Королева в плену Ликана

В глубинах замка

Замок Блэквуд всё ещё дышал пороховым дымом и остывающей кровью прошедшего боя, но для нас с Калеоном отдыха не предвиделось. Кронос побежал не на улицу, где его ждала бы верная смерть от рук наших воинов, а вниз — в самое сердце обсидиановой скалы, на которой стояла крепость.

— Тайный ход под главным алтарем, — прорычал Калеон, на ходу набрасывая на плечи новый суконный плащ взамен изрезанного в бою. — Там находятся катакомбы Первой Эры. Туда не заходят даже наши старейшины без специального разрешения.

— Он ищет Источник, — сказала я, спеша за ним по темному коридору. Мои доспехи слегка поскрипывали при каждом шаге, а нефритовый амулет на груди отзывался странным, глухим пульсом, реагируя на близость древней магии. — Если Кронос знает, как активировать силу Перворожденных через Источник, ему не нужна будет армия. Он сможет подчинить волю любого Ликана в замке.

Калеон на мгновение замер у тяжелой железной двери, ведущей в подземелья. Он развернулся ко мне, осматривая меня с ног до головы с темным, пылающим беспокойством.

— Ты ранена, — его ладонь осторожно опустилась на мое плечо, где на серебряной пластине доспеха темнел глубокий порез от вражеского клинка, слегка пробивший ткань.

— Ерунда, просто царапина, — отмахнулась я, но Калеон не намеревался игнорировать даже малейшую угрозу моему здоровью.

Он жестко, но бережно увлек меня в небольшую нишу дежурной стражи, где на стене горела одинокая факельная чаша. Потянув за завязки, он заставил меня снять верхний нагрудник.

— Не спорь со мной, Зара, — тихо, сокрушительно-низким тоном произнес он, когда я попыталась возразить.

Его пальцы, все еще хранящие следы битвы, действовали удивительно нежно. Он аккуратно надрезал рукав моей рубашки, обнажая плечо. Свежий порез слегка кровоточил. Калеон достал из поясного кошеля небольшой пузырек с целебным бальзамом Ликанов.

Когда его обжигающие пальцы прикоснулись к моей обнаженной коже, нанесение мази превратилось в пытку другого рода. Взгляд его янтарных глаз потемнел, став почти черным. Его дыхание застыло, а пальцы задержались на моем плече чуть дольше, чем требовалось для обработки раны. Они медленно скользнули ниже — по ключице, заставляя меня судорожно вздохнуть.

— Ты безумна, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моей шеи. — Зачем ты рисковала собой на стене? Ты могла упасть. Они могли достать тебя стрелами.

— Я делала то, что должна была, Калеон, — выдохнула я, чувствуя, как от его близости, от запаха хвои, запекшейся крови и его дикого парфюма кружится голова. Моя ладонь сама собой опустилась на его обнаженную шею, ощущая бешеный ритм его пульса. — Я не буду сидеть в золотой клетке, пока ты сражаешься за нас обоих.

— Ты сжигаешь меня изнутри, — зарычал он — глухим, опасным звуком, от которого сладостная судорога прошила все мое тело.

Его губы впились в нежную кожу чуть ниже моего уха, нанося обжигающий, требовательный поцелуй. Пальцы второй руки судорожно впились в мою талию, прижимая меня к каменной стене ниши. Я выгнулась ему навстречу, пальцами запутываясь в его волосах и отвечая на эту внезапную вспышку страсти с той же неистовостью. Адреналин после боя требовал выхода, и мы оба сгорали на этом лезвии.

Его ладонь скользнула под тонкую ткань моей рубашки, обжигая обнаженную талию. Я застонала ему прямо в губы, чувствуя, как разум окончательно уплывает.

Но Калеон сам нашел в себе силы остановиться. Он уткнулся лбом в мое плечо, тяжелые, рваные выдохи обжигали мою кожу, а мышцы его спины под моими ладонями были натянуты как стальные тросы.

— Не здесь... — с адским трудом проговорил он, медленно отстраняясь и глядя на меня взглядом хищника, которому пришлось отложить трапезу. — Когда мы покончим с Кроносом, Зара... Ты больше не сможешь сбежать от меня.

— Я и не собираюсь бежать, Альфа, — шепнула я, приводя в порядок одежду и надевая нагрудник обратно.

Мы вышли из ниши и толкнули тяжелые железные двери, погружаясь во мрак катакомб.

Здесь, глубоко под замком, царила вековая тишина. Стены из дикого обсидиана не были обработаны руками человека — их создала сама природа миллионы лет назад. Сводчатый потолок терялся в темноте, а под ногами хрустел мелкий гравий. Факелы здесь не горели: путь нам освещали лишь фосфоресцирующие жилы древних кристаллов, вкрапленных в камень, и свет амулета у меня на груди.

Чем глубже мы спускались, тем сильнее становился холод. Наш воздух вырывался изо рта густыми белыми клубами.

— Смотри, — тихо сказал Калеон, указывая мечом на землистый пол.

На влажном гравии виднелись свежие следы крови и тяжелые отпечатки сапог. Кронос был ранен во время побега, но двигался быстро. А рядом с его следами виднелись еще одни — мелкие, изящные.

— Лилит, — нахмурилась я. — Кто-то помог ей сбежать из Северной башни, и она присоединилась к нему.

— Паника делает их глупыми, — ответил Калеон, шаг за шагом продвигаясь вперед и заслоняя меня своим мощным плечом. — Катакомбы — это лабиринт. Если не знать правильных знаков, они приведут их прямо в ловушку «Спящих Волков».

В этот момент глухой, раскатистый гул прокатился по подземным коридорам. Земля под нашими ногами ощутимо вздрогнула, а со сводов посыпалась каменная крошка.

Амулет на моей груди вспыхнул ядовито-зеленым светом и больно обжег кожу через доспех!

— Они дошли до Внешнего Врата! — выкрикнула я, хватаясь за амулет. — Калеон, Кронос пытается силой вскрыть Печать Перворожденных! Он использует кровь Лилит, чтобы обмануть замок!

— Значит, у нас мало времени, — глаза Калеона вспыхнули чистым янтарным огнем.

Он схватил меня за руку, переплетая свои пальцы с моими, и мы устремились бегом вглубь темных, дышащих древней магией туннелей.