Кира
Степанова сделала еще один шаг вглубь конференц-зала, и дверь за ее спиной мягко закрылась с едва слышным щелчком. Мы остались одни в этой стерильной, звенящей тишине. Она держала папку перед собой, как щит или как орудие приговора, и её взгляд — цепкий, профессионально беспристрастный — словно сканировал меня, пытаясь нащупать малейшую трещину в моей обороне.
Внутри меня всё кричало от ужаса. Перед глазами всплывала та самая застывшая маска с чертами Дамира и холодные пальцы, сжимающие моё горло. Но я знала: если я сейчас отведу взгляд или хотя бы вздрогну, она поймет. Она поймет, что я увидела ту крошечную, смертоносную запятую в отчете.
Я медленно опустила телефон в карман жакета и выпрямилась, заставляя себя расслабить плечи. Мой голос должен был звучать как сухой лед — так, ка
