Она - цунами

Глава 2

Дома, к моему счастью, никого не было. Что редкость. Семья у нас немаленькая, поэтому в квартире бывает шумно. И это, конечно, весело. Но иногда хотелось тишины.

Взяв со стола булку с капустой, я включила музыку в наушниках и, пританцовывая, пошла в свою комнату переодеваться. Настроение поднималось. И даже этот дятел Высоцкий временно выветрился из памяти. Кстати, почему Высоцкий? Вот Дятловский, я считаю, ему подходит больше!

Надев любимую футболку с мордой рыжего кота и серые шорты, я с удовольствием рухнула на кровать, заправленную салатовым пледом и, жуя булку, потянулась за телефоном. Ответила на пару сообщений от Юльки и, подумав, вбила в поиске «Вконтакте» фамилию Захара.

Я всегда была любопытной. Но сейчас это любопытство могло бы сыграть мне на руку – я должна узнать о Дятле побольше. На всякий случай.

Страничка Высоцкого нашлась быстро. Фоток у него не так много. Открыв одну из них, я хмыкнула – одни понты! На фото Захар, одетый в серый свитшот и широкие, светлые джинсы, расслабленно сидел на капоте своей крутой тачки. На лице – солнцезащитные очки. На очерченных губах – лёгкая полуулыбка. Он смотрел не в камеру, а в сторону. Его самодовольство чувствовалось даже через экран телефона! Фыркнув, я смахнула фото. Рожу его уже видела, надо нарыть что–то более интересное.

Я принялась листать ленту его новостей, но там было не так много информации – пара мемов с чёрным юмором, один трек известного рэпера и фотка с командой по волейболу. А вот это уже интересно! Повезло, что на фото были отмечены почти все парни. Но больше всего повезло, что отмечен тренер – высокий мужчина с бородой. Я зашла к нему на страницу и быстро нашла информацию о расписании и месте тренировок – второй корпус нашего универа, спортзал. Вторник и четверг.

Быстро сделав скриншот, я довольно ухмыльнулась. Пожалуй, эта инфа пригодится. Больше мне ничего узнать не удалось. Высоцкий не особо активно ведёт свою страницу. То ли дело я! Что ни день, то новые сторис. Фотка моих ног в любимых кроссовках, фотка бумажного стаканчика с капучино, фотка брата, увеличенная так, что его лицо выглядело комично и там же голосование с вопросом «как думаете, он приемный или нет?» и ещё куча всякой ерунды.

Но мне нравится делиться своей жизнью. И Кириллу, кажется, тоже. Ведь его сторис, где я измазана майонезом, набрала кучу просмотров. Наши общие с Киром друзья давно привыкли к этим приколам. И не смотря на все ссоры и взаимные подколы, у нас с братом есть кое–что общее – мы плевать хотели на то, что о нас подумают другие. Поэтому смешные фотки друг друга постили регулярно.

Дверь в мою комнату резко открылась и врезалась в стену. На пороге показался Кирилл. Вспомнишь, как говорится, солнышко – вот и лучик. Откинув со лба копну белокурых волос, которые можно было бы рекламировать в рекламе краски для блондинок, он устремил весёлый взгляд на меня.

– Эй, ржавая!

Ржавой он называл меня с тех пор, как я начала красить волосы в рыжий цвет. И это не цвет ржавчины! Это благородный цвет янтаря! Но мой брат видимо дальтоник.

– Сам ты ржавый! – вытащив наушник из уха и сев на кровати, недовольно отозвалась я. – Чего тебе?

Кирилл подошёл к кровати и, плюхнувшись рядом со мной, пихнул меня своим острым плечом.

– Одолжи пятихат, – втянув носом воздух, попросил он, уставившись на плакат братьев Винчестеров из «Сверхъестественного», который висел над письменным столом.

– Чего? Пятихат? – повернулась к нему я, нахмурив брови.

Брат невозмутимо наклонился к моей руке, откусил от булки, которую я держала, внушительный кусок и, взглянув на меня своими наглыми глазами, кивнул.

– Обалдел? – изумилась я, широко распахнув глаза. – А тебе не кажется, что если ты хочешь чего–то попросить, то разговор надо было начать по–другому?

– Моя любимая сестра, – с глумливыми нотками в голосе важно начал Кирилл, – ты самая ржавая из всех ржавых! Цвет волос – просто топ! Я видел бомжа с бородой такого же цвета – он мне напоминает о тебе и я всегда даю ему мелочь.

Разозлившись, я схватила подушку и попыталась огреть ею брата по белобрысой башке. Правда он успел увернуться и не забыл рассмеяться на всю комнату. Но я не успокоилась и, всё–таки добравшись до него, отвесила ему подзатыльник.

– Уродец! Как же бесишь! – пропыхтела я, смахнув с лица волосы.

– Был рождён для этого, – довольно отозвался он, уворачиваясь от подзатыльников.

– А ведь я предлагала маме отнести тебя обратно в роддом! – беззлобно, но эмоционально продолжила я. – А она не согласилась!

– Так я любимый сын, – хмыкнул Кирилл. – Она сразу поняла, что именно я – солнышко в ее жизни.

– И наказание – в моей, – пробурчала я, садясь прямо и скрещивая руки на груди. Помолчав, я скосила взгляд на брата. – И зачем тебе бабло?

– В кино пойду, – сообщил он. Его глаза, напоминающие весеннюю листву, вдруг засияли. А может быть мне показалось. – У меня есть четыре сотки, но надо еще.

– И зачем так много? – изогнула бровь я.

– Затем, что не один иду, – нехотя ответил брат.

– И с кем же? – не отставала я.

– С девчонкой одной, – Кириллу не хотелось мне говорить об этом, но он прекрасно знал, что пока не ответит на все вопросы, денег не получит.

– А–а, – с умным видом протянула я. И погладила брата по голове. – Пожалела тебя, бедненького.

На самом деле Кир окружён вниманием девчонок. И внимание это любит – гуляет то с одной, то с другой. Но вот в кино ещё никого не водил. Что–то новенькое.

– Дай, блин, пятихатку! – закатил глаза брат.

Я со вздохом взяла телефон и открыла приложение банка. Затем ввела номер Кирилла и перевела ему деньги.

– Все? Доволен?

Брат достал свой телефон из кармана чёрных джинсов и, кивнув, взлохматил мне волосы.

– Ага, – радостно улыбаясь, ответил он, встав с кровати. – Я верну тебе. В следующей жизни.

– Иди отсюда, – покачав головой, велела я.

Кирилл нарисовал пальцем в воздухе сердечко и, все ещё улыбаясь, вышел из комнаты.