Слезы Лиары

Глава 9 «Что за ерунда?»

Глава 9 «Что за ерунда?»

Злата

На большой перемене почти все ученики спешат на улицу. Захватив с собой по стаканчику кофе и булочке, мы с Марисой тоже вышли во двор. Пристроились к компании одноклассниц, обсуждали поездку в музей искусств, который должен был состояться в эти выходные. Я еду только потому, что Мариса меня уговорила. Именно в этот момент и разыгралась сцена, которая мало потрясла присутствующих, но всё же теперь они будут это обсуждать и смаковать каждое слово и обиженный тон девицы, что ругалась с Ветровым.

Я словила на себе его взгляд, когда обиженка унеслась прочь. Знаете, что забавно? Его это вообще не задело. Совсем, совсем ни как. Ни грамма сочувствия, вины или хоть какой-то эмоции по отношению к девушке. Хотя что ещё можно ждать от Ветрова?

Я глянула на часы и потянула Марису на занятие. «История истинности» — мой худший предмет, даже хуже этики отношений. Но без неё в нашем мире никуда.

Мы заняли последнюю парту, и я приготовилась к скучнейшим двум часам учебной недели.

Правда, Мариса всё ещё была под впечатлением сцены во дворе и болтала без умолку. Ей было жалко Алисию — так она назвала девушку, — которая по слухам встречалась с Ветровым и была уверена, что у них всё серьёзно.

— Бред, — фыркнула я. — Нужно быть дурой с низким уровнем IQ, чтобы думать, что можно на что-то рассчитывать, связываясь с Ветровым.

Я не разделяла её мнение, так как считала, что девушка сама виновата. В конце концов, она знала, с кем связывалась. Она не первая.

— Как хорошо, что твой уровень IQ достаточно высокий и ты никогда не допустишь подобной ошибки, — недовольно сказала Мариса.

— Да, я тоже так думаю. И меня это радует, — серьёзно ответила я, на что Мариса закатила глаза.

Звонок прозвенел, и в кабинет зашла Альбертина Лаврентьевна. Тётка шестидесяти с лишним лет. Зануда страшная, такая же, как и предмет, который она ведёт.

— Итак, сегодня мы рассмотрим жизнь истинных десятого века, — голос у неё, несмотря на возраст, был звонким и громким.

Она рассказывала вдохновенно и, возможно, интересно, судя по тому, как слушала её аудитория. Мариса только что рот не открыла, впитывая знания о самых ярких истинных парах истории.

— И всё же я не согласна, что это дар, — пробурчала я, когда мы собирали вещи после лекции.

— Как ты можешь такое говорить? — возмутилась Мариса.

— Сама подумай: истинность — это навязанное чувство, — я закинула рюкзак на плечи, и мы пошли в сторону спортзала. — Кто-то за тебя решил, кого ты будешь любить. Разве это честно? Я считаю, что человек сам должен выбирать, с кем ему быть. Вот в чём счастье, а не полагаться на волю Судеб. Разве я не права?

— Может, и права, — Мариса не может мне возразить, но я чувствую, что она не согласна, и она действительно добавляет: — И всё же это дар. Ты не просто находишь человека, который принимает все твои недостатки, который готов отдать и сделать для тебя всё. Так вы получаете бонусом жизнь на семьдесят лет дольше, при этом старение замедляется. А всё для того, чтобы вы успели насладиться любовью друг друга и видеть своих детей, внуков, правнуков и, возможно, их детей тоже. Разве не здорово?

— Здорово, если пара встретилась в молодом возрасте и действительно прожила эти лишние семьдесят лет. Напоминаю, что последние зафиксированные прожили не так много.

Короче, как и всегда, мы остались каждая при своём.

Попав в раздевалку, мы поспешили переодеться, чтобы Альфредович нас не загонял. Здесь, в женской раздевалке, всё ещё была свежа тема скандала, что произошёл с Ветровым и той девушкой. И это заставило меня переодеваться ещё быстрее — просто чтобы не слушать, как они перемывают им кости и спорят, виновата ли Алисия в том, что Ветров с ней так холоден. Я уверена, что нет — ведь он всегда и со всеми такой. Но я промолчала: вступать в подобные разговоры считала ниже своего достоинства. Уделять внимание Ветрову — тем более.

На небе не было ни облачка, и солнце припекало, так что я даже сняла байку и второй круг бежала в одной майке. Потом мы сдавали нормативы по прыжкам в длину, пока парни сдавали километр.

— Ясная, — позвал меня Альфредович. — Держи, — он вручил мне ключи. — Отнеси инвентарь, — и указал кивком на лежащий у скамеек мешок с мячами.

Я норматив сдала первой и пока лучше всех. Поэтому мне новых попыток не требовалось. Наверное, поэтому физрук дал мне это задание. Я подхватила мячи и направилась в сторону спортзала.

Открыла тренерскую и пошла вглубь, к двери в кладовку, где и хранится весь хлам, именуемый спортинвентарём.

Я стала ощупывать стену в поисках выключателя, когда почувствовала за спиной кого-то. Обернуться не успела — меня перехватили двумя руками: одной поперёк плеч, другой поперёк живота, и прижали к крепкому телу.

— Эй! — возмутилась я, а в следующую секунду почувствовала, как меня нюхают.

Натурально нюхают. Кто-то прижался носом к моей макушке и глубоко втянул в себя воздух.

— Какого Драгара! — я забилась в руках маньяка (ну а как его еще назвать). — Отпусти!

Хватка ослабла, и я смогла развернуться, но так и осталась в руках, которые теперь легли на мою талию. Здесь хоть и было темно, но не настолько, чтобы не узнать того, кто посмел так грубо со мной обойтись.

— Ты что, понюхать меня решил? — чуть ли не плююсь от злости, шипя я в лицо Ветрову, что навис надо мной.

— Тебе показалось, — сухо произнёс он.

— Нет, мне не показалось! — он что, дуру из меня делает?

— Ты чего верещишь? Я ж не девственности тебя лишил, — хмыкнул и наконец убрал свои лапы.

Я сделала шаг назад. К сожалению, больше не могла — в этой каморке всё завалено.

— Берегите меня, Судьбы и Лиара, от такой участи! — грозно прорычала я.

— Да что ты... — иронично произнёс Ветров, при этом глаза его были абсолютно пустыми.

А потом он вдруг наклонился и прижался к моим губам.

Его губы сухие, и это прикосновение не кажется мне противным, но я настолько опешила от происходящего, что не сразу его оттолкнула. Он слегка раздвигает мои губы кончиком языка, прихватывает нижнюю губу своими губами.

Мой первый поцелуй.

Вдруг становится ужасно обидно, что его украл этот гад. Отталкиваю, чуть не падаю, но для закрепления эффекта бью ладошками по каменной груди.

— Ах ты гад смазливый! — задохнулась я от негодования. — Какого Драгара ты творишь?!

Пылая праведным гневом, я не сразу заметила, как Северьян смотрит на меня. А когда заметила — поёжилась и попыталась отступить, но только прижалась к полкам. Его лицо было сосредоточенным и хмурым, брови сошлись в одну линию, глаза обжигали холодом. Он снова стал принюхиваться.

— Ты что... ты чего... ты... — я не могла подобрать слов, мне было страшно.

А он притянул меня за талию так резко и уткнулся носом в макушку, потом ниже — в изгиб плеча и шеи. Я слышала, как он тянет воздух, делая глубокий вдох.

— Хватит, это не смешно! — стала отталкивать парня.

— Ты, — прохрипел он, вглядываясь в мои глаза. — Ты чувствуешь?

— Что? Что ты пугаешь меня до чёртиков? Конечно, чувствую!

— Нет... это... — он снова понюхал меня. — Я не понимаю... — пробормотал.

— Да отпусти! — стала я выкручиваться, не хватало только, чтобы кто-то нас увидел вместе.

— Злата, — он так произнёс моё имя, что я аж сопротивляться перестала. И опять к губам потянулся.

Я взяла и укусила.

— Сдурел?! — прокричала я, когда он отстранился.

Звонок оглушительно пронёсся по пустым коридорам, и я, вывернувшись из рук, что всё ещё удерживали меня за талию, помчалась прочь из тренерской — сразу в раздевалку.

Да простит меня Мариса, но сегодня на эту дурацкую этику отношений, что стояла пятой парой, я не пойду.

В раздевалке схватила свои вещи, даже не переоделась и убежала. Словила такси, и только там сидя на заднем сидении, стала собирать свои мысли в кучку. Но, сосредоточиться не могла. По дороге домой я всё расчёсывала предплечье — у самого сгиба локтя. Оно чесалось и даже жгло.

Дома, оказавшись в своей комнате, первым делом стянула кофту и увидела раскрасневшуюся кожу. В центре этого красного пятна проступали бледные, едва заметные тонкие линии.

Жгло нестерпимо. Я подставила руку под холодную воду — не помогало. Боль была сильной, хотелось плакать.

Что за ерунда?