Белые лилии.

Глава 17.

Когда я закапываю камни в песок и сухую землю вокруг резиденции в столичной Банги, то снова чувствую, как Душа Мира одобряюще гладит меня по голове и мягко касается сердца. Ты всеобщая мать. Ты прекрасна и жестока. Уродлива и милостива. И тебе по нраву, когда мое злое колдовство черпает силу из нежности и страсти, от которой я когда-то по глупости отказалась. Я люблю — не буду лгать, ведь Душа Мира не жалует лжецов. И каннибалов, которые своим изгаженным духом отравляют ее, насылая на земли голод и мор. Скоро наступит новолуние, и я избавлю Мир Стивена Гранта Роджерса от этой мерзости. Осталось только подготовиться, чтобы неузнанной принести ужас в подпорченные души. Им я глаза закрывать не буду — слишком много чести.

***

Пушок вырывается и пытается уползти из рук, когда я черным маркером закрашиваю его заметные желтые полосы. Змея в Африке — символ смерти, а замаскированный полоз очень похож на огромную черную мамбу. Рисунок Стива подсказал мне одну идейку. Я так просто готовлюсь к представлению — черню Пушка, покупаю жидкий прозрачный латекс, красную краску. На базаре вуду в Акодессеве я отвела глаза продавцам и забрала с собой ритуальный меч-крюк нгала, шкуру леопарда, три собачьих черепа, множество крупных бус и маску, что изображает Ириму. Я не знаю, сколько стоят мои обновки, поэтому оставила на прилавке небольшой золотой самородок — не люблю неплательщиков. Восемь дней мои руны смущают разум каннибалов. Завтра будет новая луна, и я приду к ним, чтобы они расплатились за все.

— Карл, я пошла. Поставь «Валькирий» к моему приходу. Ну, как обычно…

Нервно оправляю свой карнавальный наряд и смотрю на золотой торквес, что повесила на крюк у входа. Простите меня, Стив и застенчивый спригган — сейчас я не имею права его носить. Я иду на бойню, а не на битву. И мне придется замараться по самые уши.

— Я буду ждать тебя, Астрель, — в голосе Карла грусть, ведь он понимает мои чувства.

Я ступаю на землю Черного Континента в виде людоеда-оборотня, что приходит к людям леопардом. В руках ритуальный меч-крюк, тело полностью покрыто красной краской, вокруг бедер обернута пятнистая шкура, на веревке-поясе подвешены песьи черепа. Злые африканские духи не носят лифчиков, поэтому грудь закрывают бусы и ожерелья, а на шее извивается полоз. Волосы я замотала платком, лицо закрыла маской, а на ступни и ладони нанесла слой латекса — так я не оставлю отпечатков и следов краски. Ничто не должно связывать меня с Мстителями и Стивом. Ну и пускай меня засекут камеры — надо, чтобы все увидели, что бывает с пожирателями человеческой плоти.

При приближении к резиденции я чувствую, как ко мне устремляется злая магия. Хочет ударить, но вдруг успокаивается и темным туманом ластится к щеке. Я ее Творец — она не причинит мне зла, ведь всякое дитя любит свою мать. Охрана, подстрелившая меня когда-то, сейчас безумна — их настигло возмездие за страшные преступления. Они сейчас голодны, очень голодны. Но ослеплены и не видят никакой еды, кроме себя. Главное, чтобы меня не стошнило в маску.

Внутри я прохожу мимо небывалой роскоши, как будто в Версале по недоразумению оказалась — кругом позолота и расписные потолки с херувимами, колченогие стулья с шелковой обивкой и тяжелые шторы. За любой предмет обстановки можно выручить столько денег, что хватит на месяц сытной еды для небольшой деревни. Стоя в зале с вычурным троном я открываю сердце для Души Мира. Смотри, вот оно — полно печали и горечи. Укажи мне путь к Джеро Акинтоле.

Золотая нить, что теперь отливает медью и чернотой, ведет меня через двери и коридоры к моей цели, в спальню венценосного ублюдка. На роскошной кровати размером с корабль никого нет, но нить ведет не к ней, а в угол, куда забился людоед. Его лицо расцарапано, а глаза выпучены настолько, что он даже не может моргать. Вот и отлично — пришло время посмотреть на его душу и память.

Мерзость! Я едва сдерживаю лирим в себе, чтобы не выдать свою личность. Эта… тварь… Матери под дулом автомата продавали своих детей на стол к его Императорскому величеству. А дети священны для магии. Свист меча-крюка был последним, что услышал живой Джеро Акинтола. Вот витает рядом его гнилая душа, спаянная со зловонным духом, и не может уйти на перерождение. Он не родится снова в ближайшие сотни лет. С его смертью рухнула злая сила перевернутых рун, поэтому у меня мало времени. Я хватаю левой рукой призрака за сердце, а правой черчу на бесплотном теле руну Йер. Пусть Душа Мира решает твою судьбу. С диким криком жертва возмездия взмывает вверх, чтобы болтаться в пустом космосе под светом холодных звезд. Пока не искупит свои преступления.

Моя работа здесь закончена. Я забираю с подставки мой трофей — богатую корону людоеда. Из последних сил держу спину прямо и ухожу Темным Путем из угла без камер, чтобы тут же появиться около примеченной двери. Карл встречает меня музыкой, но тут же выключает ее. Он знает, что сейчас у меня нет настроения слушать музыку.

— С возвращением, Аста. Надо записывать прожитые часы?

— Нет, мой бесплотный друг, — по пути в купальню выпускаю Пушка, роняю на пол корону, скидываю маску, платок, ожерелья и леопардовую шкуру с черепами. — Я была бы рада их вообще не проживать.

Я долго отмокаю в бассейне, после того, как смываю краску с тела, потом долго отсыпаюсь — такое выполнение долга очень утомляет. После пробуждения, в темноте, иду к своей яблоне, прихватив толстую веревку с узлами — хватит уже портить кору когтями, когда яблок хочется. Глорфиндел был чертовски прав, остроухая зараза — теперь они сияют еще ярче от моих хороводов и скоро их надо будет есть с закрытыми глазами. В них не только свет, но и моя радость, поэтому я сижу на ветке и хрумкаю уже третьим по счету. Печаль отступает, и я уже тянусь в карман за зеркалом, чтобы постучаться к кому-нибудь.

— Аста, вы слышите меня? Аста… мистер Старк, обязательно добавлять слова про когтеточку и валерьянку? — слышу, пока открываю «телефон».

— Необязательно, доктор Бэннер. Рада вас видеть в добром здравии. А мистер Старк просто шутит, — откусываю сочный кусок от золотого бока. — Ну, как обычно. Вы что-то хотели от меня?

— Кошка, твой костюм и ножны закончены — можешь приходить и мерить, — в отражение влезает Старк. — Что ты там опять ешь?

— Яблоки, — верчу светящимся огрызком и поворачиваю зеркало к сияющим фруктам на ветках. — Как выяснилось, что-то волшебное в них есть — они хорошо утоляют грусть и тоску, — выкидываю огрызок в сторону. — Когда можно будет зайти?

— Да хоть сейчас, — Старк вдруг склоняется в сторону. — И доктор Бэннер просит эти твои светодиодные фрукты прихватить. Готов даже заключить Договор и продать душу Сатане, кошка.

— К черту Договор — у меня настроение хорошее теперь. И преступление это — такую штуку продавать. Так что через десять минут делай мне маяк и держи книгу над головой, — спрыгиваю с ветки, напихав за пазуху с десяток плодов.

— А почему всегда книга? Ты пылаешь любовью к печатному слову? Это странно, ведь обычно от тебя слышно непечатные.

— Ну… ты с ней всегда так глупо выглядишь. Это тебе за «кошку», мистер Энтони Эдвард Старк. Конец связи.

Захлопываю зеркало, через секунду открывая его снова. Стучу три раза по стеклу.

— Стив, — тишина и темнота. — Стивен… черт, почему сюда нельзя автоответчик приделать?

— Аста, я на базе ЩИТа, — в стекле отражаются голубые глаза.

— Отлично, мон шер! Я как раз сейчас иду мерить новую броню, так что скачи к местному Вотану и сообщай, что я в деле. Ух и погуляем мы с тобой!

Настало время быть снова достойной торквеса, что надел на меня под ущербной октябрьской луной человек, что наступил мне на сердце.

Аста

— Мистер Энтони Эдвард Старк, это что за порнография? Простите, незабвенная Пеппер, но по-другому я назвать это не могу, — рассматриваю задницу перед зеркалом в полный рост. — В остальном все отлично, но вот…

Доспех замечательный, все как я и просила: от щиколоток до подбородка, окрашен в цвет ночного неба, чтобы не быть слишком заметной — просто черный выделяется даже в полной темноте. И матовый, дабы не бликовал. Подкладка из смешанного волокна хорошо отведет влагу, плюс несколько слоев арамида. Старк взял его потому, что он лучше кевлара, еще и сегментами расположил — так ткань не сидит на мне фанерной доской. Только вот мои слова про чешую воспринял буквально. Слишком. Куртка полностью обшита мифриловыми пластинками разных размеров — на спине и груди с животом побольше, а к бокам они плавно уменьшаются до размера с ноготь, для большей подвижности. На штанах мелкие чешуйки покрывают бедра и боковую часть ягодиц. На коленях, плечах и локтях — сплошной металл. Есть только один ма-а-аленький недочет.

— Почему ты сделал его обтягивающим, друг мой гениальный? И нафига мне подогрев, если у меня встроенный есть. Шерсть называется, — под изумленные взгляды Пеппер и доктора Бэннера полностью выпускаю лирим наружу. Ну да, они же видели только уши и клыки. — Вот за особый клапан для хвоста скажу отдельное спасибо — закончилась моя эпопея с дырами, лоскутами и нитками, — довольно изгибаю хвост и вострю мохнатые уши.

— А что тебе не нравится? — поворачивается в сторону. — Брюс, теперь понятно, почему «кошка»?

— А то, Тони, что я рассчитываю носить эту броню долгие годы. В разных Мирах. В РАЗНЫХ! — скрещиваю руки на груди, плотно обтянутой курткой. — Ты в курсе, что такой вот прилегающий силуэт в некоторых Мирах может быть понят, как приглашение к соитию? Причем мое мнение учитываться не будет. Мне уже надоело руки ухажерам ломать, знаешь ли.

— Даже так? — поглаживает свою щегольскую бороденку и прищуривается. — А Кэпу ты еще руки не ломала? Я просто его давно не видел — вдруг он только и успевает попеременно конечности гипсовать?

— Нет, — отворачиваюсь обратно к зеркалу и бурчу под нос. — От него дождешься…

За спиной я слышу, как кто-то ржет и бьет в ладоши, а Пеппер говорит: «Я тебе потом отдам». Что за фигня?

— Гони десятку, Брюс, — Старк тянет руку, пока доктор Бэннер давит лыбу и открывает бумажник.

— Вы тут что, тотализатор устроили?! — упираю руки в бока, пока темная шерсть от возмущения встает дыбом. — Совсем охренели! Простите, Пеппер… А ну гони яблоки обратно, хохмач!

— Эй-эй, погоди забирать игрушки у Брюса, — прячет купюру в карман. — Ты лучше на вечеринку приходи. Скоро Хэллоуин, и я соберу много народа. А ты можешь своего Замороженного Кэпа привести — я не буду против. Наденешь костюмчик покороче — и ломай ему руки. М? — играет бровями, как Сатана-Искуситель.

— х**н с тобой, Купидон бородатый, — ударяем по рукам, пока Брюс Бэннер прячет за спину яблоко, а Пеппер просит Джарвиса внести в список еще двух человек. — И отдавай обратно мой меч с новыми ножнами — я устрою свою вечеринку, с местным Вотаном и Роджерсом.

Я стою у открытой двери в мой дом со стенами цвета охры, и крепко прижимаю к груди сверток с мечом. Моё! В спину мне кричит Старк.

— Кошка, каких мышей предпочитаешь видеть на столе?

— Рыбных, мистер Старк, — я почти счастлива. — Суши закажи, они полюбились моей кошачьей натуре. И о натуре… Доктор Бэннер?

— Я вас слушаю, Аста, — отрывается от записей и поправляет очки.

— Расскажете мне потом, как нашли Халка?

***

Я довольна. Я мурчу и пряду звериными ушами. Я обвешалась побрякушками из Арды, включила восточную музыку и извиваюсь в новой броне под томную тягучую мелодию, а длинная коса, полная украшений, тяжело бьет по спине. При особенно сильных изгибах тела тихо шелестят мифриловые чешуйки, прихотливо изворачивается хвост, а руки плывут по воздуху, как морские змеи. Меч, зажатый в ладони, медленно очерчивает вокруг меня пространство. Я танцую, наплевав на все, а воздух вспыхивает на секунду огненными проблесками. Раньше я бы убежала колоть дрова, чтобы успокоиться, но не сейчас — не хочу.

— Мать, чё эт с тобой? — давненько не слышала настолько удивленного голоса Карла.

— Я так радуюсь новому доспеху. Старк — настоящий Мастер! Погляди, какая отличная работа — пули теперь мне не страшны. Ни у кого такой нет, а у меня — есть. Она только моя! — от удовольствия облизываю острые клыки.

— Это как раз понятно, но вот почему тут красный ветер дует? И презренным металлом обвешалась, как любимая жена в гареме. Ты же его терпеть не можешь! — было бы у него лицо — стало бы эталоном подозрения. — А… я понял — ты на свиданку со Стивеном Грантом Роджерсом рассчитываешь. Все понятно с тобой.

— А я поняла, что ты все-таки начал уважительно к нему относиться, раз называешь полным именем, — не останавливаю движения.

— Он делает тебя счастливой, Астрель. Пусть это и не будет длиться вечно, но будет, — вздыхает с потолка. — А еще он был моими руками и помог тебе.

— Хм… — опускаю меч. — Ты в курсе, что он заметил у меня мелкую рану и хотел взять на вооружение твой совет?

— Какой?

— Дать мне подзатыльника, конечно, — убираю клинок в ножны.

— Мужик! Уважаю… — ах ты сволочь предательская.

— Карл!

***

Я лениво качалась в гамаке после дня работы в кузне, отталкивалась ногой от столбика веранды и курила трубку с длинным чубуком, когда из складного зеркала раздался троекратный стук, а потом и родной голос.

— Аста, ты меня слышишь?

— Конечно, мон шер. Ты мне стучишься просто так, сказку послушать? Или решил исполнить обещание насчет обучения езде на мотоцикле? У меня железяка уже пылью покрылась в ожидании своего часа, — пускаю кольца дыма.

— Нет. Я насчет твоего предложения отправиться со мной на задание, — какое серьезное у него лицо.

— Цель? — делаю очередную затяжку.

— Подпольная лаборатория с незаконными экспериментами. На людях, — свел брови.

— Подробнее можешь рассказать? — я даже подрываюсь с полосатой натянутой ткани. Живодеры…

— Если только при общем сборе. Я не имею права распространять секретную информацию — давал подписку о неразглашении, — поджимает губы. — Сбор завтра. Успеешь подготовиться?

— Мон шер, у меня тут время по-другому идет. Помнишь глазастого старика-валлийца?

— Помню, Лианан Ши, — и нет былой серьезности, только раздвигаются в улыбке губы.

— Сплюнь! Надо будет тебе все же оберег сделать, — чешу за ухом, а Стив почему-то начинает улыбаться еще больше и ярче становятся голубые глаза. — Я приду сразу на базу — не буду шататься по городу в броне, а переодеваться в незнакомом месте не хочется.

— Тебе понадобится маяк? Ну, чтобы ты пришла вовремя.

— Мне нравится твоя догадливость, мон шер, — почти мурлыкаю. — Просто встань в середину любого помещения на базе ЩИТа и возьми в левую руку мой подарок. Смотри, держи за лезвие.

— С кем будешь заключать Договор, Аста? Александр Пирс, член Совета Безопасности, выразил желание быть второй стороной.

— Лучше попроси, чтобы директор Николас Джозеф Фьюри был на месте. Он мне понравился.

Закрываю зеркало, направляясь в мастерскую, и обдумываю новый оберег для Стивена Гранта Роджерса. Есть у меня целая шкатулка чудесных каменных бусин с широким отверстием, для украшения кос. Из разноцветья я выбираю три. Лазурит, что цветом как мое счастье, защитит от зла и темного рока. Полосатый малахит, напоминающий мою безмятежность, разобьет морок и кошмары. Древний янтарь, солнечный, как моя радость, отведет беду и даст знак потусторонним существам, что перед ними человек, за которого я их без жалости развею. Закрепляю самоцветы в мягких тисках и гравером троекратно вывожу на них руны. Для заботы, для защиты, для знака духам. Я пару дней поношу их на себе, продев сквозь них прядь волос — пусть собирают в себя мою магию.

Теперь можно и поспать, забрав с собой в постель полоза, который полюбил греться под боком. Как и я.

***

Стив-Проказник своими недавними сонными объятиями поломал мне весь отдых. Давненько мне таких жарких снов не снилось — даже Пушок в ужасе уполз от беснующейся магии цвета пламени. Мне привиделось, что мы снова в моей купальне, только я знала, что это сон. И потому не скрылась под водой, а воздух снова заполнился красным ветром. Интересно, он наяву такой же неистовый, как настоящий ирландец? Нет стеснения, нет лжи, только страсть и нежность. Пойду, пожалуй, холодный душ приму — мне еще пару старых заказов выковать надо. А перед этим спою пару песен моей яблоне — пусть сияет ярче.

Стоя на пороге через пару дней я провожу пальцами по отдельной тонкой косе с тремя бусинами, поправляю пояс с метательными ножами и небольшой набедренной сумкой. Проверяю, насколько легко выходит из-за плеч клинок и набрасываю на плечи мою любимую накидку-лоохи цвета ночного неба с вышитыми чужими созвездиями — пусть закрывает слишком обтягивающую броню. Я купила ее в Ехо, когда доставала угощение для дорогих гостей. Темная синяя ткань достигает середины бедра и сливается цветом с окрашенным мифрилом, а золотая нить вышивки горит на ней, как моя недавняя награда. Прикасаюсь к торквесу на шее, что в первый раз надевал человек, наступивший мне на сердце.

— Ты опять на себя побрякушки навешиваешь? — Карл не может съязвить напоследок.

— Это не «побрякушка», а показатель статуса, мой призрачный друг, — снимаю с крюка на стене завязанный на узел платок с подарком.

— Угу, ага… Тебе напомнить, как ты раньше относилась к статусным вещам? Ты изменилась, Аста.

— Кто знает… Может пора принять некоторые вещи такими, какие они есть? — смотрю на позолоченное копье над камином, а в груди свивается отголосок старой обиды.

— Иди уже, и без трофея не возвращайся. И художнику своему привет передавай. Заодно скажешь ему, что рисунок удался, — смущённо бухтит.

— Тогда я ушла.

Представляю перед внутренним оком Стива с ножом в руках и открываю дверь в другой Мир. А меня меж тем встречает целая делегация — Стив решил не мелочиться и позвал сразу на инструктаж перед боевым заданием. В тот же кабинет, куда я как-то раз шагнула спросонья. Да и лица почти все те же, только старых знакомых больше. Местный Вотан, Романофф и Бартон.

— Вижу вас как наяву, уважаемые, — прикрываю глаза ладонью, как положено в Ехо.

Небесные глаза под пшеничной челкой теплеют, когда я легко касаюсь его локтя, проходя к свободному месту.

— Согласно донесениям разведки в Луисвилле, штата Кентукки, находится лаборатория, где проводятся эксперименты с целью выявить в человеке паранормальные способности. — местный Вотан кивает в сторону Наташи, — Агент Романофф выяснила, что на подопытных испытывают новые наркотики и метод погружения в экстремальную среду, — кидает на стол папку.

— Директор Николас Джозеф Фьюри, что значит «экстремальная среда»? — устраиваю на коленях узелок с ношей.

— Пытки, Аста-Этиро, — мои пальцы сжимаются так сильно, что я попорчу свой подарок, а Душа Мира мягко тянет сердце за ниточку — одобряет мое намерение.

— Я хочу немедленно заключить Договор. С вами, как с директором ЩИТа. В обмен на мою помощь я прошу в будущем оказать мне одну небольшую услугу. Ничего противозаконного и слишком дорогого. Согласны?

Мы сцепляем пальцы на покалывающих запястьях под взгляды моих временных соратников. Бартон с Романофф продолжают скучать, неспешно листая материалы из папки. Темноволосый солдат, которого Стив назвал агентом Рамлоу, пытается делать отсутствующий вид, в отличие от человека, что сидит рядом с директорским местом. Жадный взгляд, налепленная улыбка под холодными глазами. Бр… Все уходят к транспорту, когда я задерживаюсь и кладу на стол перед Ником Фьюри свой узелок.

— Что это, Этиро? — поднимает на меня свой единственный глаз, а потом развязывает ткань. Сияние моей радости, заключенной в золотые фрукты, перебивает неяркий свет ламп и снизу подсвечивает лицо с повязкой.

— Подарок. Для вас, Роджерса, Романофф и Бартона. Сбережете до нашего возвращения?

***

Вертолет плавно летит в ночном небе, давая мне возможность почти спокойно раскрасить лицо. «Почти» потому, что в ноздри просто засверливается настойчивый запах.

— Пчху! — потираю нос и продолжаю рисовать линии. — Кто тут такой нервный на войну собрался? — оглядываю нашу небольшую группу в восемь человек и веду носом. Ага! — Агент Рамлоу, вам стоит показаться врачу или пить более действенные таблетки. Валерьянка нынче не в моде, знаете ли.

Бартон с Романофф ударяют по рукам, пока Брок Рамлоу чертыхается и кидает в их сторону скомканные купюры. Опять? У меня от возмущения даже лирим полностью наружу вылез и распушил шерсть на загривке.

— Я щас кому-то уши пооткусываю, — скалю острые клыки и прячу уже ненужную баночку краски в сумку на бедре. — Еще одни спорщики! На что забивались хоть?

— На двадцать долларов. Они поспорили, что от валерьянки ты потеряешь голову и будешь ластиться, как кошка весной, — невозмутимо сдает подельников Наташа. — Мы с Бартоном сказали, что ничего не выйдет.

— Отставить, бойцы, — Стив даже оторвался от планшета с чертежом здания и со скрипом сжал зубы. — Лучше проверьте оружие и амуницию. Расчетное время прибытия — пятнадцать минут. Агент Рамлоу, вы ведете себя неподобающе для сотрудника ЩИТа, — ага, ревнует. — Аста, не выводи из строя моих подчиненных.

Не меняя сурового лица он надевает закрытый шлем-маску с креплением на подбородке. А я наконец снимаю сапоги, скидываю лоохи и выпутываю из него хвост.

— Мон шер, из меня тактик и стратег совершенно никакой. Я скорее диверсант, поэтому сегодня ты снова мой Капитан, Стивен Грант Роджерс, — приглаживаю шерсть на хвосте.

— Главное не бросайся вперед меня. Хм, вижу мистер Старк тоже проникся сочувствием… к драконам, — проводит ладонью в перчатке по наплечнику и чешуе под ним. Между нами несколько слоев арамида и холодный металл, но мне кажется, что я все равно чувствую тепло.

***

— Аста, я попрошу в этот раз обойтись без особого кровопролития — нам нужно захватить руководство, чтобы допросить. Они должны ответить за свои преступления перед законом, — поучал меня мой командир, пока мы сидели в кустарнике у объекта.

— Буду крошить врагов только в порядке самозащиты, капитан Роджерс — выглядываю из листвы, прижав пониже острые уши. — Как проберемся внутрь? Там кругом охрана.

— Бартон со своей точки передает, что есть только одно место, где нет видеонаблюдения, — Романофф указывает на угол здания. — Но там нет входа и окон — туда навряд ли получится пробраться, а до крыши шесть ярдов как минимум.

— Командир, — дергаю Стива за бронированный рукав. — Заметь, совсем как до нижней ветки яблони. Подкинешь? Я им там такого шороху наведу, что вся охрана сбежится на мое мурлыканье, а вы спокойно пройдете.

— Аста, я просил не лезть вперед. Тебя могут подстрелить — я не забыл про то ранение, — почему-то замолчал, отводя глаза. И кончики ушей покраснели слегка.

— Этот доспех пулям не пробить — Старк постарался на славу и угрохал весь запас мифрила. Так подкинешь? — закрепляю косу в узел, оставив мелкую косичку с бусинами болтаться на воле.

Наши темные костюмы отлично сливаются с тенями, только его серебристая звезда с полосами на широкой груди немного заметна. Капитан крепче сжимает руки и подставляет щит для моего прыжка. Разбег, толчок и короткий полет заканчивается на краю крыши, в который я вцепилась когтями — ветка яблони пониже была. Размахивая хвостом переваливаюсь через ограждение и с твердой поверхности изображаю пальцами Викторию, Стив мне с земли показывает «я слежу за тобой» и потом сжимает кулак и трясет им вверх-вниз — «быстро». Вот и поговорили. А теперь и повоюем.

Сжимаю в когтистых руках нож и ударом звериной ноги с высокой пяткой выбиваю дверь, предвкушая азарт, делаю первые шаги внутрь. А вот и первый враг стреляет в меня. Больно! Подныриваю под второй выстрел и отталкиваюсь от пола, прыгая на охранника. Он хорошо приложился головой, поэтому я прикасаюсь к его лбу, желая крепкого сна на много часов — пусть полежит. Завыла сирена, а я пока ощупываю несчастный бок. Мифрил меня защитил от пули, но не от динамического удара — придется побольше изворачиваться и петлять.

В одном из коридоров мне встречается целая группа с автоматами, и я едва успеваю спрятаться за угол, метнув нож в ближайшего человека.

— Выходи с поднятыми руками, мутант, и мы тебя не тронем.

Мне предлагают сдаться, пока на заднем фоне кто-то шипит и матерится. Старею — промахнулась с броском. Может меня сбил мерзкий вой сигнализации?

Их как минимум семеро с автоматами, а я одна с мечом. Вспоминая проклятого Джеро Акинтолу срываю со стены листок с расписанием и достаю из набедренной сумки баночку краски для лица.

— А что мне за это будет? — отвлекаю внимание, вычерчивая измазанным когтем перевернутую Туриаз, чтобы руки с автоматами отсохли. Расстояние маленькое — должно быстро сработать.

— Клетка тебе будет, стерва! — шипят мне, пока я сворачиваю из бумажки самолетик.

— Ну и ладно, — запускаю его в полет за угол.

Они успели выстрелить по разу, а после я вышла к ним, помахивая хвостом. Смешные они — злые глаза, искаженные лица и безвольно висящие руки. И подвижные ноги с головами! Ударить в солнечное сплетение одному, сделать подсечку другому, двинуть коленом в бок третьему. Еще одного схватить за грудки и швырнуть в остальных, сбивая их, как кегли в боулинге. А теперь можно и колыбельную напеть. Я усыпила шестерых, когда почувствовала удар по почкам — первый противник оправился от моего кулака и стоит напротив, а руки все так же мотыляются. Бесит! Дерешься ногами? Я тоже так умею! Звериная лапа с разворота отшвыривает его к стене, когда за спиной слышу звук выбитой двери. Едва успела остановить прыжок и втянуть когти, чтобы не поранить моего Капитана, который не может поднять рук и выглядит очень этим удивленным.

— Ой, подожди. Сейчас все исправлю, — поднимаю самолетик с пола и разрываю его, нарушая линии перевернутой руны. –Сейчас еще одного усыплю и пойдем дальше.

— Тебя не ранили? — разминает руку с щитом и оглядывается. — Вижу, что ты поработала здесь своей магией — они все спят, как убитые.

— Кроме одного, — сижу на корточках перед последним поверженным противником. Когти лирим очень твердые и острые — я нечаянно пробила ему череп. Звериной рукой закрываю неподвижные глаза. — Лети домой, мой бывший враг.

— Так вот, как ты это делаешь… — на плечо, покрытое металлом, опускается родная рука. — Пойдем к остальным.

Коридоры сменяются сквозными комнатами, когда мы идем к точке сбора.

— Ты их хорошо отвлекла — они все бежали в твою сторону. Поэтому мы без потерь захватили здание и персонал — штурм закончен.

Стив пытается подбодрить меня, когда шерсть на загривке сама собой встает дыбом. Что-то не так… Оборачиваюсь к нему, когда снизу раздается взрыв, а пол идет трещинами и кусками падает вниз. Я даже не думала — схватила самое ценное. Это традиция, явно.

— Закончен, говоришь?

Мы опять болтаемся в воздухе. Только Стив вцепился в щит, а я в Кэпа и в торчащие железные прутья. Боги, благословите армированные перегородки! Так как за остатки пола я схватилась перекинутыми руками, то Стива пришлось держать под мышки скрещенными звериными ногами, и теперь он упирается лицом мне в доспех в районе пупка. До пола далеко — под нами высокое помещение с кучей дымящихся железок. Разобьемся и переломаем все косточки.

— Стивен, лезь наверх.

— Как? Мне не за что взяться!

Обхватил меня за талию так, что болью простреливает поврежденный бок. Если в ребре была трещина, то он только что сделал ее еще больше.

— Хватайся за ремни ножен! Их делал Старк, они должны выдержать, — на ощупь тянет загребущую руку, которая по странному мужиковскому рефлексу сжимается на груди. — ЭТО НЕ РЕМНИ! Левее и выше бери, ближе к плечу. ДРУГОЕ ЛЕВО! И быстрее, у меня сейчас руки с ногами оторвутся…

И правда, хорошие ремни мне Тони на ножны приделал. Они выдержали не только Стива, но и меня. Стоило ему вылезти наверх, как он вцепился в них, словно в первую зарплату, и рывком вытянул меня из пролома. Не отпускал, пока не рухнул вместе со мной в следующем коридоре. Вот он, валяется рядом на холодном полу и уставился на меня тревожными голубыми глазищами, что со страхом сверкают в глазницах маски-шлема. А из меня вдруг поперла шальная придурь.

— Э-ге-гей, блядь! — хохочу, закидываю на него звериные руку и ногу, как в наше совместное пробуждение и пытаюсь трясти огромную тушку. — Охренеть! Мы не сдохли! Не сдохли, мон шер!

— Хватит ругаться, Аста, — говорит, едва переводя дух.

— Не могу — из меня сейчас адреналин хлещет!

Я не прекращаю свое гадкое дело, пока Стив сам во вздохом не прижимает меня к широкой груди питоньей хваткой. Под острым ухом грохочет живое человеческое сердце, но сквозь него я различаю едва слышное бормотание: «…угораздило же влюбиться в матерящуюся кошку-кузнеца…». От этих слов во мне поднялась великая радость и солнечными желтыми всполохами раскрасила воздух.

— Знаешь, у кошек очень острый слух, мо анам, — прижимаюсь крепче, плевать, что болит бок. — Давай уже доберемся до остальных, пока тут все красным ветром не заполнило, — выпутываюсь и поднимаюсь с пола. — После того, что между нами было ты обязан… Ох! — стрельнуло ребро.

— Жениться? — пока он встает слышу смех в голосе. Ну хоть не страх и тревога.

— На руках носить! Я ведь тебя ногами удержала. Кстати, за последние лет пятьдесят многие хотели оказаться у меня между ног, но удалось это только тебе, — шлепаю тыльной стороной ладони по серебристой звезде, чтобы не поцарапать когтями костюм.

— Аста, твои… шутки иногда бывают слишком неприличными, — отряхивает край щита от пыли и не поднимает глаз. Смущается мой ирландец.

— А кто сказал, что я шучу?

И прохожу мимо, обтеревшись ушастой головой о плечо и мазнув по его боку изогнутым хвостом, как очень довольная кошка. Мр-р-р… Моё! За спиной Стив вздыхает и опять тихонько бормочет: «…а ведь мистер эльф советовал смириться…».

Глорфиндел всегда прав. Уж таким уродился этот эльда больше семи тысяч лет назад в Арде, из которой меня выпнули, кинув вдогонку камень-какашку.

***

В точке сбора я ножом вычищаю из-под когтей остатки темной краски для лица, которой рисовала руну, пока решается важный вопрос.

— Пострадавшие заперты в подземных лабораториях. Программа-червь не может подобрать пароль ко входу, а от неправильного набора здесь все взлетит на воздух, — Рамлоу докладывает моему командиру. Воняет от него до сих пор. Валерьянщик!

— Слишком хорошо для небольшой организации подготовились эти ребята, — говорит Романофф, не отрываясь от перезарядки оружия.

— Главный захвачен, агент Рамлоу? Он точно должен знать пароль. Осталось только его убедить им поделиться, — Стив стоит скалой, скрестив руки и расставив ноги.