Подонок, я больше не твоя

Глава 4

На следующее утро я проснулась еще до того, как зазвенел будильник. Обычно утро вызывало у меня приступ тоски, но сегодня я вскочила с кровати с необычайной легкостью. Выбор одежды занял почти полчаса — я перемерила три блузки, пытаясь понять, в какой из них выгляжу менее «серой мышкой» и более… достойной его внимания.

По дороге в университет я постоянно проверяла телефон. Никаких новых уведомлений, конечно, не было, но одна мысль о том, что где-то в этом городе он тоже проснулся и собирается на занятия, заставляла меня улыбаться прохожим.

Когда я зашла в кампус, Настя уже ждала меня у кофейного автомата. Она выглядела обеспокоенной, но, увидев мое сияющее лицо, лишь тяжело вздохнула.

— Ты опять за свое? — спросила она, не дожидаясь приветствия. — Ты светишься так, будто выиграла в лотерею.

— Просто хорошее настроение, — ответила я, стараясь не выдать себя слишком сильно.

Мы пошли по длинному коридору, и каждый раз, когда кто-то из парней проходил мимо, я невольно сравнивала их с Пашей. Никто из них не обладал такой статью, такой уверенной походкой. Я была уверена, что сегодня мы обязательно пересечемся. Вчерашний случай был слишком значимым, чтобы остаться единственным эпизодом в нашем знакомстве.

Мы свернули к аудитории, где проходила лекция по истории культуры. Я шла, глядя прямо перед собой, и вдруг увидела их. Паша, Слава и Артем стояли у дверей, о чем-то споря. Увидев нас, Паша сразу замолчал. Его взгляд, цепкий и внимательный, моментально нашел меня в толпе.

И снова эта улыбка. Он не стал ждать, пока я подойду, а сам сделал шаг навстречу, отделившись от друзей.

— Лилия, — позвал он, и в этом голосе мне послышалась такая искренняя радость, что я на долю секунды забыла, как дышать. — Как раз хотел спросить, не найдется ли у тебя пары минут после лекций? Есть один вопрос по курсовой, а ты, говорят, лучший знаток в этой группе.

Я застыла, чувствуя, как внутри меня все поет. «Знаток». Он навел справки? Он интересовался мной? Настя рядом со мной недоверчиво прищурилась, но я не видела ничего, кроме него.

— Да, конечно, — выдохнула я, чувствуя, как краснею до корней волос. — Я помогу. С удовольствием.

Паша кивнул, его глаза на мгновение блеснули каким-то особенным, теплым светом, и он вернулся к друзьям. Я вошла в аудиторию, чувствуя себя так, будто ступаю по облакам. Этот день обещал стать самым важным.

Лекции тянулись бесконечно долго, превращаясь в бессвязный шум голосов преподавателей. Я смотрела на часы каждые пять минут, отсчитывая секунды до того момента, когда снова увижу его. В моей голове сценарий предстоящего разговора проигрывался десятки раз. Я представляла, как он будет сидеть напротив, как его глаза — живые, теплые, внимательные — будут изучать мои записи, а потом случайно встретятся с моими. Я репетировала ответы, пытаясь придать им уверенности, но внутри меня всё еще жила та наивная влюбленная девчонка, которая готова была покраснеть от одного его слова.

Когда занятия наконец закончились, я собралась с невероятной скоростью. Настя что-то пыталась сказать про совместный обед, но я, извинившись, почти вылетела из аудитории. В библиотеке, где он просил меня дождаться, было тихо и прохладно. Я выбрала столик у окна, откуда был виден вход, и села, аккуратно разложив свои конспекты. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Я то и дело поправляла волосы, проверяла, нет ли туши под глазами, и глубоко дышала, пытаясь унять предательскую дрожь в руках.

Когда он вошел, воздух в библиотеке словно стал гуще. Паша шел уверенно, его присутствие ощущалось как что-то яркое и живое среди пыльных книжных полок. Он был один — без своей свиты, без Артема и Славы. Это казалось таким интимным, таким правильным. Он подошел к моему столику, и его лицо озарилось той самой добродушной улыбкой, которая была на его фотографиях. Он не выглядел как недосягаемый принц или влиятельный наследник — сейчас он был просто парнем, которому нужна помощь. Это вызывало во мне волну такого искреннего умиления и обожания, что я едва могла сдержать счастливую улыбку.

— Привет, — сказал он, присаживаясь напротив. — Спасибо, что дождалась. Мне правда нужно разобраться с этим материалом, а ты, кажется, единственный человек здесь, кто понимает в этом больше, чем я.

Он пододвинул ко мне свои бумаги. Я коснулась его руки, когда забирала конспект, и ощутила, как кожа к коже проходит едва заметный ток. Мое сердце забилось в бешеном ритме. В этот момент я была уверена: все эти слухи, все предостережения — просто глупая выдумка. Ведь передо мной сидел самый замечательный человек на свете, и он выбрал меня, чтобы доверить свое время и свои мысли. Это было начало чего-то прекрасного, и я была счастлива, что не побоялась довериться своей интуиции.

Паша внимательно слушал, как я объясняю сложную тему, и его взгляд почти не отрывался от моего лица. Он задавал вопросы — вдумчивые и точные — и каждый раз, когда я находила правильный ответ, он улыбался так, словно я совершила научное открытие. В этой библиотечной тишине не было места для сплетен или страхов; было только уютное шуршание страниц и то необъяснимое притяжение, которое росло с каждой минутой.

— Ты очень доступно объясняешь, — сказал он, когда мы закончили. Его голос стал тише, доверительнее. — Странно, что мы не пересекались раньше. Я ведь часто бываю в корпусе, но таких, как ты, не замечал.

Я опустила глаза, чувствуя, как лицо обдает жаром. Его слова казались комплиментом, который я не смела и ожидать. Мы проговорили еще около часа — уже не о курсовой, а о книгах, о музыке, о том, как трудно иногда найти в университете кого-то, кто разделяет твои интересы. Он рассказывал о своей семье, но так просто и без пафоса, что я мысленно извинилась перед ним за все те предубеждения, которые когда-то разделяла.

Когда мы наконец вышли из библиотеки, на улице уже совсем стемнело. Университетский парк был пуст, лишь фонари отбрасывали длинные, причудливые тени на аллеи.

— Давай я подвезу тебя? — предложил он, когда мы дошли до стоянки, где уже ждала его машина. — До дома пешком идти опасно, да и вечер сегодня холодный.

Я заколебалась, вспоминая слова Насти, но тут же отмахнулась от них. «Она просто не знает его так, как я», — подумала я.

— Спасибо, это было бы здорово, — ответила я, садясь в салон.

Машина была дорогой, внутри пахло кожей и каким-то свежим, едва уловимым мужским парфюмом. Паша завел двигатель и, прежде чем тронуться с места, посмотрел на меня. В этот момент в его глазах, подсвеченных приборной панелью, мелькнуло что-то сложное, что я не успела считать, но это лишь подогрело мой интерес. Я сидела, не дыша, и понимала, что эта короткая поездка сейчас кажется мне самым важным приключением. Мы отъехали от парковки, и я с замиранием сердца ждала, что будет дальше.

Машина мягко скользила по пустым вечерним улицам. В салоне играла едва слышная музыка, создавая ощущение уединенности, будто мы находились в коконе, отделенном от всего мира. Паша не гнал — он вел машину размеренно, периодически бросая на меня короткие, мягкие взгляды. Мы почти не разговаривали, но это молчание не было тягостным; напротив, оно казалось заполненным каким-то новым, важным смыслом.

Когда мы подъехали к моему дому, я почувствовала странную грусть — мне хотелось, чтобы эта поездка длилась бесконечно. Паша заглушил мотор, и тишина в салоне стала почти осязаемой.

— Приехали, — тихо сказал он, но не спешил открывать дверь.

Я повернулась к нему, пытаясь рассмотреть его лицо в полумраке. Он тоже смотрел на меня, и в этом взгляде больше не было той светской отстраненности, которая обычно сопровождала его в университете. Было что-то еще, чего я не могла до конца понять, но от чего внутри все сжималось в сладком предвкушении.

— Спасибо, что помогла мне сегодня, — произнес он, и его рука на мгновение коснулась моей, лежащей на сиденье. Его пальцы были теплыми, и это прикосновение отозвалось легкой дрожью во всем теле.

— Не за что, — прошептала я, понимая, что голос снова меня подводит. — Я рада, что смогла… что мы поговорили.

Мы прощались долго. Каждое слово давалось с трудом, будто мы оба не хотели прерывать этот момент. Он рассказывал что-то еще — про свои планы на выходные, про то, как ему не хватает простого человеческого общения, — а я ловила каждое его слово, впитывая этот вечер как губка. Мне казалось, что если я сейчас выйду из машины, то это волшебство развеется, как туман.

Он несколько раз начинал говорить «ну, тогда до завтра», но каждый раз останавливался, находя новую тему для разговора. Его глаза, казалось, изучали меня, запоминая каждую деталь, и я чувствовала себя самой значимой девушкой в этом городе. В воздухе висело невысказанное, невидимое напряжение, которое делало наше прощание похожим на начало чего-то огромного.

Когда я все-таки решилась открыть дверь, он на секунду задержал мою ладонь в своей.

— Лилия, — позвал он, когда я уже почти выбралась наружу. — Завтра в это же время? В библиотеке?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и с замирающим сердцем вышла на тротуар. Я шла к подъезду, не оборачиваясь, но чувствовала его взгляд на своей спине. Я знала, что он все еще стоит там, наблюдая за мной, и это осознание грело лучше любого пальто в этот холодный вечер. Мое сердце окончательно и бесповоротно принадлежало ему.