Их Бездна. Дресс-код Грешницы

Глава 7

Дамир

Когда администратор прошептал в гарнитуру, что Найт приехала на полчаса раньше, я невольно оскалился. Моя новая гостья была либо слишком нетерпелива, либо слишком напугана. В системе я легким движением пальца отметил «опоздание». Мне не нужны были оправдания или причины — мне нужна была власть, и я создавал её из воздуха, из каждой лишней минуты её ожидания.

Но стоило двери в красный приват открыться, как весь мой холодный расчет вылетел в трубу.

Зверь внутри меня не просто проснулся — он встал на дыбы, вонзая когти в ребра. Воздух в комнате мгновенно изменился. Горький миндаль. Тот самый ледяной, колючий аромат, который весь день выводил меня из себя в офисе. Тот самый запах, который я вдыхал несколько часов назад, когда эта сука обещала развалить мой холдинг своими графиками.

Кира.

Я замер, боясь пошевелиться, чтобы не выдать себя рыком. Она стояла в центре комнаты в этой дерзкой портупее, с гордо поднятым подбородком, но я видел, как мелко дрожат её колени. Дикий, почти безумный восторг затопил сознание. Моя ледяная королева, мой антикризисный кошмар пришла ко мне сама. В маске, беззащитная, жаждущая того, в чем никогда бы не призналась при свете дня.

Когда я велел ей подойти, я упивался каждым её шагом. Я обходил её по кругу, и мой нос — нос зверя — жадно впитывал её суть. О да, это была она. Я чувствовал запах её возбуждения, смешанный со страхом и той самой офисной спесью, которую я вознамерился выжечь из неё каленым железом.

Взяв её за подбородок, я едва сдержался, чтобы не сорвать маску и не рассмеяться ей в лицо. «Ну здравствуй, Найт», — прошептал я, и в моем голосе вибрировала такая жажда расправы, что она должна была почувствовать это кожей.

Весь вечер был для меня божественным актом мести. Каждый удар стека по её бедрам был моим ответом на её хамство. Я видел, как лопается её контроль, как она скулит — та самая женщина, которая три часа назад ставила мне ультиматумы. Когда я вбивал в неё стеклянный имитатор, я наслаждался тем, как её тело, привыкшее к строгим костюмам, бьется в конвульсиях от холода и боли.

Особый экстаз мне доставляло доводить её до самого края. Наблюдать в зеркало, как её глаза закатываются, как рот открывается в беззвучном крике — и нажимать «стоп». Я видел, как она течет, видел, как слюна бежит по её лицу, когда кляп распирал ей челюсти. В этот момент она не была топ-менеджером. Она была мясом. Моим мясом.

Я трахал её в горло с яростью, которой не знал никогда прежде. Я хотел, чтобы она захлебывалась мной, чтобы мой запах пропитал её насквозь, до самых легких. И когда я кончил ей в глотку, чувствуя её судорожные глотки, я уже знал — я её не отпущу.

Я застегнул на ней ошейник, словно клеймо на скотине.— Игрушка останется в тебе, — эти слова я произносил, смакуя каждую букву, чувствуя, как она вздрагивает под моими пальцами.

Я защелкнул замок ошейника, и этот металлический звук стал финальной точкой в её капитуляции. Я видел, как она стоит на коленях, раздавленная, с перепачканным лицом, и внутри меня всё выло от триумфа. Моя стальная Кира Волкова. Та, что днем смела смотреть мне в глаза и рассуждать о моих альфа-замашках, сейчас не могла даже вдохнуть без моего позволения.

Я специально оставил в ней эту игрушку. Я хотел владеть ею каждую секунду этих выходных. Сидя в своем пустом доме, я открывал приложение и видел, как красная точка пульсирует в ритме её страха. Я почти физически ощущал, как она мечется по своей квартире, как она задыхается от нерастраченного экстаза, не смея даже прикоснуться к себе. Я представлял, как она заходит в ванную, как отсчитывает эти жалкие шестьдесят секунд свободы, и представлял, как она в панике заталкивает игрушку обратно, боясь моего гнева.

Это было лучше любого секса. Власть над её телом на расстоянии, знание того, что я — единственная причина её бессонницы.

Утром в понедельник я пришел в офис первым. Я ждал её, как охотник ждет зверя у водопоя. Когда дверь открылась и она вошла — в этой своей закрытой блузке под самое горло, бледная, с лихорадочным блеском в глазах — я едва не сорвался. Но я сдержался. Я хотел растянуть это удовольствие.

Я поднялся из-за стола, чувствуя, как когти непроизвольно царапают ладони внутри кулаков. Запах горького миндаля, смешанный с моим мускусом и смазкой «Бездны», ударил в нос, подтверждая всё, что я уже знал.

— Доброе утро, Кира, — я намеренно выделил её имя, подходя вплотную и ловя её загнанный взгляд. — Вы выглядите… невыспавшейся. Надеюсь, отчеты не слишком утомляли вас этой ночью?

Я обошел её, останавливаясь за спиной. Я кожей чувствовал, как она замерла, как её тело окаменело от страха. Я наклонился к самому её уху, вдыхая аромат её шеи прямо над краем воротника.

— Или, может быть, дело в чем-то другом? Что-то давит на вас, Кира? Мешает дышать?

Я видел, как пульсирует жилка на её шее. Я знал, что прямо сейчас, под слоем дорогой ткани, на ней надет мой ошейник. И я знал, что внутри нее, глубоко, до самой матки, упирается мой маленький сувенир.

Я планировал этот день поминутно и я хочу увидеть, как она захлебнется словами, как её колени подогнутся, а лицо зальет краска стыда и наслаждения прямо на глазах у моих замов.

Она думала, что «Бездна» — это игра на одну ночь. Она еще не поняла, что я — это и есть её Бездна. И теперь она будет падать в неё вечно.