Подонок, я больше не твоя

Глава 3

Вечер дома казался особенно уютным, но внутри меня всё равно все дрожало. Мама разливала чай, папа рассказывал что-то про дела на работе, и я ловила себя на мысли, как сильно я их люблю. У нас были прекрасные, доверительные отношения — мы обсуждали всё: от моих экзаменов до новостей в мире, но именно сейчас внутри меня образовалась глухая стена.

Я смотрела на мамины добрые глаза и знала, что если сейчас скажу: «Я влюбилась в Пашу Волкова», — она мягко, но уверенно начнет меня «приземлять». Я видела их семью в новостях: их благотворительные вечера, их влияние на город, их закрытые приемы. Они были небожителями, а я — дочерью обычных учителей.

— Лиль, ты какая-то задумчивая сегодня, — заметил папа, отрезая кусочек пирога. — На учебе всё хорошо?

— Да, всё отлично, — я постаралась улыбнуться как можно естественнее. — Просто немного устала.

Я знала, что они скажут. Мама обязательно вздохнет и начнет приводить в пример сына их соседей — симпатичного, надежного айтишника, который «как раз для тебя, доченька, простой и понятный». Они бы испугались за меня, потому что знали: к таким людям, как Паша, лучше не приближаться, если не хочешь сгореть. Они бы твердили, что нужно искать кого-то «из своего круга», чтобы не было лишних страданий и разбитых надежд.

Но как объяснить им, что сердце — это не математическое уравнение? Внутри меня уже поселилось это странное, щемящее чувство. Я вспоминала, как Паша сегодня посмотрел на меня в коридоре, и все доводы разума — про разницу в статусе, про социальную пропасть — казались мне пылью.

— Ты смотри, не засиживайся сегодня с учебниками, — добавила мама, ласково потрепав меня по плечу. — Тебе нужно отдыхать.

Я кивнула, чувствуя себя немного виноватой из-за того, что храню от них эту тайну. Но в то же время я понимала: я не хочу делить свое чувство ни с кем. Пусть оно будет моим маленьким секретом. Пусть даже это «глупое» и, возможно, «безнадежное» чувство. В тот момент, сидя за родным кухонным столом, я была уверена, что смогу преодолеть любую преграду. Я была влюблена, и эта влюбленность казалась мне важнее любого социального статуса и любых предостережений, которые могли дать мне родители.

После ужина я ушла в свою комнату, но заснуть не получалось. Я включила настольную лампу и снова открыла ежедневник. На полях, спрятанных за строчками лекций по истории, тонкими буквами было выведено «П.В.».

Я смотрела на эти инициалы и ловила себя на мысли, что жизнь до него теперь кажется черно-белым кино. Да, родители правы: мы из разных миров. Но разве в этом не было романтики? Разве не об этом писали во всех книгах, которые я читала?

Мой телефон вибрировал от сообщений Насти в общей группе, где она присылала мемы и обсуждала завтрашний зачет, но я отложила его экраном вниз. Мне не хотелось говорить о зачете. Мне хотелось думать о том, как он произнес мое имя.

В какой-то момент я подошла к зеркалу. Поправила выбившуюся прядь волос, посмотрела на свое отражение. На меня смотрела обычная девушка — не самая яркая, не самая эффектная. Как он вообще мог заметить меня среди тысяч других студенток? В голове всплыла мысль: может, я ошиблась? Может, он просто из вежливости?

Нет, не может быть. В его глазах было что-то особенное. Я ведь видела это.

Я легла в кровать, укрылась одеялом с головой и, закрыв глаза, начала фантазировать. Представляла, как завтра он подойдет ко мне в библиотеке или в коридоре. Может, он попросит помочь ему с тем самым предметом, по которому я лучшая на курсе? Или пригласит выпить кофе в перерыве?

Где-то за стеной папа тихо включил телевизор, из кухни доносилось позвякивание посуды — обычный, предсказуемый мир моей семьи. А в моей голове в это время уже вовсю разворачивался сценарий нашей «невозможной» любви, где он — прекрасный принц, а я — та, кто сумела растопить его ледяное сердце.

Я лежала в темноте, глядя в экран телефона, который мягко освещал лицо. Несмотря на все доводы разума и осторожные предупреждения Насти, на губах сама собой играла улыбка. Стоило мне подумать о нем, как внутри разливалось ни с чем не сравнимое тепло.

Я снова зашла на его страницу в соцсети. Листала фотографии одну за другой, изучая каждое движение, каждый поворот головы. Вот он на каком-то празднике, смеется, запрокинув голову — совершенно искренне, без тени высокомерия. Вот он на отдыхе, стоит на фоне океана, в простой футболке, щурится от солнца и выглядит таким доступным, таким живым. На всех снимках Паша казался невероятно добродушным и открытым. Он выглядел как человек, с которым хочется разделить самый обычный вечер, просто разговаривая о чем угодно.

Я рассматривала эти кадры и не могла поверить, что этот «идеальный» парень теперь — часть моей реальности. На фотографиях он светился какой-то чистой, солнечной энергией. В его взгляде на снимках я видела только доброту и жизнелюбие, которые заставляли меня чувствовать себя еще счастливее. В моей голове не укладывалось, как кто-то может находить в нем изъяны или подозревать в чем-то нехорошем. Он казался мне воплощением всего самого светлого.

Я еще раз пролистала ленту, задержавшись на фото, где он был с друзьями — они все там выглядели такими молодыми, беззаботными и счастливыми. В эту минуту все мои страхи, все мамины советы и предостережения подруги казались такими далекими и неважными. Я просто смотрела на его улыбку и улыбалась в ответ экрану, чувствуя, как радость переполняет меня, превращаясь в ту самую сладкую, легкую влюбленность, от которой становится так хорошо на душе.