В пасти бешенства 2. Обсессия.

Глава 6.

Разнять этих двоих составляло огромного труда, поэтому пришлось прибегнуть к помощи охраны. А ещё этот взгляд Армандо и Кая.

Каждый из них смотрел на меня с упрёком, но каждый вкладывал свой смысл в этот острый взгляд. Армандо искренне не понимал, почему я остановила процессию, когда, по сути, я всю дорогу рассказывала ему, как сильно желаю поглядеть на эту драку. В то время как Кай… Кай смотрел на меня с неким откровенным недоверием, в котором странным образом смешались раздражение и восхищение. В его глазах читалось: «Ты ведь именно этого и добивалась, маленькая стерва? Решила подёргать за ниточки».

Да уж, не скрываю, добивалась я, возможно, и этого, вот только почему я не получаю то самое удовольствие, на которое рассчитывала? Почему в голове это всё выглядело куда ярче и эпичнее, чем наяву. Я думала, буду наслаждаться тем, как Кай получит свою долю наказания, а по факту я даже смотреть на это не смогла, сразу же вызвав охрану.

Мне было страшно. Да так сильно, что аж рёбра сжались в тугой корсет, сдавливая органы.

Я испугалась, но так и не смогла разобраться, за кого. А может, за обоих сразу? Армандо, который ловко владеет кулаками, мог надрать задницу любому, несомненно, но вот почему-то против Кая он будто бы уступал?

Невероятно, но это так.

А может, всё дело в том, что Кай использовал уличные приёмы?

Для меня стало удивительным тот факт, что Кай с ловкостью сумел завалить Армандо на спину и даже нанести ему несколько ударов, прежде чем тот перехватил инициативу и стукнул пару раз Кая в рёбра, а затем и в голову.

Больше я ничего не успела запомнить, поскольку стала бежать по направлению к охране.

Позже я оценила масштаб своих действий. Разбитая скула у Кая и рассечённая бровь у Армандо. Один — один, так сказать.

Это чувство неловкости сопровождало меня всю дорогу домой. А когда мы оказались в особняке, оно никуда не исчезло. Я всё ещё чувствовала себя неуютно, прокручивая в голове произошедшее и понимая, что именно я столкнула их лбами.

И самое неприятное заключалось в том, что где-то глубоко внутри мне было даже немного весело.

Правда, признаваться в этом я себе не собиралась.

Дни шли, и злость Кая постепенно развеивалась, и мне даже не пришлось ничего для этого делать. Он первым пошёл на сближение, словно с каждым днём всё сильнее забывал о случившемся. Его раздражение сменилось привычной тягой ко мне, а я лишь наблюдала за этим со стороны, не предпринимая ни единой попытки его подтолкнуть.

Всё получилось даже проще, чем я рассчитывала.

Похоже, Кай не умел долго на меня злиться. И, если честно, меня это вполне устраивало. Я могла позволить ему думать, что он сам решил всё отпустить, хотя на самом деле мне просто оставалось дождаться нужного момента.

Иногда людьми даже не приходится управлять. Достаточно дать им немного времени — и они сами возвращаются туда, куда ты их направляешь.

Мы стали вновь проводить время у бассейна, в садах и даже проводить вечера вместе за просмотром фильмов. То, что казалось мне отвратительным, почему-то стало набирать другие обороты и казаться мне чем-то приятным.

Например, то, как мы могли лежать вместе на одной подушке и при этом ощущать, как он гладит мою руку так невзначай, или то, как он подолгу смотрит на меня каким-то задумчивым взглядом. Почему-то, чем больше мы проводили время вместе, тем больше мне хотелось его проводить рядом с ним. Я стала ждать его общества, я стала смеяться над его шутками, я даже стала смотреть на него чуть дольше обычного, при этом не испытывая вкус горечи на кончике языка. Почему-то, смотря на него, я стала ощущать некую сладость и даже приторность. Как будто вернулась в далекое прошлое, где мне было пятнадцать.

Я стала больше о нём думать, стала больше уделять ему внимание и даже стала тянуться к нему сильнее, чем того бы хотелось.

Дьявольщина.... А ведь именно так я и загнала себя в западню, тогда, в прошлом.

Это пугало, поскольку я обещала себе не переходить эту грань. Но запретное всегда тянет куда сильнее, чем доступность.

Так прошла неделя, и из этого забвения ванильной пудры меня наконец вывел Армандо одним-единственным напоминанием:

«Пора».

Следующим вечером мы уже сидели в чёрной арендованной тачке и следили за тем, на кого охота была открыта.

Не самая мелкая рыбка, я бы сказала. Фин — влиятельный адвокат по уголовным делам. Знает толк в законах и преступлениях, и тем самым он был опасен.

Он не пачкает руки сам, но умеет вытаскивать людей из самых страшных ситуаций и знает слишком много о слишком многих.

О нем я достаточно выслушала в обществе историй, и прекрасно понимала, что из сея представляет это человек.

А общине его выделяли не раз как самого молодого и перспективного адвоката, которому доверяли даже те, кто давно привык не доверять никому.

Сумел же этот мерзавец занять высокую нишу, заручиться отличной крышей и прославиться твёрдой репутацией.

Но все мы, конечно, понимали, с какими именно преступлениями борется этот парень и кого защищает. Вот почему он на таком хорошем счету у старейшин — потому что он является их личной спусковой гайкой в случае чёрных залётов.

Интересно, он решил стать хреновым защитником и знатоком закона до или после того, как серьёзно нарушил его?

Рассматривая в стекле молодого блондина в дорогом костюме, я и Армандо переглянулись, зная, что заварушка уже запустила отсчёт.

Покидая здание суда, он направился туда, куда направлялся почти каждый вечер, за исключением выходных, которые любил проводить за закрытыми дверьми частного клуба «лишь для своих».

Мы с Армандо наблюдали за ним из припаркованной через дорогу машины. Очередной вечер — очередной маршрут, который я знала уже практически наизусть.

Стрип-Бар вот его ежедневное излюбленное место.

— Он всегда один? — тихо спросил Армандо, не сводя взгляда с удаляющейся фигуры.

— Почти всегда.

— А охрана?

— Незаметная. Но есть.

Армандо усмехнулся, откинувшись на спинку сиденья. В черном капюшоне то парень казался настоящим преступником, особенно когда ты знаешь на что он согласился. Я конечно, была не меньше замешана в том, что его благородное имя, вдруг стало замешано в грязных делишках. Поправляя и свой капюшон, я вновь обернулась на голос Армандо.

— Значит, всё-таки не такой простой мальчик, как ты рассказывала.

Я промолчала. Простым его никто и не считал. В двадцать пять он уже успел заработать репутацию человека, к которому обращались тогда, когда обычные адвокаты разводили руками.

И именно поэтому связываться с ним было опасно.

Но мне было всё равно.

Я слишком долго ждала момента, когда смогу отплатить ему тем же. И я отлично составила план так, что бы иметь чем прикрыться после.

— Едем, — наконец произнесла я, когда его фигура скрылась за тонированными стеклами серого джипа. — Сегодня просто посмотрим.

— Просто посмотрим? — Армандо повернул ко мне голову. — Ты никогда ничего не делаешь «просто».

Я медленно улыбнулась. Он был прав, и каждый из нас это понимал. Для того, что бы сыграть чисто, план должен был быть идеальным. Никаких осечек, иначе сидеть нам за железной решеткой лет так пять.

— И что?

— Даёшь заднюю? Страшно?

Наверняка глаза блеснули гневом, поскольку Армандо улыбнулся в ответ, раскрывая свои белоснежные зубы. Чего такой довольный?

— Просто не время.

— Поэтому ты остановила ту драку? Да?

Упрёк? Имеет место быть. Может, ему и хотел посчитать зубы Кая, вот только я не была готова к этому, сама не зная почему. Да и почему так резко тема поменялась с одного на другого? Искал нужного момента, что бы упрекнуть?

— Это было лишним.

— Ты ведь сама этого хотела! Что изменилось?

— Ничего. Просто…

— Подсела?

— Слушай! — резко бросила я, поворачиваясь к нему. — Не говори так, будто знаешь, что у меня в голове.

Это начинало злить. Что возомнил о себе этот парень, или обо мне? Он всего лишь пешка, но никак не мой личный психолог, или руководитель моей жизни. Я сама решаю где и с кем мне быть, и для этого мне не нужно его разрешение.

— Крошка, да у тебя всё на лице было написано, не то что в голове! Я знаю куда больше, чем ты думаешь.

— Нет.

— Тогда почему ты остановила меня? Давай, скажи свою версию.

Я сжала челюсть, отвернувшись к окну.

И вправду, почему? Неужели была весомая причина, кроме якобы мнимого беспокойства?

Признайся, Кира, за кого ты переживала? Ему говорить не обязательно, признайся себе.

— Потому что он должен остаться нетронутым до того, как я сама это сделаю…

Говорю слишком тихо, будто бы сама не верю в свои слова.

— Какая трогательная забота. И о ком.... - Фыркает Армандо, выдавая все свое отношение к этой ситуации.

— Не начинай. Я уже говорила, всё на моих правилах.

— Я и не начинаю. Просто пытаюсь понять, в какой момент твой план мести превратился в желание защищать его от меня?

О как ощутимо кольнуло в груди от того, как этот парень смотрит. А ещё его упрёки. Думает, я настолько слаба, что возьму да передумаю? Думает, я пустословка? Ветреная мельница, которая берется за дело и бросает на полпути, развеивая все свои планы по воздуху? Хрена с два меня понял этот парень.

— Я его не защищала, а всего лишь не хотела серьезных последствий раньше времени!

— Конечно. — Армандо тихо усмехнулся. — Именно поэтому ты вцепилась в меня взглядом так, будто я собирался у***ь твоего любимого питомца.

— Кай мне никто!

— Да неужели.

Я резко посмотрела на него, не веря в эти бредовые мысли. Я никогда не перейду эту черту и не позволю себе быть рядом с тем, кто вонзил нож мне в спину, пусть это и было давно. Да пусть хоть сто лет доказывает, что изменился, что переосмыслил, факт есть фактом — это произошло, а значит, дороги назад нет.

Несколько секунд мы молчали. Армандо продолжал улыбаться, явно наслаждаясь тем, как легко ему удалось вывести меня из себя.

— Ты подсела на него, Кира. Станешь отрицать?

— Бред.

— Тогда почему ты так злишься?

Я открыла рот, но ответа не нашла.

И это молчание оказалось куда красноречивее любых слов.

Армандо довольно прищурился.

— Вот видишь.

— Не строй из себя психолога. Ты ни хрена не знаешь.

— Мне и не нужно. Ты сама себя выдала.

— Я просто не хочу, чтобы ты испортил мне игру.

— Нет, — спокойно возразил он. — Ты боишься, что я испорчу тебе его.

Я замерла.

Чёрт.

О чем речь?

— Из тебя хреновый аналтик, Армандо. Ты и половины не знаешь, но ведёшь себя так, будто познал все мои грани. Говоришь весь этот бред, пытаясь раскопать то, чего нет. Кай для меня никто, и таким он останется.

— Я влез в это дерьмо только ради тебя. И мы доведём всё до конца, Кира!?

Как-то угрожающе звучит, особенно когда смотрит на меня так подозрительно, отчего волоски на руках встают дыбом. Впервые Армандо мне показался страшным, грозным. Интересно, что бы мог он сделать, наруши я наши договоренности?

— Ты мой папочка? Или кто?

— Боюсь, ты мне выделила роль куда хуже самого ебанутого папаши. Я не люблю останавливаться на полпути, либо всё, либо ничего. И я не берусь за дела, если они заведомо проигрышны, так что даже не думай давать заднюю, малышка. Иначе я вернусь к изначальному плану и просто раздроблю ему череп. И желательно перед твоими глазами, раз уж изначально причиной являешься ты.

Мурашки пробежались по позвоночнику, вызывая какое-то жгучее ощущение восхищения. То, с каким выражением говорит, с какой интонацией звучит его голос. А этот взгляд.

Просто Уау!

Казалось, что уже не я желаю так сильно этой мести, а он. Будто это Кай перешел ему дорогу и теперь, он мстит ему моими руками, наслаждаясь шоу.

И тут до меня доходит. Вспыхивает в голове как фейерверк, вынуждая усмехнуться прямо ему в лицо.

Вопросительный взгляд, и затем я выдаю свою теорию, полностью в ней уверена.

— Ты ведь хотел ему шею сломать не потому, что он тебя раздражает, — медленно произнесла я, наблюдая за Армандо. — Верно?

Его взгляд стал тяжелее.

Я чуть склонила голову, разглядывая его лицо. Сжимает челюсть, как будто пытается сдержать слова. Неужели правда?

— Ревнуешь?

На губах Армандо дрогнула едва заметная усмешка.

И кто теперь выдал себя с потрохами?

— А ты забавная куколка.

— Кира.

— И глупая!

Моргаю, пытаясь развеять этот туман перед глазами, от которого едва вижу его усмехающееся лицо.

Значит, вновь вернулись туда, откуда начали. Это я глупая?

— Не ответил.

— Не обязан. С чего ты решила, что мне есть до кого-то дело?

— Потому что ты чуть не сломал Каю хребет, когда увидел, как он касался меня.

Его взгляд скользит по моему лицу. Такой острый, будто лезвие ножа, которым он невидимо водит мне по горлу.

— Не придумывай себе лишнего. Дело не в тебе. Он меня раздражает.

Он усмехается, но в глазах уже нет прежней насмешки. Пальцы так и тарабанят по двери машины. Сидя полубоком, он вновь и вновь вонзает свой взгляд в меня.

— Всего-то.

— Скажем так… мне не понравилось то, что я увидел. Но не настолько, чтобы называть это ревностью.

Я хмыкаю.

— Очень убедительно.

— А если я скажу, что ты не в моём вкусе, Кира. И все это лишь для того, что бы справедливость восторжествовала. Я согласился помочь лишь потому, что я ненавижу таких как твой этот Кай. Не может быть никакой ревности, Куколка, потому что ты для меня, не более чем просто пострадавшая девушка.

На этот раз усмехаюсь уже я, чувствуя какую-то горечь. Его слова ударили неожиданно сильно. А я даже не ожидала ничего подобного.

Однако грубо!

Всего несколько слов — «ты не в моём вкусе», — а внутри будто что-то неприятно сжалось. Нелепо. Мне хотелось стереть эту усмешку с его лица и даже заехать ему в нос, надеясь, что оттуда хлынет кровь.

Меня раздражало не то, что я ему не понравилась. Меня бесило, что он сумел заставить меня почувствовать себя отвергнутой.

Я привыкла сама выбирать, кого подпускать, а кого оставлять за дверью. Но сейчас дверь захлопнули передо мной.

И хуже всего было то, что мне хотелось сделать вид, будто мне совершенно всё равно.

Хотелось ответить ему ещё язвительнее. Улыбнуться. Рассмеяться прямо в лицо.

Но вместо этого где-то глубоко внутри неприятно кольнуло.

Чёртов Армандо.

Он даже не представлял, насколько сильно меня задел.

— Отлично. Просто прекрасно что мы можем расставить наконец все точки над "И", потому что ты тоже не в моём.

Его бровь едва заметно приподнимается, а затем возвращается на место, делая его лицо непроницаемым. Неужели только что он закрыл последнюю дверцу, и теперь я точно не могу разгадать ни единой его мысли.

— Могла с первого дня сказать, что я не в твоём вкусе. А не лезть целоваться, Пупсик.

— Помутнение.

— Настолько сильное, что ты решила проверить, насколько я тебе всё-таки не нравлюсь?

— Не льсти себе. Ошиблась дверью.

— И всё же оказалась у моих губ.

— Случайность.

— Удобное слово.

— Зато короткое. Как и наша ошибка.

— Уверена?

— На все сто.

Он чуть усмехается. А я понять не могу, почему в груди так неприятно? Дать заднюю и сказать что я не уверена в своих словах? Только не после его слов о том, что я всего лишь пострадавшая девушка, которой он помогает.

— Значит, дружба?

— Дружба.

Армандо больше не смеется, смотрит так серьезно, протягивая свою ладонь. Это пакт что ли, нерушимый?

— С тобой?

— А что тебя пугает? Вдруг снова не выдержишь и полезешь меня целовать?

— Скорее, наоборот. Вдруг ты опять забудешь, что мы друзья.

— Не переживай. Больше не забуду.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга, будто каждый ждёт, кто первым нарушит это хрупкое соглашение.

А внутри так больно, неприятно, будто с меня кожу только что сняли. Неужели, мы только что поставили жирную точку, которая сыграет с нами злую шутку?

— Договорились, — наконец произношу я. — Никаких поцелуев. Никаких намёков. И никаких ревнивых попыток свернуть кому-нибудь шею.

— Не обещаю.

— Армандо.

— Ладно. Постараюсь.

— Вот теперь узнаю своего друга.

— Только друга, куколка?

— Только друга.