислорода, а он продолжал двигаться — жестко, ритмично, не зная жалости к моим зажатым челюстям.

Его пальцы другой руки впились в мои щеки, растягивая рот еще сильнее, игнорируя рвотный рефлекс и мои судорожные попытки вдохнуть. Я слышала мокрые, грязные шлепки, чувствовала вкус его кожи. Его бедра раз за разом ударяли меня по лицу, а я могла лишь хрипеть, задыхаясь от этой первобытной мощи. Ритм стал неистовым. Он поимел мой рот так же властно, как до этого пытал мое тело механической вибрацией.

В какой-то момент он замер, его тело натянулось как стальной трос. Он вошел в мое горло до самого основания в последний раз, и я почувствовала, как он содрогается, изливаясь в меня густым, обжигающим потоком. Я хрипела, глотая его триумф, чувствуя, как он заполняет меня.

Мастер медленно отстранился, поправляя одежду, пока я осталась на коленях, с перепачканным лицом и дрожащими губами. Внизу всё еще нестерпимо ныло, матка сокращалась в тщетной попытке вытолкнуть застрявшую внутри игрушку. Он достал пульт и нажал на кнопку блокировки вибрации, но не выключил устройство совсем. На корпусе пульта мигнул красный огонек.

— Игрушка останется в тебе, — его голос прозвучал как приговор. — До следующей пятницы. В ней стоят сенсоры. Если ты посмеешь ее вытащить — я тут же об этом узнаю. Наказание за самоуправство будет таким, что ты еще месяц не наденешь свои короткие юбки и не сможешь нормально сидеть на стуле.

Он наклонился ко мне, хватая за подбородок и заставляя смотреть в его хищные глаза.

— Глоточек свободы: тебе разрешено вынимать её дважды в день для гигиенических процедур. Ровно на шестьдесят секунд. Просрочишь хотя бы на миг — и я выпорю тебя до кровавых полос. Если я узнаю, что ты позволила себе разрядку без моего приказа — последствия будут еще суровее. Ты будешь ходить с этим внутри, чувствовать его при каждом шаге, каждой мысли. Ты будешь помнить, что я владею твоим телом круглосуточно.

Он отпустил меня, бросив на пол салфетку.

— Теперь убирайся. И помни: я слежу за данными. Каждый твой вздох под моим контролем.

Я поднялась на негнущихся ногах, чувствуя тяжелую, холодную распирающую плоть внутри. Каждый шаг отдавался в паху тягучей судорогой. Я — собственность. Я — клетка для его датчиков. И эта мысль пугала меня даже больше, чем перспектива новой порки.

Выйдя из красной комнаты, я едва не рухнула прямо на ковер. Каждый шаг превратился в изощренную пытку. Мастер не позволил мне даже зайти в душ — он вышвырнул меня в ночь как есть, липкую, пахнущую им и собственным возбуждением.

Я шла по коридору клуба, и мне казалось, что каждый встречный оборачивается мне вслед. По внутренней стороне бедер стекала густая, скользкая смазка. Жидкость ощущалась невыносимо чужеродной, она пачкала кожу, холодила ноги при каждом движении, напоминая о моем падении. Мне чудилось, что от меня за версту несет этим терпким, тяжелым ароматом секса и пота, что весь клуб знает, что именно сейчас скрыто под моей короткой юбкой.

Игрушка внутри была тяжелой. Ощутимой. Отсутствие вибрации не приносило облегчения — наоборот, теперь я чувствовала каждый её миллиметр. При каждом шаге силиконовое тело слегка смещалось, задевая те самые точки, которые он довел до предела.

— Боже… — сорвалось с моих губ беззвучным стоном, когда я вышла на прохладный ночной воздух.

Дойти до машины оказалось тяжелее, чем выдержать порку. Сапоги на шнуровке впивались в икры, а инородное тело внутри при каждом движении бедер напоминало: ты принадлежишь не себе. Я чувствовала себя переполненной, грязной и в то же время пугающе живой.

Когда я, наконец, добралась до парковки и открыла дверь своего купе, меня накрыла новая волна. Я попыталась сесть на кожаное сиденье, но стоило мне опуститься, как игрушка под весом моего тела плотно и глубоко уперлась в шейку матки.

— Ах-х… — я не сдержалась, и хриплый, влажный стон заполнил салон автомобиля.

Я до боли вцепилась в руль, вжимаясь затылком в подголовник. Матка отозвалась судорожной пульсацией. Глухая, тягучая жажда кончить вспыхнула с новой силой, вышибая слезы. Я была в шаге от пропасти, я почти чувствовала, как пальцы сами тянутся вниз, чтобы прервать эту пытку… но в голове гремел его голос: «Если ты вытащишь — я выпорю тебя до кровавых полос».

Он следит. Датчики. Эта мысль ледяным душем остудила порыв.

Заведя мотор, я медленно выехала с парковки. В голове роились безумные мысли. Почему я? Почему он выбрал именно Найт? Слухи в клубе не врали — Мастер всегда был капризным и переборчивым. Обычно он ограничивался одной ночью, выжимая сабмиссива досуха и теряя интерес. Но со мной… он всё изменил. Он заковал меня в этот невидимый замок на целую неделю.

«До следующей пятницы», — повторила я про себя, сглатывая ком в горле.

Он планирует вторую встречу. Он хочет продолжения. И эта уверенность в его голосе пугала меня до дрожи. Я вела машину через ночной город, чувствуя, как внутри меня мигает этот проклятый красный огонек игрушки, как и на его пульте. Я везла домой не только свое истерзанное тело, но и его власть, которая теперь будет со мной каждую минуту.

Я — Кира Волкова, железная леди кризисного менеджмента. И я только что стала рабыней человека, которого даже не видела без маски. Но самое страшное было в том, что я до безумия хотела узнать, что он придумает для меня в следующую пятницу.