Мой дом там, где ты.

Беременность

Первые гастроли. Первая известность. Слава меня опьяняла. Кружила голову. Мне нравилась та власть, которой меня наделяла сцена. Я чувствовала себя богиней. А мужчины сходили по мне с ума и штабелями ложились к моим ногам, готовые на всё.

Меня задаривали шикарными букетами и дорогущими подарками. Приглашали в самые дорогие рестораны.

А что делать со всем этим «добром»? Я не знала. Классно, приятно, но мне всё это ни к чему. Мне по-прежнему, кроме Егора никто не был нужен и интересен. Поэтому, я просто продолжала работать и совершенствоваться. Трудилась с утра до ночи. Оттачивая каждый свой образ до идеала. Я всегда скрупулёзно относилась к своей работе.

За это время мы поставили «Дон Кихота» Людвига Минкуса, «Щелкунчика» Чайковского и обожаемую мною «Жизель» Адольфа Адана. С которыми мы и поехали покорять Америку. В планах была постановка «Спящей красавицы» Петра Чайковского и «Бахчисарайского фонтана» Бориса Астафьева.

Этот год выдался слишком насыщенным. Как физически, так и эмоционально. Наверное, поэтому я так дико устала.

Встреча с Егором меня оживила. Придала мне сил и вдохновения. Эта поездка в Америку была просто сказочной. Во всех смыслах.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Наконец-то закончились и эти новогодние праздники. После которых, я выдохнула с облегчением.

Когда я была маленькая, я всегда их так ждала, наверное, даже больше, чем своего дня рождения. Потому что Новый год ассоциировался у меня с чем-то волшебным и, конечно же, с подарками. И я, как любой ребенок, всегда с нетерпением ждала новогоднего чуда.

Теперь во взрослой жизни, это время ассоциировалось у меня в основном с работой. Не просто с работой, а большим её количеством. Что ж поделать, винить некого. Я сама выбрала свой путь….

Наверное, было бы классно всё бросить, купить билеты и просто полететь к Егору в Америку на все праздники. Уверена, было бы весело. Но не уверена, что все были бы рады такому моему решению.

Я так и не отважилась спросить у Егора о его семье. Интересно, кто у них с Ксенией родился. И почему он до сих пор ни словом об этом не обмолвился?

То, что произошло между нами в Америке, не должно было случится ни при каких обстоятельствах. Но рядом с ним я просто не могу себя контролировать! Меня так тянет к нему! Просто нет сил сопротивляться этому чувству. Проверено и не единожды.

Поэтому, самым правильным решением остаётся, минимизировать наше с ним общение. Попросту, свести к нулю. Ни к чему это. Не потому, что я такая правильная. Нет. Просто, я стараюсь в этой жизни придерживаться одного элементарного правила: относись к людям так, как хотела бы, чтобы другие относились к тебе.

Если бы я узнала, что мой любимый человек мне изменяет, мне было бы больно.

Я не хочу разрушать его семью и его жизнь.

Поздно. Всё слишком поздно. Мы упустили свой шанс.

***

— Вал, привет! — Мишель чмокнул меня в щёчку, проходя в комнату.

— Привет! — закрыла я за ним дверь. — Не желаешь чего-нибудь?

— Я бы выпил чай.

— Я сейчас.

Заварив чай, я вышла с подносом в гостиную.

— А вот и я.

— Уммм, неужели мой любимый? — с горящими глазами спросил Мишель, хватая с подноса черничный пирог.

— Да, твой, твой. Пей уже свой чай, а то остынет.

Я не любила готовить и редко этим занималась. Да, и если честно, некогда мне было печь пироги каждый день. Сейчас, когда праздники закончились и освободилось время, решила побаловать себя и коллег.

Черничный пирог был одним из немногих блюд, которые я умела готовить и делала это с удовольствием. Потому что я его и сама просто обожала!

— Вал, что-то ты неважно выглядишь. У тебя всё в порядке? — облизывая пальцы, спросил Мишка.

— Если честно, то не очень. Наверное, отравилась. А может, это просто переутомление.

— Отравилась и переутомление- немного разные вещи, не находишь?

— Мишель, я не знаю. Меня подмучивает немного и аппетита нет.

— А, так это привычное состояние балерины. — Засмеялся он. — Разве нет?

— Очень смешно!

— А, если серьёзно, сходи к врачу. Ты, правда, бледненькая какая-то. Хочешь, я схожу с тобой?

Мишель приехал к нам из Парижа чуть больше года назад. Он работал по контракту и не любил засиживаться на одном месте. Я бы тоже хотела так жить. Но для этого нужно было раскрученное имя, которого у меня пока ещё не было.

Мы с ним быстро нашли общий язык и сдружились. И вообще, кроме Насти, у меня больше не было подруг. С остальными девчонками из академии мы давно перестали общаться. А вот с ребятами, мне всегда было намного проще общаться. Так было и с Люком, и с Деном, и с Мишелем. Несмотря на всю свою звёздность, на поверку, он оказался вполне себе, земным и адекватным парнем. Мне с ним было легко и уютно, а для меня это очень ценно. Особенно сейчас, когда я осталась совсем одна.

Время так быстро бежит! Только готовились к новому году и уже всё закончилось. Отработали, теперь можно и выдохнуть, только недолго, впереди много работы.

Вот уже и выдохнули, пора опять приступать к работе.

Только я нифига не выдохнула. Моё состояние усталости начало приобретать хроническую форму. А ещё я постоянно хотела спать. Сидя, стоя, лёжа, в машине, в магазине или на репетиции, без разницы где! Главное, не мешайте!

Все эти вновь приобретенные привычки мне совсем не нравились и настораживали до такой степени, что я решила прислушаться к совету друга и записалась на приём к врачу.

***

— Мишка, я…, я представляешь…. Господи! Что же теперь будет?! — сразу после больницы я пришла к другу. Зачем?! Почему?! ХЗ!

— Вал, присядь. — Я послушно упала на стул и уставилась на него.

Мне нравилась его съемная квартира. Она была просторной, современной и очень светлой. Я себе такую пока не могла позволить.

— Воды? — я отрицательно закачала головой. — Ок. А теперь чётко и внятно, что случилось? — он сел на корточки передо мной.

— Господи! Что же делать?! — заново начала причитать я, забыв обо всех его наставлениях.

— Ваааал! По порядку. — Слегка прихватив меня за ногу, заставил успокоиться и взять себя в руки.

— Я… — одного его строгого взгляда оказалось достаточно, чтобы собраться и сказать, как есть. — Я беременна. — Всё, я это сказала. Теперь можно выдохнуть. Смешно! Проблемы только начинаются, а у меня такое чувство, что теперь всё точно будет хорошо.

— Офигеть! Что ж…, поздравляю! — Мишель улыбнулся, но тут же вновь стал серьёзным. — Только мне не совсем понятная твоя реакция? Ты рада или ты расстроена? — он поднялся и прошёл на кухню.

— Сама ещё не поняла. Веришь? — я старалась быть с ним максимально откровенной.

— Вижу! И кто этот счастливчик? Только не говори, что это Ден! — сморщился он. Да, Дена практически никто не любил и не общался, кроме меня. Но он был классным профессионалом.

— Кто? Нет! Ты что?! Мы с Деном только друзья. — Я мгновенно скривилась, представив себе нас вместе.

— А что не так? Он красавчик…, разве нет? — подал мне стакан воды.

— А причём здесь это? Ты разве спишь только с красавчиками? — да, всё верно. Мишель- гей. Я жадно пила воду и смотрела на него.

— Ладно, уела. Так кто он? Я его знаю?

— Не совсем. Точнее, ты совсем его не знаешь, но я тебе о нём рассказывала.

— Ага, понятно. Тогда речь о твоём, так называемом, брате. Прости, мне сложно запомнить его имя. Тот красавчик из Лос-Анджелеса.

— Его зовут Егор. И да, ты прав, это от него.

— Прекрасно. Значит, Джордж. И что ты планируешь делать дальше?

— Пока не знаю. Но только не аборт!

— Прекрасно. Когда планируешь обрадовать счастливого папашу? — я даже на минутку представила себе эту картинку и меня всю передёрнуло.

— Никогда. — Спокойно ответила я, рассматривая свои ногти.

— В смысле?!

— Я не собираюсь говорить ему, что это его ребёнок. Что не понятного?

— Всё! — Мишка свёл брови к переносице и строго уставился на меня. — Это что за детский сад?! Вообще-то, к этому процессу, он приложил не меньше усилий, нежели ты, детка! Если не больше.

— Вообще-то, я в курсе! И что с того?! — как-то постепенно градус нашего диалога начал увеличиваться, я и не заметила, как мы перешли на «тихий ор».

— Как что?! Он имеет право знать, что ты беременна ОТ НЕГО!

— Миш, я же не из вредности приняла такое решение. Просто, не хочу портить ему жизнь. Хочу сохранить его семью. Хоть, одну из них. На двух стульях не усидишь! А зная Егора…, он меня точно не бросит. И что ему, разорваться?!

— Знаешь, а я вот, запросто могу опровергнуть твои слова! Даже на практике! Смотри! — взял два стула, сдвинул их вплотную и уселся на оба.

— Вот, пожалуйста! Наглядно демонстрирую тебе, насколько твои суждения ошибочны.

— Ага! А если вы живёте в разных странах, то картина будет выглядеть вот так. — Я раздвинула стулья, как можно дальше. — Ну, теперь посидишь?!

— Согласен, пример хреновый. — Он убрал стулья на места. — То есть, ты решила сама за него сделать выбор. Да? Какая молодец! А что, если он тоже хочет этого ребёнка?

— Мишель…, мало ли чего мы все хотим. У него есть своя семья и свои обязательства перед этими людьми. Зачем мне ставить его в дурацкое положение, заставляя выбирать?

— Вал, откуда ты всё это знаешь? Может, у него вообще никого нет?

— Какая разница?! Главное, знаю, что есть. Информация достоверная.

— Я считаю, что это ошибка. Я бы никогда не стал решать за другого человека. Всегда нужно дать сделать выбор тому, от кого этот выбор зависит.

— Что я могу сказать… ты не я!

***

После этого разговора прошло несколько недель. Я постепенно пыталась принять то, что со мной произошло и, так же пыталась осознать, сколько всего ещё только ожидает впереди. Да, будет нелегко, но я привыкла к трудностям. Меня это никогда не пугало.

Работать стало тяжелее. Я чувствовала себя неуклюжей и толстой бегимотихой. Но видимо, всё было не так плохо, раз кроме меня, изменений никто не заметил. Даже наш строгий балетмейстер Патрик Моро.

Сейчас мы занимались постановкой «Бахчисарайского фонтана» Бориса Астафьева. Я играла Марию, а Мишель- Вацлава, возлюбленного Марии.

— Вал, я конечно, люблю тебя и готов хоть всю жизнь носить на руках, но это не дело. Ты должна рассказать о своём положении хотя бы Патрику.

— Чего? С ума сошёл? Хочешь, чтобы он меня совсем сгноил или, не дай бог, выгнал?!

— Вал, не придумывай. Патрик в тебя влюблён и всем об этом известно.

— Чего? Я смотрю, ты сегодня в ударе.

— Какой удар, ты о чём? Смотри сама. Мы сейчас репетируем с тобой «Бахчисарайский фонтан», а когда закончим, аккурат к выступлениям, ты возьмёшь и уйдешь в декрет. Прикольная подстава! Лучше сейчас признаться. Просто поговори с ним. Больше нельзя откладывать.

— Черт! Не знаю…, может, ты и прав. — Я задумалась над его словами. А ведь, он действительно, прав. Потом будет только хуже. Что же делать?

После тренировки мы с Мишелем решили вместе поужинать.

— Я захожу, а они целуются. Прикинь? Эй! Ты совсем меня не слушаешь! — ткнул он в меня локтем.

— Прости, так кто с кем целовался?

— Никто! — буркнул обиженно Мишель, усаживаясь под стеночкой.

— Ок. Никто, так никто. — Спокойно ответила ему, присаживаясь напротив. Какие все обидчивые.

— Вот, что ты за человек такой?! Тебе что, совсем не интересно?!

— Угадал. Меня сейчас немного другие вопросы волнуют.

Сделав заказ, он захлопнул меню и отдал его вежливому официанту, который не сводил с него обожающих глаз. И дождавшись, пока тот уйдёт, обратился ко мне.

— Ок, моя гордая и независимая. Ты не хочешь слушать о поцелуях, говорить о других, не хочешь рассказать Патрику о своём интересном положении, ты не хочешь признаться своему сводному брату о том, что беременная от него, ты не хочешь есть. А чего же ты хочешь?

— Ого…, и как это всё ты умудрился вставить в одно предложение?

— Отвечай. Расскажи, что планируешь делать дальше?

— Всё просто. Рожу ребёнка и будем жить с ним вдвоём. Будет круто! — вяло улыбнулась я. Догадываясь заранее, что он мне сейчас на это ответит.

— Просто, говоришь? А хочешь, я тебе расскажу, как всё будет на самом деле?

Я сглотнула и кивнула головой, закинув ногу на ногу.

— Ты сможешь поработать ещё месяца три, максимум четыре. Наши нагрузки вредны для беременных. В театре узнают о твоём интересном положении и ты уйдёшь в декрет. Помочь некому, так как ты живёшь одна. Что дальше? — я только сидела и хлопала ресницами. — Тех денег, которые тебе будет выплачивать театр, вряд ли хватит на жизнь. И сколько ты намереваешься сидеть в декрете? Пока твой ребенок не пойдёт в школу?! Нет, дорогая! Никто тебе этого не позволит! Тебе придётся выйти на работу, когда ребенку будет месяца два-три. А с ним что?! Кто? Няня?! Ты согласишься оставить свою кроху с чужой тётей? Не смеши меня! А если, не дай бог, твой ребёнок заболеет? Думаешь, Патрик будет тебя постоянно отпускать только потому, что ты когда-то ему нравилась? В общем, скажу тебе так: в наше время и в нашей профессии, матери-одиночке не выжить!

— И что?! Что ты предлагаешь?! Аборт?! Я же сказала, что не сделаю его!

— Я понял. Понял. Не кричи! — сморщился Мишель.

— Есть ещё один вариант. И по-моему, он просто идеален.

— Ну…!? — от нетерпения, я вцепилась в его руку и выжидательно уставилась на него.

— Тебе нужно выйти замуж. — Спокойно заявил он.

— Свежо придание! — выдохнула я. — И всего-то?

— Чем этот вариант плох?

— Хотя бы тем, что мне не за кого выходить! Мало?!

— Как это не за кого?! И зачем же тогда я, по-твоему, предлагал тебе это? Выходи за меня! — я опять посмотрела на него и не сдержавшись, засмеялась во весь голос. — На что Мишель обиженно поджал губы.

— Знаешь, Мишка, если ты когда-нибудь, по какой-либо причине больше не сможешь танцевать, не отчаивайся! Ты всегда сможешь заработать в роли комика. Это ж надо было…! Ну, насмешил!

— Тьфу, тьфу! Поплюй! И, заодно, подумай над моим предложением. Где ты ещё такого найдёшь?! Красивый, умный, веселый, талантливый, ещё и богатый! А, и самое главное, я совершенно не собираюсь посягать на твою честь! Чем не Джекпот?!