Королева в плену Ликана

На грани желания

Ночь накрыла замок Блэквуд плотным черным саваном. За окнами королевских покоев выла вьюга, но внутри спальни воздух казался раскаленным до предела.

Вернувшись из тайной комнаты Лиама, я никак не могла успокоиться. Древний нефритовый амулет Перворожденных, зашитый в ладанку, покоился у меня под платьем, приятно согревая кожу. Но куда сильнее меня сжигало присутствие Калеона.

Он стоял у высокого камина. Мундир давно был сброшен, верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты, обнажая бронзовую шею и мощные ключицы. В свете пляшущих языков пламени его силуэт казался сокрушительным и опасным.

— Ты молчишь с тех пор, как мы вышли от твоего брата, Зара, — его низкий баритон прорезал тишину, отозвавшись вибрирующим эхом в моей груди.

Калеон медленно повернулся. Его янтарные глаза вспыхнули в полумраке комнат, фиксируя каждый мой шаг, каждое ускоренное биение пульса на моей шее. Запах дождя, хвои и темного шоколада заполнял спальню, лишая меня способности мыслить рационально.

— Я просто... пытаюсь осмыслить всё, что произошло, — я сделала шаг назад к постели, чувствуя, как от его хищного взгляда вдоль позвоночника бегут судорожные мурашки. — Кронос готов на всё. Он плетет заговор прямо у тебя под носом, Калеон.

— Пусть плетет, — Король Ликанов сделал шаг ко мне. Его движения были бесшумными и пугающе грациозными. — Кронос — глупец, думающий, что может обмануть волка. Меня не волнует старейшина, Зара. Сейчас меня волнуешь только ты.

Он сократил расстояние между нами мгновенно. Я даже не успела вдохнуть, как его большая, горячая ладонь оказалась на моей талии, жестко и собственнически притягивая мое тело к своему. Второй рукой он обхватил мой подбородок, заставляя закинуть голову и встретиться с его пылающим, почти безумным от страсти золотым взглядом.

— Твоя волчица зовет меня, — выдохнул он прямо мне в губы, и его обжигающее дыхание заставило мои колени подкоситься. — Каждая клетка твоего тела трепещет, когда я прикасаюсь к тебе. Перестань бороться со мной. Перестань бороться с собой.

— Калеон... — мое имя в его исполнении прозвучало как стон. Я уперлась ладонями в его широкую, обжигающую грудь, но вместо того чтобы оттолкнуть, мои пальцы судорожно сжали тонкую ткань его рубашки. — Это... слишком быстро. Мы всё ещё враги.

— Враги не смотрят друг на друга так, как ты смотришь на меня, — зарычал он — низким, гортанным звуком, от которого сладостная судорога прошила мое тело до самого низа живота.

Калеон не стал ждать. Он наклонился и накрыл мои губы диким, властным и голодным поцелуем. Это не было мягкое ласкание — это был захват. Его язык бесцеремонно проник в мой рот, доводя меня до исступления, а пальцы второй руки судорожно впились в мои волосы, рассыпая тяжелые локоны по плечам.

Я выдохнула прямо в его губы, окончательно теряя контроль над разумом. Внутренняя волчица ликовала, признавая в нем своего Единственного, своего Альфу. Мои руки сами собой переместились на его шею, пальцы запутались в его густых темных волосах, притягивая его еще ближе, еще сильнее.

С тихим, победным рычанием Калеон подхватил меня под бедра, легко оторвав от пола, и в два шага перенес на огромную королевскую кровать.

Я опустилась на шелковые простыни, а он мгновенно накрыл меня сверху своим мощным, тяжелым телом, не оставляя между нами ни миллиметра воздуха. Его колено бесцеремонно раздвинуло подол моего платья, устраиваясь между моих бедер, и я невольно застонала от вспыхнувшего внизу живота пожара.

— Калеон... Боги, — прошептала я, пока его губы спускались по моей подбородочной линии, впиваясь горячими, требовательными укусами и поцелуями в чувствительную кожу шеи.

— Скажи, что ты моя, — требовал он, его пальцы уже судорожно расстегивали шнуровку на корсете моего платья, обнажая верх груди. Его горячие губы прикоснулись к пульсирующей ложбинке, и я выгнулась ему навстречу, сжимая его мощные плечи. — Скажи это, Зара!

— Я... я... — разум судорожно пытался удержаться за края реальности, пока его руки скользили по моим бедрам, задирая шелк платья все выше. Жар от его тела был невыносимым, сладким ядом. Его собственное дыхание было рваным, а в глазах горело голодное, первобытное пламя зверя, готового забрать свое по праву.

Его ладонь поднялась выше, накрывая мою обнаженную талию, и пальцы скользнули к краю белья... Мы были в одном шаге, в одном выдохе от того, чтобы сгореть в этом пламени до конца.

И в этот самый момент, когда мое тело полностью предало меня, отвечая на каждый его толчок и ласку, под моей тканью остро кольнула жесткая грань нефритового амулета.

Ледяной всплеск магии Перворожденных прошел через мою грудь, словно ушат холодной воды!

Реальность с оглушительным треском вернулась на место. Лиам. Кронос. Заговор. Война. Я не могла позволить себе раствориться в нем полностью, пока над головой моего брата висит топор!

— Нет! — выдохнула я, судорожно упершись ладонями в его обнаженную грудь и попытавшись отстраниться. — Калеон, остановись!

Калеон замер. Его тело натянулось как струна, мышцы стали твердыми, словно сталь. В его янтарных глазах вспыхнула дикая, недоуменная ярость зверя, у которого только что вырвали добычу изо рта. Он тяжело, рвано дышал, его грудь вздымалась, касаясь моей, а клыки слегка удлинились от нахлынувшего адреналина.

— Зара... — его голос был похож на хруст ломающихся костей. — Не играй со мной. Я не железный.

— Я не играю! — я посмотрела прямо в его горящие золотом глаза, хотя мое собственное сердце колотилось где-то в горле, а тело всё еще дрожало от нерастраченной страсти. — Я... я не могу. Не так. Не сейчас, когда весь замок плетет против нас заговоры, а мой брат находится в опасности. Я не стану твоей трофейной любовницей на одну ночь, Калеон!

Король Ликанов вглядывался в мое лицо бесконечно долгие секунды. Я видела, с каким адским трудом он подавляет в себе первобытный инстинкт Альфы — сжать, подчинить, забрать прямо здесь и сейчас. Его пальцы сжались в кулаки на простынях по обе стороны от моей головы так сильно, что ткань треснула.

Наконец, с глухим, раскатистым рыком он резко поднялся с постели и отступил на шаг.

Он стоял спиной ко мне, его широкая грудь судорожно вздымалась, а руки были сжаты в кулаки. Напряжение в комнате можно было резать ножом.

— Ты права, — произнес он спустя вечность. Его голос был низким, сухим и полным подавленной, опасной страсти. Он повернулся ко мне, и его янтарный взгляд скользнул по моему тяжелому дыханию, растрепанным волосам и полуразобранному корсету. — Ты не будешь любовницей на одну ночь. Ты будешь моей Королевой. Всей. Без остатка. И ты сама придешь ко мне, Зара. Когда будешь готова признать, что принадлежишь мне так же, как я принадлежу тебе.

Он развернулся и подбежал к камину, оперевшись руками о каменную полку и пытаюсь остудить кипящую в венах кровь Ликана.

Я медленно села на кровати, дрожащими пальцами приводя в порядок платье и пытаясь унять бешеный ритм сердца. Внизу живота все еще горел сладкий, нерастраченный огонь, а губы горели от его поцелуев.

Я не отдалась ему сегодня. Но смотря на этого могущественного, опасного мужчину, тяжело дышащего у камина, я с ужасом и восторгами понимала: следующего раза мой разум уже точно не выдержит.