Боль, прожигающая мои запястья, была похожа на жидкое расплавленное серебро, текущее прямо по венам.
Калеон и Дариан стояли передо мной на коленях, тяжело дыша.
Я видела, как золотые руны на шее Калеона блекнут, теряя свой раскаленный янтарь, а его губы сжимаются от попытки не прорычать от невыносимой муки. Я видела, как Дариан, привыкший к безупречной грации, опирается на дрожащую рапиру, а его платиновые волосы закрывают бледное, потерявшее краску лицо.
Их магия — дикое пламя Севера и древний свет Сумерек — вытягивалась из них тонкими, пульсирующими нитями, уходя прямо в мои запястья, а оттуда — к Алтарю Сердца Мира, где стоял Валериан.
— Да... чувствуешь эту силу, Зара?! — торжествующе кричал мой отец. Свиток Кодекса в его руках раздувался от поглощаемой энергии, а сам Валериан моло
