Королева в плену Ликана

Кровь на бархате

Музыка струнного квартета заполнила Бальный зал, но напряжение под его позолоченными сводами не спадало. Попытка Калеона подразнить меня Лилит обернулась против него самого — вместо того чтобы сломаться и спрятаться в тени, я заставила его сделать выбор прямо перед его придворными. И теперь мы стояли в центре внимания сотен глаз, пропитанных завистью, страхом и затаенной яростью.

Его большая, горячая ладонь все еще сжимала мою талию, притягивая мое тело к своему с такой силой, что я ощущала каждый его вздох. Запах дождя, хвои и темного шоколада окутал меня, заглушая тяжелые ароматы духов знати.

— Ты сыграла дерзко, Зара, — тихо, прямо мне в губы произнес Калеон. В его янтарных глазах больше не было прежней насмешки — там пылало первобытное, голодное пламя, от которого у меня перехватывало дыхание. — Ты бросила вызов леди из древнейшего рода Ликанов на глазах у всего двора.

— Я лишь вернула то, что принадлежало мне по праву этого вечера, — я выпрямила спину, проигнорировав легкую дрожь в коленях. — Вы сами сказали, Калеон, что я — ваша невеста. Если вы хотели видеть рядом с собой послушную куклу, вам стоило оставить рядом Лилит.

Король тихо, гортанно усмехнулся. Этот звук отозвался вибрацией в его широкой груди, и мое сердце предательски пропустило удар. — Мне не нужна кукла. Мне нужна Королева, способная удержать замок, когда я уйду на войну. И сегодня ты доказала, что у тебя есть клыки.

Музыканты сменили темп, заиграв медленный, старинный вальс Ликанов — танец, который традиционно исполняли только правители перед своими воинами. Калеон не стал спрашивать моего согласия. Он перехватил мою ладонь, его пальцы переплелись с моими в жесткой, собственнической хватке, а вторая рука переместилась ниже по моей спине, увлекая меня в центр зала.

Толпа знати мгновенно расступилась, образовав широкий круг. Я видела бледное, искаженное от ярости лицо Лилит, стоящей у одной из обсидиановых колонн. Её отец, верховный старейшина Кронос, стоял рядом с ней, сжав губы в тонкую нить, и его тёмный взгляд обещал нам жестокую месть.

Движения Калеона были удивительно плавными для мужчины его гигантского роста. Он вел меня в танце с истинно хищной грацией. Каждый шаг, каждый поворот сближал нас все сильнее, стирая остатки пространства между нами. Мое темно-бордовое платье развевалось, касаясь его черного мундира.

— Ты все еще боишься меня, Зара, — сказал он неожиданно тихо, пока мы кружились под светом хрустальных люстр. Его большой палец медленно поглаживал тыльную сторону моей ладони, посылая волны жара по моей коже. — Твоя волчица поет от счастья, когда я касаюсь тебя, но твой разум возводит стены.

— Вы убили моего отца и пленили мой народ, — я заставила себя посмотреть прямо в его золотые щели-зрачки. — Как я могу заставить свой разум забыть об этом? Вы забрали мою свободу и заперли в позолоченной клетке.

— Я спас твою жизнь, — отрезал Калеон, и его хватка на моей талии на мгновение усилилась. — Твой отец поднял бунт, который не мог выиграть. Если бы я не зашел в ваш лагерь первым, мои генералы разорвали бы всю твою семью, включая твоего маленького брата Лиама. Твой отец был слеп. Но ты... ты видишь больше.

Упоминание Лиама отозвалось режущей болью в груди. — Он жив? Мой брат действительно в безопасности?

— Он под охраной моих лучших воинов в южной крепости. С ним ничего не случится, пока ты выполняешь свою часть договора, — Калеон наклонился ниже, его губы почти коснулись моей шеи, вызвав судорожный выдох. — Твой брат живет, пока ты принадлежишь мне.

Музыка плавно подошла к концу. По залу прокатилась волна сдержанных аплодисментов. Калеон медленно отпустил меня, но его взгляд продолжал удерживать меня в плену.

— Я должен обсудить важные вести с генералами у северной границы, — произнес он, слегка наклонив голову. — Не уходи далеко. Этот зал полон змей, и не все они сидят в клетках.

Он развернулся и направлялся к группе высших офицеров. Я осталась одна в окружении шепчущейся толпы. Воздух казался слишком душным, а корсет платья сжимал грудь так, что стало трудно дышать. Мне требовалась пауза.

Я направилась к отдаленному столику с напитками, расположенному в глубокой нише под балконом. Слуга в ливрее с поклоном подал мне серебряный поднос с изящными хрустальными бокалами, наполненными темно-красным вином.

— Вы прекрасно держитесь, Ваше Высочество, — прошептал слуга, не поднимая глаз. — Это редкое качество для волчицы в стенах этого замка.

— Спасибо, — тихо ответила я, бережно взяв один из бокалов.

Я поднесла хрусталь к губам, готовая сделать глоток, чтобы хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце. Но в тот самый момент, когда прохладное стекло касалось моих губ, моя внутренняя волчица внутри внезапно взвизгнула от дикого, первобытного ужаса.

ОПАСНОСТЬ!

Тонкий, едва уловимый запах — за сладким ароматом выдержанного винограда скрывалась едва заметная горчинка. Горчинка «Черной луны» — редкого, смертельного яда, который действовал только на волков, выжигая их внутреннюю магию и останавливая сердце за считанные секунды.

Я замерла, не сделав глотка.

Слуга, только что подавший мне бокал, попытался суетливо отступить в тень колонны. Я резко подняла взгляд и встретилась глазами с Лилит, которая наблюдала за мной с противоположной стороны зала с едва заметной, торжествующей ухмылкой.

Они хотели у***ь меня прямо здесь. Сделать так, чтобы смерть выглядела как внезапный приступ или слабость волчьего сердца.

Гнев — чистый, горячий и неудержимый — закипел в моих венах. Я не стала кричать или падать на колени. Вместо этого я сделала шаг вперед и со всей силы швырнула хрустальный бокал прямо под ноги уходящему слуге.

Стекло с оглушительным звоном разлетелось на сотни мелких осколков, темно-красная жидкость брызнула на мраморный пол и расшитые подолы платьев стоящих рядом дам. Музыка мгновенно смолкла. Зал погрузился в мертвую, звенящую тишину.

Слуга застыл на месте, побледнев до цвета мела.

— Что здесь происходит? — громкий, леденящий душу баритон Калеона разрезал тишину, как клинок.

Король появился мгновенно. Его движение было настолько быстрым, что обычный человеческий глаз не смог бы его уловить. Он возник между мной и слугой, его янтарные глаза уже не просто горели — они вспыхнули диким, золотым огнем, а челюсти сжались от нарастающего рыка.

— Калеон... — я сделала шаг к нему, указывая на темное пятно на полу. — Это вино. В нем яд. «Черная луна».

Воздух в зале мгновенно тяжелел так, что некоторые из стоящих рядом женщин ойкнули и опустились на колени. Аура Альфы Альф вырвалась из Калеона сокрушительной волной. Мощный, удушающий гнев Короля Ликанов накрыл весь бальный зал, заставляя стены замка буквально вибрировать.

— Яд? — переспросил Калеон. Его голос упал до опасного, тишины шепота, в котором слышался хруст ломающихся костей.

Он медленно повернулся к слуге. Тот упал на колени, дрожа всем телом: — Ваше Величество! Пощадите! Я ничего не знаю! Мне просто приказали подать этот бокал!

— Кто? — Калеон сделал один шаг вперед. Мощные мышцы на его шее и руках натянулись, когти Ликана начали пробиваться сквозь пальцы.

— Я... я не видел лица! Он был в плаще! — зарыдал слуга, сползая на мрамор.

Калеон не стал слушать дальнейших оправданий. Вспышка нечеловеческой скорости — и Король схватил слугу за горло одной рукой, легко подняв семидесятикилограммового мужчину над полом. Слуга судорожно захрипел, ногами болтая в воздухе.

— В моем замке... в ночь моего обручения... вы посмели поднять руку на мою Королеву? — зарычал Калеон. Его голос эхом отражался от высоких сводов зала, повергая знать в пугающий трепет.

Я увидела, как Лилит у колонны сделала шаг назад, её лицо стало абсолютно белым. Она поняла, что зашла слишком далеко. Настоящая ярость Калеона была не просто опасна — она была смертоносна для любого, кто встанет у него на пути.

— Калеон, остановить! — проговорила я, сделав шаг к нему и осторожно положив ладонь на его напряженное предплечье. — Он не главный виновник. Он лишь пешка.

От моего прикосновения Король замер. Его дикий, светящийся золотом взгляд метнулся ко мне. На секунду в нем проскользнуло безумие первобытного зверя, готового уничтожить всё вокруг. Но запах моей кожи и искра Истинной Пары подействовали на него как укрощающий бальзам. Его дыхание постепенно выровнялось, хотя мышцы оставались натянутыми, как стальные канаты.

Он разжал пальцы. Слуга мешком рухнул на пол, судорожно кашляя и хватая воздух ртом.

— В темницу его, — холодно приказал Калеон подбежавшим стражникам. — И если он не заговорит до рассвета, палачи начнут с его семьи.

Стражники подхватили несчастного под руки и уволокли из зала. Калеон медленно развернулся к притихшим гостям. Его янтарный взгляд скользнул по каждому присутствующему, задерживаясь на старейшине Кроносе и его дочери Лилит.

— Этот бал окончен, — громко объявил Король Ликанов, и его голос звучал как неоспоримый закон. — А для того, кто стоял за этой попыткой... знайте: я найду вас. И ваша смерть станет самым кровавым зрелищем, которое когда-либо видел замок Блэквуд.

Он не стал дожидаться ответа. Калеон резко обнял меня за плечи, надежно укрывая своим телом от взглядов толпы, и повел прочь из зала через закрытые королевские двери.

Когда мы оказались в тихом, полутемном коридоре, ведущем к нашим покоям, его хватка на моих плечах неожиданно ослабла, но сам он резко развернул меня к себе и прижал к стене. Его дыхание было тяжелым и обжигающим, а руки сжались в кулаки по обе стороны от моей головы.

— Ты могла выпить это, — выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучала не злость, а пугающая, темная паника. — Ты могла умереть у меня на глазах.

— Но я не выпила, — тихо ответила я, глядя в его метавшиеся янтарные глаза. — Моя волчица почувствовала яд.

Калеон наклонился и уткнулся лицом в изгиб моей шеи, жадно вдыхая мой запах, словно заново убеждаясь в том, что я жива. Его горячие губы прикоснулись к моей пульсирующей вене, посылая сладостный трепет по всему телу.

— Я сожгу этот замок до основания, если с твоей головы упадет хоть один волос, Зара, — прошептал он с такой всепоглощающей, безумной страстью, что мое сердце заколотилось о ребра. — Ты моя. И никому не позволено отнять тебя у меня.

Я замерла, чувствуя, как его руки обнимают меня за талию, притягивая еще ближе. В этот момент я поняла главное: Король Ликанов больше не просто играл в собственника. Он был действительно одержим мной. И эта одержимость становилась самым опасным и самым сладким ядом из всех.