Тело не спрашивает разрешения. Оно не вступает в переговоры и не признает условий контракта. Оно просто ставит перед фактом, обрушивая выстроенные барьеры контроля одним резким, тошнотворным ударом.
Утро началось неправильно. Элли поняла это еще до того, как открыла глаза. Мир вокруг казался слишком тяжелым, воздух — густым и вязким, словно она пыталась дышать через слой мокрой ваты. Внутри что-то окончательно сбилось с ритма, и эта внутренняя аритмия пугала сильнее, чем любая внешняя угроза.
Она села на край кровати, впиваясь пальцами в прохладную простыню. Комната оставалась прежней — стерильной, серой, безупречной в своей лаконичности. Но Элли больше не чувствовала себя её хозяйкой. Она чувствовала себя хрупким сосудом, который вот-вот даст трещину.
Волна тошноты накрыла мгновенно и
