Королева в плену Ликана

На грани рассвета

Тяжелый лунный кубок из прохладного камня стоял на моем туалетном столике. В нем отражался единственный источник света в комнате — угасающий огонь камина.

Вода из Источника Свободы слегка мерцала лазурным светом. Один глоток — и я навсегда отсекаю от себя ликанское заклятье. Один глоток — и я больше ничего не должна Калеону.

За окном густела предрассветная синева. Часы на башне отсчитывали последние минуты перед выездом эльфийского кортежа.

Дверь моих покоев отворилась беззвучно.

Калеон не стучал. Он вошел в комнату тихо, словно тень, и бесшумно запер за собой тяжелый засов.

На нем не было парадного сюртука — лишь тонкая черная рубашка, расстегнутая на груди, и кожаные штаны. Его темные волосы растрепались, а янтарные глаза в полумраке комнаты горели тем самым темным, опасным пламенем, от которого у меня мгновенно перехватывало дыхание.

— Ты не спишь, — его баритон прозвучал глухо, с вибрацией исчерпанного терпения.

— До рассвета осталось полчаса, Калеон, — тихо ответила я, не отводя взгляда от его фигуры.

Король Ликанов медленно пошел ко мне. Каждое его движение излучало сдерживаемую, сокрушительную силу. Он остановился в шаге от меня, переводя взгляд с моего лица на лунный кубок на столе.

— Ты отнесешь его к Южным Вратам? — прошептал он, и в его голосе прорезалась едва уловимая, болезненная хрипота.

— А ты остановишь меня, если я пойду? — выхватила я, гордо подняв подбородок. — Выставишь стражу? Закуешь в цепи?

Калеон молчал невероятно долго. Затем его огромная, раскаленная ладонь медленно поднялась и легка на мою шею. Пальцы сжали мою кожу с удивительной, трепетной нежностью, а большой палец ласково провел по вздымающейся от частого дыхания ключице.

— Нет, — тихо и тяжело ответил он, наклоняясь ко мне так близко, что его губы почти касались моих. — Я больше не буду удерживать тебя силой, Зара. Если ты решишь уйти к эльфу... я лично открою перед тобой Южные Врата.

Мое сердце больно ударилось о ребра.

— Но если ты останешься... — его ладонь скользнула ниже, обхватывая мою талию и с жестокой, неистовствующей страстью притягивая мое тело к своему, — ты останешься только со мной. Не как пленница. Как моя единственная Королева.

Он впился в мои губы поцелуем, от которого весь мир вокруг нас просто перестал существовать.

Это не был поцелуй надежды — это был поцелуй дикого, отчаянного прощания или безумного начала. Калеон целовал меня так, словно хотел передать мне свою душу, свое сердце, свою звериную сущность. Его ладони жадно скользили по моей спине, обнаженным плечам, сжимая талию и прижимая меня к своей раскаленной груди.

Я стонала ему в губы, полностью теряя контроль, обвивая его шею руками и отвечая на его напористость с той же дикой, страстной нежностью. Мы опустились на край ложа, в темноте комнаты слышалось только наше рваное, сбитое дыхание и треск догорающих углей.

Его губы опустились к моей шее, зубы слегка прикусили чувствительную кожу у ключицы, вызывая у меня сладкую судорогу.

— Останься со мной... — рычал он мне в кожу, его пальцы уже распутывали шелковые завязки моего платья. — Скажи, что ты остаешься...

Я была на грани того, чтобы шепнуть ему «да». Я готова была сгореть в его руках, забыв про все кубки мира.

И именно в эту секунду за окном раздался первый, далекий удар башмачных часов!

Рассвет.

В тот же миг аметистовый камень на туалетном столике ярко вспыхнул! Вода в кубке закипела лазурным огнем, и прямо в моем разуме — четко, отчетливо и невероятно громко — раздался шелковый, зовущий голос Дариана:

«Зара... Наш час настал. Если ты не сделаешь шаг сейчас, Врата Сумерек закроются навсегда. Но перед тем как принять решение... взгляни на кубок. Он показывает то, что Калеон сжигает в подземелье прямо сейчас. Твою настоящую семью».

Я резко замерла, вырываясь из чарующего плена поцелуев Калеона!

— Что произошло? — тяжело дыша, прорычал Калеон, его янтарные глаза туманно всматривались в мое бледное лицо.

Я посмотрела на кубок. Лазурная вода в нем больше не была прозрачной. В ней, словно в зеркале, проступал темный силуэт древнего фолианта Созидателей, сгорающего в черном пламени ликанской печати... и лицо моей матери, о которой Калеон клялся, что ничего не знает!

Калеон скрывал от меня главное. Все это время.

— Ты... — выдохнула я, отталкивая Короля от себя и подхватывая со стола лунный кубок.

— Зара, послушай меня! — Калеон вскочил с ложа, его лицо исказилось от ужаса осознания. — Это не то, чем кажется! Не верь его чарам!

За окном раздался оглушительный рокот: тяжелые подкованные колеса кареты Теневых Эльфов начали движение по булыжникам Южного Двора.

Дариан ждал. Карета тронулась.

Я стояла посреди комнаты с кубком Свободы в руках, тяжелым дыханием и сгорающим от боли сердцем. У меня оставалось ровно десять секунд.

Выпить Воду Свободы, сбросить клятву и шагнуть на балкон к Дариану?

Или выслушать Калеона, который только что уничтожил последнее доверие между нами?

Я поднесла прохладный край кубка к своим губам...