Королева в плену Ликана

Холодный пепел

Прошло три дня с момента катастрофы в Древнем Святилище.

Замок Блэквуд постепенно возвращался к жизни. Воины чинили поврежденные стены, Совет Старейшин был окончательно очищен от сторонников Кроноса, а мой брат Лиам снова свободно бегал по солнечным галереям. Мы победили. Наш дом был в безопасности.

Но внутри замка царил холод, который не мог растопить ни один камин.

Калеон сдержал слово. Меня перевели в роскошные покои в восточном крыле — подальше от королевских башен. Мне была предоставлена полная свобода передвижения, лучшая еда и личная охрана, подчинявшаяся только моему слову. Но сам Король... он исчез из моей жизни.

Мы пересекались только на Советах и в Военной зале. И каждый раз это было похоже на пытку.

Калеон больше не смотрел на меня с той дикой, пламенной нежностью. Его янтарные глаза стали прозрачными и затянулись слоем непробиваемого льда. Он обращался ко мне исключительно подчеркнуто-уважительно: «Леди Зара». Никаких «моя волчица», никаких случайно сжатых талий, никаких касаний. Он держал дистанцию в несколько метров, словно я была сделана из хрупкого стекла, которое он боялся разбить... или словно я была для него чужой.

И этот лед жжег меня сильнее, чем любое его принуждение.

Я сидела у окна своих новых покоев, тупо уставившись на падающий снег. На коленях лежал древний фолиант о южных стаях, но я не могла прочесть ни строчки. Моя волчица внутри меня вила гнездо от тоски. Она скучала по его запаху хвои и металла, по его горячим ладоням, по его рыкающему голосу.

Зерно сомнения, посеянное Кроносом, продолжало прорастать в моей душе, но с каждым днем я всё больше понимала: моя тяга к Калеону не была просто «заклятьем». Разве магия могла заставить мое сердце сжиматься от боли при виде его свежих шрамов? Разве магия могла заставить меня так сильно скучать по его поцелуям?

— Вы опять ничего не съели, леди Зара, — тихо проговорила служанка, заходя в комнату с подносом.

— Я не голодна, — тихо ответила я, даже не повернув головы.

— Его Величество спрашивал о вашем здоровье сегодня утром, — добавила она, убирая нетронутый завтрак. — Спросил, всего ли вам хватает. Но... сам прийти не решился.

Я зажмурилась, сжимая кулаки. Не решился. Могущественный Король Ликанов, перед которым трепетали армии, не решился ступить на порог моей комнаты, потому что я сама оттолкнула его.

Ближе к вечеру я не выдержала. Мне нужен был воздух. Я накинула на плечи меховой плащ и спустилась в оружейную и тренировочный двор — туда, где гул ударов стали всегда помогал мне заглушить мысли.

Но когда я вышла на балкон, выходящий на тренировочную арену, мое дыхание перехватило.

На арене был Калеон.

Он был с обнаженным торсом, несмотря на пронизывающий морозный ветер. Его мощное, мускулистое тело покрывала испарина, а на плече все ещё алел свежий шрам от обломка колонны — тот самый, который он получил, спасая меня в Святилище.

Калеон бился сразу с тремя лучшими генералами замка. Его движения были агрессивными, быстрыми и беспощадными. Он двигался как раненый, разъяренный зверь, выплескивающий всю свою накопившуюся ярость и боль на спарринг-партнеров. Мечи звеня скрещивались в воздухе, и через пару минут все трое генералов лежали на снегу, тяжело дыша и признавая поражение.

Калеон стоял посреди арены, опираясь на свой двуручный меч. Его грудь тяжело вздымалась, а темные волосы растрепались на ветру.

И тут он поднял голову.

Наши взгляды встретились. Напряжение между нами вспыхнуло с такой силой, будто в воздухе ударила молния. Расстояние в сотню метров мгновенно сократилось до нуля. Я увидела, как его янтарные глаза на мгновение вспыхнули тем, прошлым золотым огнем, как вены на его шее натянулись, а пальцы сжали рукоять меча так, что побелели костяшки.

Он хотел подняться ко мне. Я видела это по его телу, по тому, как дернулся его подбородок.

Но затем Калеон опустил взгляд. Снова вырос ледяной барьер. Он молча подхватил свою рубашку, развернулся и ушел с арены, даже не попрощавшись.

Внутри меня что-то окончательно надломилось.

Вечером в замок прибыли послы из Дальних Земель. Был устроен официальный прием. Тронный Зал сиял факелами, столы ломились от явств, а знатные волки танцевали под звуки струнных инструментов.

Я присутствовала на приеме, сидя по правую руку от пустого тронного места. Калеон появился позже. На нем был строгий черный камзол с золотыми застежками. Он вел переговоры с послами, был холоден, собран и невероятно красив.

Во время танцев к нему подошла молодая графиня из северного клана — красивая, изящная волчица с платиновыми волосами. Она улыбалась ему, что-то шептала, касаясь его рукава.

И в этот момент внутри меня проснулась дикая, чистая, неописуемая южная ревность.

Моя волчица внутри вздыбила шерсть. Я увидела, как Калеон не мягко, но вежливо ответил графине, не отталкивая её руку сразу.

Я не смогла больше на это смотреть. Выйдя из-за стола, я быстро покинула душный Тронный Зал и направлялась в библиотечную башню — единственное место, где ночью не было ни души.

Я взбежала по винтовой лестнице и прижалась спиной к полукруглой каменной стене у окна, жадно глотая холодный воздух. Слезы, которые я сдерживала три дня, наконец обжгли щеки.

— Ты ненавидишь шумные праздники, — раздался из темноты коридора знакомый, низкий баритон.

Я резко повернула голову. Из тени медленно вышел Калеон.

Он шел за мной от самого зала. Его камзол был слегка расстегнут на воротнике, а взгляд... взгляд больше не был холодным. В нем снова горел тот самый опасный, голодный, изнемогающий от тоски огонь.

— Зачем ты пришел за мной, Король? — прошептала я, вытирая слезу со щеки и пытаясь придавать голосу твердость. — Иди обратно к своей северной графине. Ей явно нравится твое общество.

Калеон замер на секунду, а затем его губы тронула едва заметная, темная и горькая ухмылка.

— Ты ревнуешь, Зара? — он сделал шаг ко мне. Его шаги были бесшумными.

— Я не ревную! — соврала я, хотя мое сердце заколотилось об ребра с оглушительной силой. — Ты сам дал мне свободу! Ты сам ушел!

— Посмотри на меня, — тяжело произнес он, делая еще два шага и оказываясь в опасной близости. От него пахло хвойным лесом, ветром и той самой чистой страстью, от которой у меня кружилась голова. — Я ушел, потому что ты попросила. Я не прикасался к тебе три дня, потому что ты боишься этой связи. Я схожу с ума каждую чертову ночь, Зара! Я не могу спать! Я не могу думать ни о чем, кроме тебя! Но я держусь, чтобы не стать для тебя монстром!

Он уперся ладонями в каменную стену по обе стороны от моей головы, зажимая меня в тиски своего тела, но не касаясь ни единым сантиметром своей кожи.

— Назови это как хочешь, — прорычал он прямо мне в губы, его янтарный взгляд буквально пил мое лицо. — Назови это заклятьем Перворожденных, проклятием или чертовой магией. Но мое сердце принадлежит тебе. И если ты хочешь, чтобы я ушел навсегда... скажи мне это прямо сейчас. Посмотри мне в глаза и скажи, что ничего не чувствуешь. И я уеду на южную границу завтра утром и больше никогда не появлюсь перед тобой.

Я замерла. Воздух вырвался из моих легких.

Я смотрела в его глаза — полные боли, безумной любви и готовности принять любой мой приговор. И в этот момент все сомнения, все страхи и яд Кроноса просто рассыпались в пыль.

— Ты идиот, Калеон... — выдохнула я, и новые слезы брызнули из моих глаз.

— Что? — нахмурился он.

— Ты полный идиот, — повторила я и сама, первая, сорвала этот чертов барьер между нами!

Я схватила его за отвороты камзола, притянула к себе и вонзилась в его губы в отчаянном, голодном, до сбитого дыхания поцелуе!