Постыдная зависимость

ГЛАВА19

Детский дом, каким бы современным и отремонтированным не был его фасад, всегда вызывал у Татьяны смешанные чувства. Любопытство, перепутавшееся с жалостью к тем, кто жил за этим высоким забором из металлических прутьев, по периметру которого рос высокий и густой кустарник. Будто охранял своих подопечных от чужих глаз. И так хотелось верить, что маленькие человечки внутри окружены чистой любовью, заботой и вниманием.

- Пойдём?

Татьяна перевела взгляд на Никиту. Они уже несколько минут сидели в машине, как раз напротив ворот, и не спешили выходить.

- Пойдём, чего тянуть?

Охранник у входа своей властью злоупотреблять не стал, сразу, как только увидел бумаги от следователя, набрал заведующую. Как ни странно, ни о чём не расспрашивал, просто указал, куда идти и как найти Ольгу Николаевну.

Заведующая, женщина средних лет, напоминала скорее милую добрую бабушку из советских мультиков, чем ту, кто в строгости должна держать не только подчинённых, но и воспитанников. Немного полноватая, тихая, с седыми волосами, убранными в растрёпанный узел у основания шеи, она пригласила их в свой кабинет. Сняла круглые очки и долго вертела их в руках, делая вид, что что-то внимательно изучает в тех бумагах, что Никита и Татьяна отдали ей.

- Значит, вы отец нашей Дариночки? Это очень хорошо, что девочка снова вернётся в полноценную семью, она такая домашняя, и адаптация к новым условиям даётся ей с трудом. Если бы не Юра, - Ольга Николаевна вздохнула и покачала головой. А потом посмотрела на Татьяну и Никиту. – Вы же в курсе, у Дарины есть старший брат? Юра, ему шесть с половиной, смышлёный мальчишка. Его и в школу можно было бы отдать, да обстоятельства, - и снова тяжёлый выдох наполнил маленький кабинет. – Жизнь ужасно несправедливая штука, особенно… Ну да ладно, пойдёмте, я познакомлю вас с детьми. Их приведут в большую игровую комнату.

Никита взял Татьяну за руку. Эта поддержка была ему необходима. В коридоре слышался приглушенный гул детских голосов. На стенах развешены рисунки воспитанников, яркие, порой смешные и забавные, вставленные в деревянные рамочки. И пахло простой домашней едой, супом, картофельным пюре с котлетами и даже мягкой сдобной выпечкой. Но каким бы уютом здесь не веяло, каким бы счастливым или не очень было детство каждого ребёнка, находившегося здесь, сам бы Никита такого никому и никогда не пожелал. Но и что ему делать теперь не знал. Вот так, за пару часов обрести дочь, кто будет готов к такому? И нет, он не боялся ответственности за эту чужую, пока незнакомую ему жизнь. Он просто не знал, не умел, и от этого немного паниковал. Да и кто знает, как отнесётся к нему трехлетняя девочка?

- Таня?

Она уловила его настроение. Повернула голову и улыбнулась:

- Всё будет хорошо.

Будет. Наверное. Если Татьяна, как и обещала, будет рядом. Вот так же держать за руку, направлять, подсказывать, да, как ещё одного ребёнка. И что она там говорила, что он прекрасно ладит с племянницей? Так он знал её с рождения, а тут… человечек, пусть и маленький, но со своим сложившимся характером.

- Ну, вот, - Ольга Николаевна распахнула перед ними дверь, - проходите. Воспитанников у нас, к счастью, не так уж и много. И живут они «семьями», у Дарины и Юры своя комната, есть и свои игрушки, но вы же понимаете, что дети есть дети.

- Ой, да, - Татьяна только сейчас сообразила, - простите, что мы к вам вот так, с пустыми руками. Может надо было что-то купить? Сладости, фрукты? Мы же сразу от следователя. Надо было позвонить.

- Я буду с вами откровенна, - заведующая всё ещё вертела в руках свои очки, - это даже хорошо, что вы вот так сразу и ни с чем приехали. Малышня, конечно, любому подарку будет рада. Но они всё равно узнают, что Дарину скоро заберут, и, какими бы чистыми сейчас не были души моих ребятишек, они всё равно начнут завидовать, а потом и злиться.

- Да, я, я поняла.

Об этом Таня никогда не думала, а уж Никита тем более. На миг она представила, как сжимается детское сердечко от несправедливости того, что пришли за кем-то другим, не за ним. Что этот другой обретёт новую семью, новую любовь, да, новые вещи и игрушки. А он останется здесь. И будет ждать и надеется. И пусть эта надежда никогда не угаснет, а маленькая мечта сбудется.

Таня едва сумела сдержать слёзы, ей и самой была непонятна эта несправедливость. Уж если кто и достоен самого настоящего простого счастья, так это дети. Где бы они ни родились. Думать о грустном не хотелось, тем более что двери игровой открылись и, держась за руки, в комнату в сопровождении воспитательницы, вошли двое ребятишек, совершенно не похожих друг на друга. И нет, не потому что один из них был мальчик: худенький, светловолосый, с большими голубыми глазами, тонкими губами и прямым носиком, на котором солнечным бисером рассыпалось несколько крупных веснушек. Темноволосая девчонка вцепилась в руку брата и из-за его спины испуганными карими глазами в обрамлении длинных ресниц, смотрела на Никиту. Была ли она похожа на своего отца, Татьяна вот так сразу понять не могла. И впервые в жизни не знала, как подступиться к детям.

Никита оказался смелее. Вытянул руку и помахал:

- Привет. Ты – Дарина? А ты Юра?

Сделав глубокий вдох, мальчуган мотнул головой, закусил губу и сделал решительный шаг в сторону Никиты.

- А вы, вы отец Даринки? Мама сказала, что вы придёте за ней.

- Мама? – Никита недоверчиво покосился на Ольгу Николаевну, но та лишь улыбнулась в ответ. – Твоя мама?

- Да. Я знаю, что она, что она умерла. Она сама… она рассказала мне, а я должен рассказать вам. Даринка ничего не понимает и почти ничего не говорит с тех пор, как…

Татьяна слушала сбивчивую речь мальчишки и не могла поверить, что перед ней шестилетний ребёнок. Слишком уж здраво он рассуждал.

Ольга Николаевна тихо подошла к ней:

- Юра быстро повзрослел. Он мало говорит о том, что случилось, но иногда бывает откровенен с воспитателями. На него легла ответственность за сестру, за всё то, что будет с ними двумя дальше. И нет, не легла, - заведующая снова вздохнула, - эту ответственность на его плечики переложили. Он старший брат, он главный, а, стало быть… Не мне судить, правильно ли поступила его мать или нет. Вы только не плачьте, постарайтесь держать себя в руках, - женщина ласково погладила Татьяну по руке, - им не стоит видеть ваших слёз.

Легко сказать. Татьяна заметила, что и Никита не выдержал, отвернулся, и сделал вид, что вытаскивал из глаза несуществующую соринку.

Девчушка дёрнула брата за рукав, привлекая его внимание. Молча указала пальчиком на куклу в детской коляске, и, выпустив из ладошки руку брата, ушла играть. А сам мальчишка перевёл взгляд на Татьяну, и она подошла к нему, присела, протянула руку и убрала непослушную чёлку с глаз.

- Ты настоящий старший брат. Меня зовут Татьяна, а это Никита.

- Вы, - Юра перевёл взгляд на Ольгу Николаевну и, получив от неё молчаливое разрешение, спросил: - вы его жена, да?

- Ну, - Татьяна усмехнулась, - похоже на то.

- Вы старше, - мальчик кивнул на Никиту.

- Старше, - Татьяна согласилась, - так получилось. Тебя это смущает?

- Нет. Не знаю. Но вы красивая.

- Спасибо, - Татьяна искренне улыбнулась.

- Я тоже ей говорю, что она очень красивая. Не верит, - Никита хмыкнул.

- Мама говорила, что женщина надо часто говорить приятности, даже маленьким. Они это любят. Вы часто так делаете?

- Стараюсь.

- У меня к вам просьба, - голубые глаза мальчугана стали похожи на два огромных бездонных озера, до самых берегов наполненных влагой, - вы её не обижайте, ладно. И ещё, не дайте ей меня забыть. Можно, мы будем видеться?

- Обязательно, - Никита протянул Юре руку, - даю тебе честное слово.