Лия..
Я не выходила из комнаты.
Каждый день — молчание. Еду приносили молча, оставляя на прикроватном столике.
Я не ела. Принципиально.
Это был мой протест, мой крик в пустоту.
Я объявила голодовку. Бросала тарелки на пол, еда разлеталась, посуда разбивалась.
Шум, звон, крошки — мой способ напомнить, что я жива. Что я не сломалась.
Но он…
Он только стоял у порога. Ни слова. Ни жеста. И уходил.
На пятый день тело ослабло. Я едва могла поднять руку. Головокружение мучило. Голод царапал изнутри, но я оставалась упрямой.
Когда вновь принесли еду — я отвернулась.
Нет.
Я выбирала слабость, но не подчинение.
Но на этот раз всё было иначе.
Дверь распахнулась резко, словно от удара ветра.
Он вошёл. Эдвард.
Злой, угрюмый. В его глазах — буря. Он подошёл к кровати, сел рядом. Его движ
