Когда мир впервые выбрал её
Аэрис всё ещё чувствовала, как рвётся их связь.
Это было хуже боли.
Хуже смерти.
Будто сама душа медленно трескалась изнутри.
Она стояла у края Разлома, а древний голос продолжал звать её сквозь Бездну:
«Вернись домой, Люмерия.»
Домой.
Это слово пугало сильнее всего.
Потому что какая-то часть неё действительно помнила этот голос.
Не разумом.
Чем-то гораздо глубже.
Разлом дрожал над Вейларисом, словно живой. Чёрное Солнце раскрылось полностью, превращаясь в гигантский глаз из золота и тьмы.
Он наблюдал.
Ждал.
Весь мир ждал её решения.
А Раэль…
Раэль смотрел на неё так, будто уже умирал.
По его коже продолжали расползаться чёрные трещины Бездны. Золотые печати на шее медленно разрушались. Эфир вокруг него сходил с ума, будто сама реальность больше не могла удерживать Падшего Эона.
Но хуже всего были его глаза.
В них больше не осталось холода Архата.
Только страх потерять её снова.
Аэрис почувствовала, как сердце болезненно сжимается.
Боже…
Сколько же боли он носил в себе всё это время?
Она сделала шаг к нему.
Связь между их душами дрогнула, словно сама вечность испугалась этого движения.
Раэль резко вдохнул.
Будто её приближение причиняло ему одновременно облегчение и м*****е.
— Аэрис…
Голос был слишком тихим.
Сломанным.
Она никогда раньше не слышала его таким.
Даже в воспоминаниях Люмерии Раэль всегда казался сильным.
Опасным. Непоколебимым. Древним.
Но сейчас перед ней стоял не Эон. Не Архат. Не сосуд Бездны.
Просто мужчина, который слишком долго боялся снова её потерять.