Слезы Лиары

Глава 1. Истинность

Глава 1. Истинность

Злата

— Истинность, — с каким-то благословением произнёс профессор. — Богиня Лиара полюбила смертного воина Ингвара. И после его смерти решила наградить людей истинной любовью...

Эту легенду нам рассказывают с детского сада. Правда с возрастом она становится всё подробнее. Урок истинности есть в каждом классе на протяжении всего обучения в школе, и вот в колледже мы снова слушаем эту чушь.

— Слёзы, что она пролила, оплакивая своего любимого, превратились в бриллианты. — вещал профессор, убаюкивая. В окно светило тёплое сентябрьское солнце, и хотелось домой. — Сестры Лиары каждую слезинку разделили пополам и отдали Судьбам. Они вплетают эти кусочки в нити судьбы новой души. И пока частичка богини не почувствует свою половинку, она остаётся холодным камнем.

— Бла-бла-бла, — недовольно пробурчала я.

— Тихо ты, — толкнула меня локтем Мариса, моя подружка и соседка по парте.

— Но стоит учуять друг друга, они больше не могут расстаться, — профессор замолчал на мгновение, словно давая возможность осознать весь великий и чудесный замысел богов. — К сожалению, это происходит редко. Правда, и те, с кем это происходит, тоже не сразу могут понять причину.

— А когда была зарегистрирована последняя истинная пара? — громко спросила я, перебивая профессора, не дожидаясь, когда у нас спросят «есть ли вопросы?».

— Пятьдесят семь лет назад, — ответил приглашённый профессор, посмотрев на меня из-под очков.

— И вы думаете, что всё, что вы нам говорите, ещё актуально? — не скрывая своего скепсиса по поводу всей этой легенды, спросила я.

— Злата, — шикнула Мариса. Она-то как раз верила в эту ерунду и мечтала стать истинной.

— Больше чем полвека не было зафиксировано ни одной истинности, — тем временем продолжила я.

— К сожалению, да. С течением времени истинность встречается всё реже. Я думаю, это связано с тем, что за это время было освоено больше земель и континентов, поэтому сейчас истинным гораздо сложнее найти друг друга. Они могут жить в разных странах и даже на разных континентах и, конечно же, даже не подозревать о том, что где-то есть их пара.

— А нельзя как-то определять это? — снова спросила я. Этот вопрос был больше для Марисы.

— Вы не первая, кто задаётся этим вопросом, — профессор снял очки и посмотрел в окно.

— Но люди так и не смогли понять, как определить частицу бога? — не отставала я.

— Совершенно верно. Наука не стоит на месте, но божий промысел для нас по-прежнему остаётся тайной. И нет новой пары, которую можно было бы обследовать с новейшими технологиями.

— Так какой смысл нам каждый год рассказывают эту... — мне хотелось сказать «ересь», но я произнесла: — легенду? Это уже скорее миф. Красивая сказка. Может, эти слёзы уже давно закончились и больше никогда не встретится ни одной пары. А вы пудрите мозги юным и наивным девочкам, — я снова получила толчок локтем от Марисы.

Профессор ничего не успел ответить: прозвенел звонок, и так как это была последняя лекция на сегодня, задерживаться больше никто не собирался. Все резко встали, слушать расплывчатый ответ профессора, а я уверена, он таким бы и был, потому что ничего точного он ответить нам не мог, он просто не знал ответов сам, никто не собирался.

— И кто тебя за язык дёргает? — Мариса недовольно бурчала, пока мы шли по коридору к выходу.

— Я просто о тебе забочусь, дурочка, пытаюсь тебя вразумить. Чтобы ты не забивала себе голову этой романтической чушью про истинность. Это всё глупости.

— А я верю, что она существует.

— Она существовала. Это признаю даже я. Ведь нельзя исключать все те исторические факты, что мы изучали. Но пятьдесят семь лет — это срок. И я склонна верить, что слёзы нашей богини просто закончились. Или Судьбы думали, что их будет много-много, просто неиссякаемое количество, вот и вплетали всем подряд. А потом оказалось, что всё, они закончились и на наш век не осталось.

— Ты такая... циничная. Как ты можешь так рассуждать? Не боишься, что Судьбы тебя покарают за такие слова?

— Боже, Мариса, если верить всему тому, что нам рассказывают, моя нить уже давно сплетена, и ничего они уже изменить не могут. Так что я могу спокойно говорить о чём захочу. В конце концов, это они меня такой создали.

Дверь распахнулась, и мы оказались на залитом солнцем крыльце колледжа. Во дворе стоял гул голосов: кто-то спешил домой, кто-то стоял компанией и, наоборот, никуда не торопился.

— Смотри, кто там, — мы остановились на крыльце, осматривая двор и студентов.

На территорию колледжа на чёрном байке въехал Северьян. Моя верхняя губа нервно дёрнулась в недовольстве. Меня он бесил, потому что притягивал мой взгляд. Всегда. Где бы ни появился. Как, впрочем, и взгляды других девчонок.

— Интересно, кто на этот раз сядет на него? — с неподдельным любопытством спросила Мариса.

— Плевать. Пошли. — я потянула подругу за руку.

Вниз по ступенькам и в другую сторону от тех ворот, возле которых припарковался байк.

Северьян Ветров. Его имя подходит ему идеально. Он холодный, свободный и совершенно бесчувственный к окружающим — как северный ветер. И раздражающий. Но самое главное, что он живёт через забор. И моё окно выходит на их двор, и мне приходится видеть почти каждый день, как этот парень занимается во дворе, висит на турниках, качает пресс и т. д. И это невыносимо. Потому что делает он это без футболки. А тело его, словно прекрасная скульптура, притягивает взгляд, и это тоже раздражает.

Я знаю его лет с шести, а значит, большую часть своей жизни. Правда, я никому об этом не рассказывала, даже Марисе. Потому что по непонятным мне причинам все его находят прекрасным. Но в нём нет ничего прекрасного, кроме внешности, а это, извините, не его заслуга, а мамы с папой и богини Лиары. По легендам кроме слез она раздавала и красоту.

Когда-то он занимался боксом и подавал надежды, но потом была сильная авария, и он полгода пролежал в гипсах. Потом ещё год восстанавливался. Со спортом пришлось завязать. И Ветров вернулся к обычной жизни, то есть к учёбе в колледже. Ему пришлось вернуться и начать обучение заново. Поэтому не смотря на разницу в два года мы с ним на одном потоке старшей школы, а в следующем году будем поступать в университет.

Стоило выйти за ворота, Мариса вернулась к своей любимой теме.

— Прикольно было бы, если бы истинность можно было понять по запаху, как в книжках про оборотней или альф.

— Я читала, что понять как раз можно по запаху, только в то время, когда вы занимаетесь сексом, — ещё один спорный вопрос, на мой взгляд, но говорить я об этом не стала.

— И что получается, для этого нужно переспать с кучей парней? — сморщила свой аккуратный носик Мариса.

— Ага, прослыть шалавой, а истинного так и не встретить, — подвела итог я. — Получается так...

Мы не спеша шли вдоль дороги, торопиться не хотелось: завтра суббота, и готовиться к занятиям не нужно. Мимо нас промчался чёрный байк, за спиной Ветрова сидела девушка. Кто она, понять было невозможно, ведь она была в шлеме.

— Вот скажи, почему чем привлекательней особь мужского пола, тем большим засранцем он является? — протянула Мариса.

— Видимо, для равновесия в этом мире, — пожала я плечами. — Посмотри на наших красоток: ощущение, что тем, кому дана истинная красота, ум природой не предусмотрен, — говорю я, вспоминая, как самые красивые девушки нашего колледжа вьются возле Ветрова. — Они словно яркие птички, привлекают внимание красивыми перьями, ведь кроме этих ярких перьев у них ничего больше нет.

— Богиня Лиара, — Мариса вознесла руки к небу. — Злата, в тебе ноль романтики, ты это понимаешь. Нельзя быть такой прагматичной.

— Почему? Разве здравый смысл — это плохо? Что хорошего в твоей романтике? Ходишь вздыхаешь, влюбляешься или ищешь любовь всей своей жизни...

— Хочешь сказать, что ты замуж пойдёшь без любви? Предпочтёшь брак по расчёту?

— Не знаю. Не думала об этом. Может, я вообще замуж не пойду.

— Дурочка, вот влюбишься и первее меня выскочишь, — она слегка толкает меня локтем. Дурацкая привычка.

— О нет. Боюсь, в этом деле мне тебя не обойти. Это ты у нас вся такая воздушная, милая и нежная. Прямо героиня романа.

Я не врала. Мариса была именно такой. Её красота не была яркой и идеальной. Она была хрупкой, на неё можно было смотреть и каждый раз находить что-то милое и хорошенькое. И ростом она была метр с кепкой. Вся такая фарфоровая куколка, но не фабричная штамповка, а индивидуальное изготовление.

— Зато ты золотце, прямая до грубости, но в этом есть свой шарм.

— Вот-вот, мой шарм не каждый вынесет, — рассмеялась я.

— Может, по мороженому?

— Прекрасная идея, — я подхватила подругу под руку, и мы поспешили перейти дорогу к кафе, где подавали отличное мороженое на любой вкус.