Имя не исчезает в тот момент, когда росчерк пера ложится на гербовую бумагу государственного регистратора. Оно стирается постепенно — тогда, когда его больше никто не может найти в цифровом шуме, в памяти банковских серверов или в глазах случайных прохожих.
Цюрих просыпался медленно, без суеты. Утренний свет, холодный и прозрачный, ложился на стеклянные фасады финансового квартала, превращая город в идеальную, математически выверенную конструкцию. Здесь не было места хаосу. Только система, в которой Элли Вейн уже успела стать органичным, почти незаметным элементом.
Она стояла у зеркала, застегивая пиджак. Её движения стали другими — более чёткими, лишенными прежней суетливости. Она больше не искала одобрения в собственном отражении.
— Повтори, — раздался спокойный голос Элен из дверного
