Их Бездна. Дресс-код Грешницы

Глава 2

Кира

Я откинулась на спинку кресла и глубоко, до боли в легких, вдохнула спертый офисный воздух. Гул в ушах от криков Дамира всё еще не утих, а мягкий шепот Арсения эхом отдавался в висках, вызывая почти физическую тошноту.

Зачем мне «Бездна»? Арсений бы не понял. Он видит во мне хрупкую розу, которую нужно поливать и оберегать от ветра. А я… я — перегретый паровой котел. Весь день я принимаю решения, от которых зависят судьбы тысяч рабочих и миллионы на счетах. Я решаю, кого казнить, а кого миловать. Я — сталь, я — лед, я — гребаный титан в юбке. И эта ответственность давит на плечи так, что позвоночник готов хрустнуть.

В «Бездне» ответственности нет. Там я не Кира Волкова, антикризисный менеджер высшего звена. Там я — Найт. Тень, лишенная социального статуса. Там мне не нужно думать. Мне нужно только чувствовать и повиноваться. Только когда чьи-то сильные руки сжимают мои запястья, мой мозг, наконец, затыкается. Весь этот бесконечный поток цифр, графиков и угроз Дамира сменяется чистым, первобытным инстинктом.

Я открыла для себя этот мир всего пару месяцев назад. Случайно. Отчаяние привело меня туда в одну из пятниц, когда я едва не наглоталась успокоительных. Первый опыт был робким, но он разделил мою жизнь на «до» и «после». Это стало моей отдушиной. Моей единственной возможностью не сойти с ума от собственного контроля.

А «Мастер»… О нем в клубе шептались во всех темных углах. Совладелец «Бездны», человек, которого боялись и желали одновременно. Говорили, он невероятно капризен и переборчив. Он не берет тех, кто просто хочет развлечься. Он выбирает долго, по запаху, по ауре, по какому-то своему внутреннему чутью. И если он выбирает — он ломает красиво, до самого основания, выжигая всё лишнее и оставляя только твою истинную суть.

Я видела его лишь однажды. Неделю назад. Я стояла в тени колонны в общем зале, а он проходил мимо — высокая, массивная фигура в безупречном черном костюме. Его лицо скрывала тяжелая кожаная маска, оставляя открытыми только жесткую линию губ и волевой подбородок. От него веяло такой первобытной мощью, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала его кожей прежде, чем увидела. Его энергия буквально вминала в пол. Мое тело тогда предательски отозвалось на его присутствие — низ живота скрутило тугой, горячей судорогой.

Правила клуба были незыблемы: анонимность — это религия. Маски в общих залах обязательны. Прозвища вместо имен. В приватных комнатах ты можешь открыться, но только если сама этого захочешь. Никакого принуждения к разоблачению, никакой деанонимизации. Это давало мне иллюзию безопасности. В «Бездне» Найт могла быть кем угодно, зная, что утром Кира Волкова снова наденет маску железной леди и никто в офисе не узнает о следах на ее теле.

Я снова посмотрела на телефон. «Мастер ждет».

Внутри всё дрогнуло. Неужели он выбрал меня? Из сотен желающих? Из тех, кто месяцами молит о его внимании? Темное, сладкое предвкушение разлилось по венам, вытесняя офисную пыль. Пальцы похолодели. Я представила, как его голос будет звучать прямо у моего уха.

— Ну давай, Мастер, — прошептала я, чувствуя, как влажнеют ладони. — Попробуй взломать мою броню. Разрушь меня так, чтобы я забыла собственное имя.

Я быстро смахнула со стола документы. Нужно было немедленно сорваться домой. Скинуть этот деловой костюм, смыть с себя запах холдинга и превратиться в Найт. В ту, у которой нет права голоса, но есть бесконечная жажда подчинения.

Дамир

Я смотрел на закрытую дубовую дверь так, словно хотел прожечь в ней дыру одним взглядом. В ушах всё еще стоял этот невыносимый, высокомерный цокот её каблуков. Кира. Стеклянная сука, присланная акционерами, чтобы вскрыть мне вены ржавым скальпелем своих цифр.

Под кожей заходили желваки, мышцы скрутило тугими узлами. Зверь внутри рвался наружу, скреб когтями по ребрам, требуя крови. Мне хотелось одного — в два прыжка преодолеть это расстояние, вжать её в эту самую дверь и сдавить тонкую шею, пока этот сраный запах горького миндаля и самоуверенности не сменится ароматом чистого, животного ужаса.

Акционеры… Трусливые твари в шёлковых удавках. Они прислали эту девку, чтобы она сделала за них грязную работу. «Консервация». Красивое слово для того, чтобы вышвырнуть на мороз несколько сотен людей. Людей, которых я лично брал за руку. Людей, за которых я в ответе — по-звериному, до последнего вздоха. У них ипотеки, дети, жизни! А она чертит на моих графиках кресты, даже не поднимая глаз. Для неё они — статистика. Для меня — стая!

— Тварь, — прорычал я, сминая в кулаке её отчет. Бумага жалобно хрустнула.

Она думает, что управляет игрой. Думает, что её ледяной тон может проморозить мою волю. Но она не знает, что я слышу её пульс через стол. Я чую, как бешено колотится её сердце, пока она мне хамит. Она возбуждена этим спором, она кайфует от своей наглости, и это доводит меня до безумия.

Мне нужно было выпустить пар. Сейчас. Иначе я разнесу этот кабинет в щепки, и никакой службы безопасности не хватит, чтобы меня удержать.

Я подошел к сейфу, рванул дверцу и достал личный планшет с закрытым каналом «Бездны». Правила моего клуба — анонимность. Там я не генеральный директор, там я — Мастер. Закон. Власть, не знающая границ. Там я сбрасываю этот гребаный человеческий фасад.

Я лихорадочно листал записи с камер общего зала за прошлую неделю. Мне нужна была жертва. Тот, на ком я смогу выместить всю ту ярость, которую вызывает во мне эта Кира.

И я нашел её.

Девушка. Найт. Тонкая, прямая спина, вызывающе поднятый подбородок. Типаж — один в один. Эта же породистая спесь в каждом движении, та же сталь в осанке. Она была в клубе всего пару раз, но её аура… Она была грёбаной копией Киры. Холодная, неприступная, колючая.

Я смотрел на экран, и когти непроизвольно царапнули корпус планшета, оставляя глубокие борозды. Если я не могу сорвать одежду с Киры Волковой и размазать её наглую гордость по полу этого кабинета, я сделаю это с Найт. Я превращу её контроль в прах, а её высокомерие — в скулёж. Я сломаю этот лед, чего бы мне это ни стоило.

Пальцы быстро вбили сообщение администратору:«Сегодня. 22:00. Найт в красную комнату. Я её выбрал. Подготовьте всё».

Внутри всё горело. Я заставил себя разжать кулаки, натягивая маску равнодушия перед выходом из кабинета. Но зверь уже чувствовал вкус предстоящей расправы. Ночь обещала быть кровавой.