Подонок, я больше не твоя

Глава 8

Я вошла в холл, стараясь максимально слиться с фоном, пригнув голову и прикрывая грязный рукав сумкой. Моей главной молитвой было сейчас не столкнуться с Пашей. Представить его лицо, когда он увидит меня в таком виде — после того, как я вся такая «изящная» вчера выходила из его машины — было выше моих сил.

Я почти бежала, стараясь не оставлять мокрых следов на светлом кафеле. Влетев в уборную на втором этаже, я с облегчением захлопнула дверь кабинки и выдохнула. Только оказавшись перед зеркалом, я поняла масштаб катастрофы. Мои волосы, обычно аккуратные, превратились в слипшиеся «сосульки», тушь предательски потекла, превращая меня в персонажа из хоррора, а подол джинсов был заляпан серой жижей.

Началась спасательная операция. Я включила сушилку для рук и начала судорожно подставлять под поток горячего воздуха рукава куртки, которые обдавали меня запахом мокрой шерсти и дорожной пыли. Потом я вытряхнула содержимое сумки на раковину. Салфетки, влажные салфетки, остатки пудры, расческа — в ход шло всё.

Я отчаянно пыталась оттереть пятна с джинсов влажными салфетками, но они только сильнее размазывались, превращаясь в причудливые серые разводы. С волосами было еще хуже: я расчесывала их до боли, пытаясь придать хоть какой-то объем, но они выглядели так, будто я только что вышла из душа с закрытыми глазами.

— Ну давай, ну пожалуйста, — шептала я своему отражению, пытаясь стереть круги под глазами и заново нарисовать нормальные стрелки и накрасить губы той самой помадой, которой только что «украсила» машину.

Я заколола передние пряди в нелепый пучок, чтобы скрыть непросохшие участки, и застегнула куртку до самого подбородка, надеясь, что она скроет самые страшные пятна. Выглядела я так, будто проиграла схватку с торнадо, но в зеркале на меня смотрела уже не та заплаканная девчонка, а кто-то, кто прошел через «боевое крещение». В конце концов, я привела себя в состояние «приличного беспорядка». Глубоко вдохнув, я поправила сумку и, стараясь выглядеть максимально уверенно, шагнула обратно в коридор. Сейчас главное — добраться до лекционного зала и сесть на самый последний ряд.

Я толкнула дверь, собираясь сделать первый шаг в коридор, и в этот момент пространство буквально заполнилось чужим присутствием. Я не успела затормозить, врезавшись прямо в массивное плечо Артема, который, видимо, ждал кого-то у входа.

От неожиданности я качнулась назад, мои промокшие ботинки предательски скользнули по плитке, и я вцепилась в рукав его дорогого пальто, чтобы не упасть. В нос ударил запах его парфюма — резкий, холодный, с нотками металла.

Артем даже не дрогнул. Он посмотрел на меня сверху вниз так, будто я была куском грязи, случайно прилипшим к его ботинку. В его глазах читалась такая острая, нескрываемая брезгливость, что мне захотелось просто испариться.

— Смотри, куда прешь, — процедил он сквозь зубы.

Его рука — сухая, твердая и сильная — резко оттолкнула меня в сторону. Я отлетела к стене, больно ударившись плечом о дверной косяк. Слава, стоявший рядом, разразился коротким, сухим смешком, окинув мой «пострадавший» вид насмешливым взглядом.

— О, кажется, кто-то попал под ливень, — прокомментировал Слава, не скрывая издевки. — Или ты решила устроить грязевые ванны прямо на парковке, Лилия?

Мое сердце пропустило удар. Они знали, кто я. Конечно, они знали. Артем снова посмотрел на меня — этот взгляд был хуже удара. В нем не было ни капли сочувствия, только холодное презрение к тому, что я вообще существую в поле их зрения.

Я стояла, вжавшись в стену, чувствуя, как внутри все сжимается от унижения. Рядом с ними я вдруг осознала, насколько нелепо выглядели все мои попытки «привести себя в порядок». Я была мокрой, нелепой, с остатками помады на пальцах и пятнами грязи на одежде, в то время как они выглядели безупречно, как всегда — хищники, для которых мой маленький «подвиг» с машиной и мой внешний вид были не более чем забавным представлением.

— Отвали отсюда, пока цела, — коротко бросил Артем, даже не удостоив меня вторым взглядом, и вся троица двинулась дальше по коридору, оставив меня одну в звенящей тишине пустующего холла.

Я уже приготовилась к тому, что они уйдут, оставив меня здесь, наедине со своей неловкостью, как вдруг один из них остановился. Паша, который до этого стоял чуть в стороне, развернулся и медленно подошел к Артему. Его лицо было спокойным, почти расслабленным, но в глазах застыло выражение, которое заставило Славу и Артема тут же замолчать.

— Артем, оставь ее, — голос Паши звучал мягко, почти вкрадчиво, но в нем слышалась сталь. — Не нужно хамить Лие. Она не заслужила такого обращения.

Я замерла, едва дыша. Лия. Он назвал меня Лией. Это простое сокращение, слетевшее с его губ, прозвучало как нежная ласка, от которой внутри меня моментально растаял весь лед, скопившийся за это утро.

Паша повернулся ко мне. Его взгляд был теплым и каким-то по-особенному внимательным, словно он видел не мои грязные джинсы или нелепую прическу, а что-то гораздо более важное.

— Прости их, они сегодня не в духе, — он сделал шаг в мою сторону, игнорируя недовольное фырканье Артема. — Надеюсь, ты не против, что я зову тебя Лией? Мне кажется, это имя тебе подходит гораздо больше.

Я почувствовала, как к лицу приливает жар, и мои щеки вспыхнули ярким, предательским румянцем. Я чувствовала себя так, будто стою не в обшарпанном коридоре университета, а на пьедестале.

— Нет, — выдохнула я, с трудом сохраняя самообладание. — Я… мне очень нравится.

Паша слегка улыбнулся — той самой улыбкой, которая была предназначена только для меня. Этот момент стер все: и промокшие ботинки, и холодный дождь, и резкие слова Артема. Я была абсолютно счастлива. Даже несмотря на то, что выглядела сейчас как пострадавшая в стихийном бедствии, в его глазах я видела отражение чего-то прекрасного. Он был на моей стороне. И этого было достаточно, чтобы я забыла обо всем на свете.

Паша задержал на мне взгляд еще на секунду — долгую, почти интимную, — а потом, легко взмахнув рукой в знак прощания, развернулся и неторопливо пошел вслед за своими друзьями. Его спина казалась мне воплощением уверенности и спокойствия. Я провожала его глазами, чувствуя, как внутри продолжает разливаться тепло, несмотря на то что мои ботинки все еще неприятно хлюпали при каждом движении.

Не успел он завернуть за угол, как сбоку возникла Настя. Она буквально выскочила из-за колонны, где, судя по всему, пряталась все это время, наблюдая за сценой.

— Ты с ума сошла?! — зашипела она, хватая меня за плечи и почти встряхивая. — Ты видела, как Артем на тебя смотрел? Он тебя чуть не прибил! И что это вообще было? Паша… он тебя защитил? И «Лия»? Серьезно?

Настя смотрела на меня так, будто я только что провернула какой-то невероятный трюк с канатоходцем, не используя страховку. Ее глаза были расширены, а в голосе сквозило чистое, незамутненное изумление.

— Лиль, отвечай, что это было? — она снова дернула меня за рукав, указывая на то место, где секунду назад стоял Паша. — Ты выглядишь так, будто тебя только что спасли из пасти дракона, а ты даже не расстроилась из-за того, что тебя чуть не раздавили! Ты что, серьезно не понимаешь, что происходит?

Я смотрела на подругу, и её паника казалась мне чем-то очень далеким и неважным. Я не могла объяснить ей это ощущение — когда весь мир вокруг вдруг теряет свою резкость, а четким и ясным остается только один человек.

— Насть, он просто… — я начала, но осеклась, чувствуя, что губы снова расплываются в идиотской, совершенно искренней улыбке. — Он просто заступился. Понимаешь? Просто по-человечески.

Настя лишь всплеснула руками, глядя на меня как на чудо природы, а я, совершенно не обращая внимания на ее скепсис, поправила сумку и пошагала к аудитории. Это утро, которое началось как катастрофа, теперь казалось мне лучшим началом дня в моей жизни.