Подонок, я больше не твоя

Глава 6

Едва я оказалась в своей квартире, как тут же, даже не разувшись до конца, набрала номер Насти. Руки дрожали, а сердце все еще выбивало бешеный ритм где-то в горле. Телефон ответили почти сразу — видимо, подруга ждала моих новостей.

— Настя! Ты не поверишь, что произошло! — я почти выкрикнула это в трубку, сбрасывая сумку на пол.

— Лиль, уже почти полночь, ты где была? — в голосе Насти слышалось беспокойство, смешанное с любопытством.

— Я была с Пашей, — я начала метаться по комнате, не в силах усидеть на месте от переполнявших меня эмоций. — Ты понимаешь? Мы были в «Астории»! Настя, это был самый лучший вечер в моей жизни. Он… он просто невероятный! Он такой галантный, такой внимательный… Он заказал все самое вкусное, даже не глядя на цены, а потом просто разговаривал со мной. Знаешь, он совсем не такой, как говорят те сплетни! Он искренний, глубокий, он так красиво говорил о семье…

Я говорила без остановки, захлебываясь словами. Описывала букет, его улыбку, то, как он смотрел на меня в машине. В моем голосе звучал такой восторг, что я сама себя не узнавала.

— Насть, он даже не пытался… ну, ты понимаешь… Он просто хотел, чтобы мне было хорошо. Он такой джентльмен! Мне кажется, я просто сплю. Он привез меня прямо к подъезду, открыл дверь… Ты бы видела его глаза, когда он прощался.

Настя на том конце провода молчала несколько секунд, и я почувствовала, как она скептически хмурится, но мне было плевать. Я была настолько ослеплена этим трепетом, этим ощущением своей «особенности», что никакие доводы больше не имели значения.

— Слушай, — наконец сказала подруга, — просто будь осторожнее, ладно? Это звучит слишком идеально…

— Да перестань ты! — я засмеялась, глядя на свое отражение в зеркале и видя там девушку, которая светилась счастьем. — Просто признай, что ты ошиблась! Он чудесный человек. Я… я думаю, Насть, я по-настоящему влюбилась.

Я еще долго не могла уснуть, пересказывая ей каждую деталь, чувствуя, как этот восторг буквально распирает меня изнутри. Моя жизнь разделилась на «до» и «после», и я была совершенно счастлива.

После того как я наконец положила телефон, тишина квартиры показалась мне оглушительной. Я легла в постель, но сон как будто испарился. Стоило мне закрыть глаза, как перед внутренним взором тут же всплывало лицо Паши. Я видела его улыбку — ту самую, мягкую и немного загадочную, с которой он смотрел на меня через столик в ресторане.

Я ворочалась с боку на бок, пытаясь улечься поудобнее, но мысли предательски возвращались к нему. Я прокручивала в памяти каждое его движение: как он поправлял манжеты рубашки, как внимательно слушал меня, наклонив голову, как его пальцы на мгновение коснулись моей руки. Это ощущение тепла до сих пор жгло кожу, и я снова и снова проигрывала этот момент, стараясь сохранить его в памяти до мельчайших подробностей.

Сердце стучало в унисон с моими мыслями — легко и счастливо. Я улыбалась в темноту, чувствуя, как внутри расцветает какой-то невероятный покой, смешанный с азартом. В голове всплывали обрывки наших разговоров, его тихий голос, его признания о том, как ему не хватает простого общения. Все его слова казались такими искренними, такими важными, что я перебирала их, словно драгоценные камни.

Время шло, за окном сменились оттенки ночного неба, а я все не могла перестать мечтать. Я представляла наше завтра, наше послезавтра, наши следующие встречи. В моих грезах не было места ни для тревог, ни для предостережений подруги, ни для тени сомнения. Паша стал для меня целой вселенной, центром притяжения, вокруг которого вращались теперь все мои чувства.

Я прижимала подушку к груди, как будто это был он, и тихонько вздыхала, утопая в этом сладком чувстве абсолютной влюбленности. Казалось, что если я усну, то все это исчезнет, поэтому я старалась продлить эти моменты эйфории как можно дольше. Я была влюблена по уши, и эта бессонная ночь была, пожалуй, самой прекрасной ночью в моей жизни, наполненной ожиданием нового утра и новой встречи с тем, кто теперь владел всеми моими мыслями.

Ближе к рассвету город за окном начал понемногу просыпаться, а я, наконец, окончательно выдохлась. Напряжение в теле сменилось приятной, разливающейся по мышцам тяжестью. Мои веки стали невыносимо тяжелыми, и когда я в последний раз подумала о том, что увижу его уже через несколько часов в университете, мир вокруг меня мягко поплыл.

Я провалилась в сон мгновенно, словно нырнула в глубокую, теплую воду. И мне приснилось что-то удивительно светлое. Сон был нечетким, как акварельный рисунок, но наполненным ощущением абсолютного покоя.

Я видела нас в каком-то залитом солнцем саду, где пахло свежескошенной травой и цветами. Паша был рядом — не тот загадочный принц из университета, а просто человек, с которым было легко и бесконечно спокойно. Мы шли по узкой дорожке, смеялись над чем-то совершенно неважным, и я чувствовала себя невероятно свободной. Во сне не было ни сплетен, ни преград, ни того налета тревоги, который иногда проскальзывал в реальности.

Это был сон о будущем, где все так же просто и красиво, как в те два часа, что мы провели в библиотеке. Я чувствовала, как его рука снова ложится на мою — уверенно, надежно, — и этот жест дарил мне чувство защищенности, которого мне так не хватало. В этом сновидении все было на своих местах: мы были счастливы, и впереди не было ничего, кроме бесконечно длинного и ясного дня. Я проснулась уже после того, как в комнату пробился первый луч солнца, и даже открыв глаза, еще несколько мгновений не могла избавиться от остаточного ощущения той невероятной легкости, с которой я парила в своем сне.