Постыдная зависимость

ГЛАВА17

Наверное, это была не самая лучшая поза для такого признания.

Нехотя, Никита выпрямился, только сейчас осознав, что он даже не успел раздеться. А вот Татьяна была практически голая. Она села в угол дивана, подтянула колени к груди и, с открытой улыбкой посмотрела на него.

- Дай мне минутку, - похлопала по подушкам, приглашая его присоединиться, - отдышаться. Потому что это было нечто. За всю свою жизнь я никогда не испытывала подобного, - сделав глубокий вдох, Татьяна распахнула глаза. – И я люблю тебя. Люблю даже больше, чем могу себе позволить.

Ошеломлённый, Никита сел рядом. Притянул своё нежданное счастье к себе, обнял и уткнулся носом в макушку.

- А разве у любви есть мера?

- Я думала, что у моего чувства к тебе она должна быть. Чтобы я могла держать всё под контролем. Себя, свои эмоции, свои поступки и действия. Но ты перевернул всё с ног на голову. Весь мой мир перевернул. Вот только, - она подняла голову и серьёзно посмотрела на него, - давай не будем спешить. Нет, не так, не задавай вопрос, который может последовать за признанием.

Уязвлённая гордость стальной хваткой сжала сердце. Он ещё и спросить не успел, а уже получил отказ.

- Почему? Чем я плох в роли твоего?..

Татьяна перебила, но смягчила удар, ласково погладив небритую щёку.

- Ты очень хорош, во всём. И в роли мужа тоже. Но что для нас с тобой изменит штамп в паспорте? Дурачок ты мой, если подумать, у нас с тобой, итак, гостевой брак.

- Гостевой? – Татьяна кивнула. Сама потянулась к губам Никиты. – Ну, если подумать, то когда-нибудь он всё равно перерастёт в постоянный. Дурацкое слово. В настоящий, вот.

На этом можно было и успокоиться, поверить, что всё рано или поздно будет так, как он задумал. Можно было бы, если бы не какой-то уж слишком отеческий поцелуй в щёку, и не то, как Татьяна, попросив у него футболку, потрепала по голове и добавила:

- Пожалуйста, не вздумай обижаться. Я в душ, а потом займусь ужином. Поможешь?

Никита кивнул. Вот только какая-то детская обида занозой засела в душе. Убедившись, что Татьяна его не слышит, он взял телефон и набрал номер, что давно был в быстром наборе. Он и не рассчитывал на ответ, но когда услышал знакомый голос, начал без предисловий:

- Твоя мать мне отказала.

- Я бы предпочёл, чтобы ты избавил меня от этих подробностей, но… Ты сделал ей предложение?

- Нет, - Никита вздохнул, - но она отказала мне заранее.

- Согласен, всё равно неприятное ощущение. И что теперь?

- Ничего, просто… Женька, давай пересечёмся, а? Посидим, как в старые добрые.

В трубке на несколько секунд повисла тишина.

- Хорошо, давай. Там рядом с твоим домом паб был, в нём через час.

- Жэка, подожди, зайди к нам, Тане будет приятно.

- Я зайду, - Евгений вздохнул, - но сидеть у вас не буду, это как-то неправильно, мне тоже не хватает нашей дружбы…

- Да, я не о том. Мы пойдём в паб, просто…

- Никитос, - смех друга не задевал, - а ты каблук.

С улыбкой на лице Татьяна колдовала у плиты над наваристым куриным супом. Бороться с мужским похмельем ей доводилось не так часто, но как бороться с таким недугом, она знала.

Можно было, конечно, встать в позу, устроить двум великовозрастным мальчишкам скандал. Обидеться хотя бы на то, как вчера вечером её Женька, прислонившись плечом к дверному проёму и не скрывая улыбки, вместо простого приветствия выдал: «Мам, а Никитка погулять выйдет? Мам, ну, пожалуйста, ненадолго. Мы обещаем вести себя прилично. Или не обещаем». Да, она закатила глаза, выгнула брови и покачала головой. И отпустила только после того, как друзья сообщили, где будут зависать, и пообещали, что не сядут за руль в нетрезвом виде.

Или на то, как парни, в дупель пьяные, завалились домой глубоко за полночь. Благо, она заранее постелила диван в гостиной. Если Никита выглядел виноватым, пробормотал извинения и скрылся в спальне, то Женька ещё пытался ей что-то объяснить. А в конце несуразной тирады выдал:

- Мам, Никита вот такой мужик, - большой палец правой руки был поднят вверх. – Женись на нём, разрешаю.

Вступать в диалог, что вроде как его мнения она и не спрашивала, было не с кем, - Женя уже храпел, так и не раздевшись до конца. В отличие от сына, Никита смог не только раздеться, но аккуратно повесить одежду на спинку стула. Вот только где пристроиться самой, Татьяна не представляла. Можно было взять и уехать домой, и не слушать нестройный духовой оркестр всю ночь напролёт, но так поступить она не могла. Решила, что выдержит, но припрячет козырь в рукаве.

И вот сейчас, закрыв дверь на кухню, терпеливо ждала, когда мальчишки проснутся.

Смущённые и полные раскаяния, Никита и Женя появились в её владениях одновременно. Стояли, пока она молча не указала им на стулья. Плюхнулись, по разные стороны стола и потирая виски смотрели на неё.

В детстве самым страшным наказанием была тишина. Татьяна прекрасно помнила, как Женька не выдерживал, умолял: «Мам, ну накажи меня, наори, только не молчи, пожалуйста».

К подобной тактике она решила прибегнуть и сейчас. Поставила перед мальчишками два стакана с шипучим аспирином и смотрела, как они синхронно, залпом, осушили всё до дна. Потом последовала бутылка холодной минералки. Сдержать улыбку, услышав выдох облегчения, не получилось. Но Татьяна только покачала головой, не проронив ни слова. И только после того, как убедилась, что взгляд и у Никиты, и у Жени прояснился, поставила перед ними тарелки с супом.

- Мам, ты не женщина, ты – золото! Скажи мне, где таких как ты, делают, а? Или там запись на годы вперёд? Или лотерея?

- Таких как я не делают, - Татьяна присела и, подперев щёку кулачком, смотрела на мальчишек. – Такими как я становятся с возрастом.

- И что? – Никита молчал, а вот Женька говорил за двоих. – Не будет никакой лекции?

- Зачем? Вы, итак, себя наказали. И, поверьте, приговор я вам ещё не вынесла. Повинность будет строгой и суровой. Только не сейчас.

- И когда?

- Я решу. Ешь.

Она потрепала сына по голове и нежно улыбнулась Никите. Да, эгоистично, но видеть его неловкое смущение от того состояния, в котором он пребывал, доставляло ей удовольствие.

- Везёт тебе, - Женька хмыкнул и подмигнул другу, - а я даже представить боюсь, что меня дома ждёт. Взрыв мозга, - он наглядно продемонстрировал этот самый «взрыв», - и я в клочья.

- Кстати, - Татьяна перевела взгляд на сына. – Ты уж, будь добр, объясни своей девочке, что, если в два часа ночи я беру твой телефон и отвечаю на её звонок, то я вовсе не шалава, не шмара, и не проститутка. Что мамам свойственно так делать, чтобы успокоить вторую половинку своего чада.

- Блин. Она, она так сказала? – ложка брякнула о столовый фарфор. – Вот же стерва.

- Женя!

- Мам, просто, но она должна, должна перед тобой извиниться. Подожди.

Сын возился с телефоном, а Татьяна подавила вздох, подумав, что Жене и самому не мешало бы извиниться за все те обидные слова, что он когда-то ей наговорил.

К видео звонку она готова не была. Новую девушку сына выдела впервые, они даже в салоне красоты, куда сын записывал свою пассию, не столкнулись ни разу. Так получалось. И, вспомнив спокойную и уравновешенную Марину, удивилась выбору сына. Молодая особа ни умеренной громкости голоса, ни пристойных выражений не придерживалась, вываливала всё, что думает.

- Подожди, - Женька пытался вразумить девочку, косился на Татьяну, но ничего не выходило. – Подожди ты, говорю! Не ори, выслушай. Да, блин, не могу я при маме послать тебя куда подальше!

- При маме? – девица успокоилась. – Ты сейчас у неё? Точно?

- Я у лучшего друга. Но моя мама, - Женька прокашлялся, - тоже тут. Вот, - он наклонился и перевёл камеру телефона так, что в объектив попала Татьяна. – Мам, это Юля. Юля, это моя мама.

- Ой, здрасьте.

- Здравствуйте, Юленька, - Татьяна улыбнулась. – Это я ночью ответила на ваш звонок. Жаль, конечно, что Женя нас только сейчас познакомил.

- А вы точно его мама? Женя никогда не говорил, что вы такая… молодая и красивая.

- Спасибо за комплемент, - Татьяна усмехнулась, и решила сразу удовлетворить любопытство молодой особы. – И да, я очень сильно люблю друга Жени, Никиту. И живу с ним. Вы же, как я полагаю, в курсе наших дел?

- Да, но, - девушка замялась, - это не моё дело.

Конечно, не её. Почему-то настроена к этой девице Татьяна была с предубеждением. В душе засели слова о том, что нужно взять Юлю на работу, сразу на должность управляющей, и о том, что свой бизнес следовало переписать на единственного наследника. Сам бы Женька до такого не додумался, уж очень хотелось в это верить.

- Ладно, - Женя вздохнул, - мне, пожалуй, пора.

Татьяна и не заметила, как Никита подвинул свой стул ближе к ней и обнял. И сейчас Татьяна прижалась спиной к мужской груди, утонув в спокойствии и надёжности сильных рук. И как к этому отнесётся сын было всё равно. Но словно за вчерашний вечер всё изменилось, Женька только усмехнулся.

- Мам, - он протянул Татьяне руку, - ты, это… короче, спасибо. И, - он выдохнул, - прости меня. Мне, конечно, ещё не совсем привычно, но… я понимаю и тебя, и Никиту. А ты, - он погрозил другу кулаком за спиной Татьяны, - если что, имей в виду.

- Если что, то буду, - Никита улыбнулся, - но ты не надейся. Танюш, я Женьку провожу?

Отступив от сына, она кивнула, и получила в ответ широкую улыбку:

- Я скоро.

Никита вернулся минут через пятнадцать. Протянул Татьяне большой букет цветов, и рухнул на колени.

- Прости. За моё свинство.

- Прощаю, - она с наслаждением наполнила лёгкие цветочным ароматом. – Астры, мои любимые. Нет ничего лучше садовых цветов. Спасибо.

- Я прощён?

Карие глаза с таким сожалением смотрели на неё, что не улыбнуться Татьяна не могла.

- Прощён. Только на тебе кухня. И ещё смени бельё в спальне, и с дивана всё убрать не забудь.

- Прямо сейчас?

- Не прямо, но сегодня, - Татьяна рассмеялась. Развернулась и заметила на комоде в прихожей странный квиток. Взяла его в руки и, прочитав, ничего не понимая уставилась на Никиту. – Что ты натворил?

- А, это? – он встал рядом с ней и забрал повестку. – Вызывают к следователю. Думаю, это по поводу твоей машины, мой юрист подал в суд, вот им и нужны свидетельские показания.

- А меня почему не вызывают? Я же истец?

- Вот этого не знаю, но уточню у юриста.

- Нечего уточнять, я иду с тобой. Точка.