Их Бездна. Дресс-код Грешницы

Глава 1

Кира

— Ты хоть понимаешь, что урезание издержек на логистику — это прямой путь в канаву, Кира?! — Дамир грохнул ладонью по дубовому столу так, что тяжелая хрустальная пепельница подпрыгнула. — Ты не склады пересчитываешь, ты хребет моему производству ломаешь!

Я даже не моргнула. Напротив, я расправила плечи, чувствуя, как внутри закипает ледяная, расчетливая ярость. Я смотрела прямо в его глаза — сейчас они отливали опасным, почти звериным золотом, и этот взгляд буквально давил на меня физически.

— Дамир Викторович, ваш хребет оброс жиром, который сжирает сорок процентов чистой прибыли, — мой голос прозвучал четко, как щелчок затвора. — Если мы не законсервируем эти два старых филиала в воскресенье, в понедельник вы будете расплачиваться с поставщиками собственными почками. Выбирайте.

Он сделал шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. От него пахло дорогим парфюмом, кожей и чем-то диким, мускусным, от чего у меня по загривку пробежали непрошенные мурашки. Но я только выше задрала подбородок.

— Вы здесь без году неделя, — процедил он, возвышаясь надо мной темной скалой. — Вы — наемный кризис-менеджер, а не бог. Это мой холдинг. Мои люди. Мои правила.

— Мои правила продиктованы цифрами, Дамир, а цифры не умеют льстить вашему раздутому эго, — я скрестила руки на груди, чувствуя, как сердце колотится о ребра. — Вы наняли меня спасти «Агро-Лидер». Я спасаю. Если вам нужен кто-то, кто будет заглядывать вам в рот и поддакивать — увольте меня прямо сейчас. Но тогда не удивляйтесь, когда через месяц банк выставит ваши заводы на аукцион.

Дамир прищурился. Его ноздри хищно затрепетали — он буквально втягивал мой запах, пытаясь найти в нем хоть каплю страха, слабости, хоть что-то, за что можно зацепиться и сломать. Но я стояла насмерть. Я — сталь. Я — контроль.

— Вы слишком наглая, Кира. Опасно наглая. Вы хоть соображаете, на чьей территории скалите свои зубки?

— На территории здравого смысла, где ваши альфа-замашки не стоят ни цента! Либо вы подписываете график консервации, либо я подаю отчет вашим акционерам о полной профессиональной некомпетентности генерального директора.

В кабинете повисла такая тяжелая тишина, что заложило уши. Его челюсти были сжаты до белизны. Казалось, воздух вокруг него вибрирует от ярости. Секунда, вторая… я ждала удара или крика, но он лишь указал на дверь.

— Вон. Оставьте документы. Я изучу их.

— Время пошло, Дамир. — бросила я, развернулась на каблуках и вышла, оглушительно хлопнув дверью.

Пальцы подрагивали. Внутри всё звенело от избытка электричества. Мне нужно было закричать или что-нибудь разбить, этот наглый гад выпил из меня все соки своей упертостью.

— Кира! Кира, постой! — в коридоре меня перехватил Сеня. В руках кофе и пакет с моими любимыми миндальными круассанами. — Опять он орал на тебя? Я слышал грохот… Господи, ты совсем бледная. Пойдем ко мне в лабораторию, я заварил свежий чай с мятой, тебе нужно выдохнуть.

Я посмотрела на его доброе, бесконечно заботливое лицо, и внутри меня поднялась волна глухого раздражения. Он был слишком мягким. Слишком уютным. В этот момент его желание укутать меня в пледик выбешивало больше, чем гнев Дамира.

— Не сейчас, Сеня. У меня много работы.

— Но ты же с утра ничего не ела. — он попытался коснуться моего плеча, и этот жест показался мне невыносимо пресным.

— Я сказала — не сейчас! — я почти оттолкнула его руку.

Мне не нужен был чай. И круассаны эти стояли поперек горла. Мне нужно было сбросить этот чертов контроль, который душил меня сильнее корсета. Сегодня пятница. Ночь в «Бездне». И я знала, что только там я смогу наконец-то замолчать.

Я зашла к себе в кабинет и с силой опустила жалюзи. Золотистые глаза Дамира всё еще стояли перед моим внутренним взором, выжигая остатки терпения.

В дверь негромко, деликатно постучали. Я знала этот стук. Арсений.

— Кира, я всё-таки принес. Кофе остынет, а тебе нужны силы. Ты же за весь день даже воду не пила, — он боком протиснулся в дверь, неся поднос с таким видом, будто это была святая реликвия.

Он поставил его на край моего стола, аккуратно отодвинув папки с чертежами. Сеня — главный технолог и мужчина, чей голос никогда не поднимался выше мягкого баритона.

— Спасибо, Арсений. Оставь здесь, — я не поднимала головы от монитора, выбивая пальцами дробь по клавиатуре.

— Снова Арсений? — он грустно усмехнулся, присаживаясь на край гостевого кресла. — Еще утром я был Сеней. Кира, посмотри на меня. Ты же натянута как струна. Дамир — тяжелый человек, я знаю, работаю с ним пять лет, но не позволяй ему разрушать тебя.

Он потянулся и накрыл мою ладонь своей. Его рука была теплой, мягкой, пахла чертежной бумагой и чистым телом. В любой другой вселенной я бы оценила этот жест. Но сейчас этот контакт вызвал у меня под кожей зуд.

— Сеня, — я медленно убрала руку и посмотрела на него. — Я ценю твою заботу. Правда. Но я здесь, чтобы спасать холдинг, а не пить чай в уютной компании.

— Почему ты всегда выставляешь эту стену? — он не обиделся, в его глазах была только бесконечная, терпеливая нежность, которая душила меня сильнее любого ошейника. — Я же вижу, как тебе одиноко в этом твоем ледяном замке. Я просто хочу быть рядом. Помочь. Оберегать тебя. Хочешь, после работы съездим за город? Воздух, тишина… я забронирую столик в каком-нибудь тихом местечке..

Я смотрела на него и чувствовала себя последней дрянью. Сеня был идеальным. Он предугадывал мои желания, он терпел мои вспышки гнева, он дарил мне роскошные, но неброские цветы, которые я забывала забирать домой. Он предлагал мне гавань.

А я… я хотела шторма. Мне было тошно от этой тишины.

— Прости, на вечер планы. — я сухо захлопнула ноутбук. — И на завтра тоже. Арсений, не трать на меня время. Я не та женщина, которой нужны уютные вечера.

— Я не верю тебе. — он встал, сохраняя на лице свою неизменную, мягкую улыбку. Проклятая уверенность в том, что он меня растопит. — Под этим панцирем живет живая, чувствующая девушка. И я дождусь, когда она захочет выйти. Пей кофе, Кира. Увидимся в понедельник.

Он вышел, тихо прикрыв дверь. А я осталась сидеть в тишине, глядя на остывающий стаканчик. Его доброта была для меня как пресная каша — полезно, правильно, но от нее сводило челюсти.

В сумке завибрировал личный телефон. Уведомление из закрытого чата «Бездны».«Сегодня. 22:00. Мастер ждет».

Мой пульс мгновенно подскочил. Вот это — не пресно. Вот это — не тишина.