Постыдная зависимость

ГЛАВА20

Дети ушли обедать, а взрослые вернулись в кабинет заведующей. Вроде бы, можно было попрощаться и уехать домой, получив все нужные инструкции, что и как делать дальше, но они медлили.

- Простите, - Никита только сейчас свободно выдохнул. – Я не знаю, что сказать. Для меня всё это так неожиданно. Если тест подтвердит моё отцовство, как быстро я смогу забрать Дарину?

- Думаю, сразу, как только придут документы. В свидетельстве о рождении вы вписаны как отец, так что… Но должна предупредить, что к вам всё равно нагрянут сотрудники из органов опеки, им надо убедиться, что девочке будут созданы все условия. Бояться не стоит, как правило, опека всегда за то, чтобы ребёнок рос в семье.

Татьяна не выдержала, подвинулась на краешек стула и спросила:

- А Юра? Что будет с ним? Кто заберёт его?

Казалось, что за сегодняшний день маленький кабинет был до отказа заполнен вздохами сожаления и разочарования. Что ещё чуть-чуть, и окно распахнётся само, впуская как можно больше чистого воздуха и отгоняя весь негатив.

- Как правило, мы никогда не разделяем и не разбиваем семьи, - Ольга Николаевна открыто смотрела на собеседницу. – Брат и сестра должны быть вместе. Но у вас другой случай. Уверена, отцовство будет подтверждено.

- Я и не сомневаюсь в этом, и Никита тоже, так ведь? – он кивнул, подтверждая её слова. – Но Юра, вы так и не сказали…

- Мы постараемся найти для него хорошую семью, будем надеется…

- Семью? – Татьяна ничего не понимала. – Но как же? А его отец?

- В свидетельстве о рождении в этой графе стоит прочерк. Если заняться математикой, то будет несложно понять, что Анна Константиновна родила мальчика в семнадцать. И ближайших родственников у неё нет. Получается, что он круглый сирота. Вот такие вот обстоятельства. К сожалению, я больше не могу уделить вам времени, дела, - Ольга Николаевна встала из-за стола. И как показалось Татьяне, она намеренно именно на такой ноте решила закончить их встречу. – Буду ждать вас с готовым пакетом документов. Всего доброго.

Странно, что солнце всё так же ярко светило, что цветы на клумбах радовали глаз своими пёстрыми красками, потому что Татьяне казалось, что на её плечи обрушились все тяготы этого мира. Родила в семнадцать… И, стало быть, ни при таких уж радостных обстоятельствах Юра появился на свет. Ложь, обман и предательство, и это в лучшем случае. В худшем… Но думать об этом не хотелось. В душе Татьяна очень гордилась тогда ещё молодой и неопытной Анной, которая не обозлилась, не замкнулась в себе, а сумела несмотря на обстоятельства вырастить мальчишку в любви.

О чём думал Никита она не знала, но в одном была уверена твёрдо.

- Ты же понимаешь, что их нельзя разлучать?

Татьяна встала перед Никитой. Да, он был сбит с толку, плутал в своих мыслях, наверное, поэтому не сразу понял её.

- Что ты имеешь в виду?

- Только то, что Даринка и Юрочка должны жить и расти вместе.

- И что ты мне предлагаешь? Оставить девочку в детском доме? – сейчас в карих глазах Таня увидела такой же ужас, что был во взгляде маленькой девочки, прятавшейся за спиной своего брата. – Да, я растерян, но мне такое даже в голову не пришло.

- Нет, конечно, нет. Я думаю, что нам надо забрать двоих. Да, ты усыновишь Даринку, а Юру, если он сам захочет. А пока над ним можно оформить опеку или как там это правильно называется?

Сумасшедшая, не иначе.

Никита всматривался в лицо Татьяны, словно пытался найти в знакомых чертах первые признаки неизлечимой болезни. Да, она всегда была решительной, волевой, но её поступки были трезвые и осмысленные. Так что же случилось сейчас?

- Оформить опеку? Ты в своём уме? Таня, пойми, я о существовании этой девочки узнал всего пару часов назад, - благо, они вышли за ворота, и около машины их перепалку никто услышать и увидеть не мог. – И давай рассуждать здраво: до результатов теста мы не можем знать точно, что Дарина моя дочь. Да, есть кое-какое внешнее сходство, но сейчас и мой и твой мозг работают так, что и в любом ребёнке найдут фамильные черты. Я растерян, я не знаю, что мне делать. Куда я приведу эту девочку? Для неё нужна отдельная комната? Это значит, что мне придется обустроить детскую где-то в гостиной? Или пожертвовать своей спальней? И куча вещей, игрушки. Мне надо её с кем-то оставлять или найти детский сад, пока я на работе. И еда… я не умею варить каши! Я не готов, я просто не готов к этому. А ты предлагаешь мне помимо одного ребёнка заботиться ещё и о втором? О совершенно чужом и незнакомом? Да Аня даже не сказала мне, что у неё есть или был сын!

Скрестив руки под грудью, Татьяна со злостью смотрела на него. И Никита не мог понять, в чём он не прав на этот раз?

- Чужом и незнакомом? До полудня сегодняшнего дня Дарина тоже была чужой и незнакомой. И уж прости, но судя по скоротечности вашего с Анной, царствие ей небесное, романа, не факт, что ты узнал о ней, если бы не сложившиеся обстоятельства. Но разлучать брата и сестру? Ты хоть представляешь, как будет чувствовать себя мальчишка, когда останется один? Да он, итак, один! Он не по годам взрослый и рассудительный. У него отняли детство, а ты, ты хочешь вдобавок сломать ему жизнь?

- Не утрируй. Не моя вина в том…

- Да, не твоя. Но в твоих, в наших силах сделать всё, чтобы помочь мальчишке.

- И как? Даже если, - он закрыл глаза, надавил пальцами на переносицу и постарался успокоиться, - даже если я вдруг подам документы на опеку, не факт, что я её получу. В нашей стране, знаешь ли, не очень-то охотно идут навстречу одиноким мужчинам, желающим взять ребёнка из детского дома. Дарина моя дочь, но Юра, он мне никто. С точки зрения государства…

- Я и не предлагаю делать это в одиночку, - Татьяна наступала на него. – Да, возможно, тебе одному никто не разрешит, но нам, двоим, вполне могут, - она стала расхаживать вдоль машины, кивая головой, как будто и саму себя убеждая в правильности своего решения. – Мы купим большую квартиру или дом. Желательно в моём районе, потому что там в шаговой доступности есть и детский сад, и школа. Много игровых и спортивных площадок. Много зелени, не так шумно. Мебель, вещи, игрушки, - это не проблема. Готовить я умею, да и какой-никакой опыт в воспитании у меня есть. И, да, мы поженимся.

Никита опешил.

- Прости, что мы сделаем? Поженимся? Не так давно, если мне память не изменяет, в пятницу, ты отказала мне, сказала, что брак это лишнее, что нам и без него хорошо. А сейчас сама предлагаешь? Не потому, что любишь, а ради детей, о которых мы только что узнали? Во-первых, - указательный палец был направлен прямо на Таню, – я бы никогда, никогда не попросил тебя о таком, даже учитывая сложившиеся обстоятельства. А, во-вторых, мне, знаешь ли, обидно.

- Никита, - тонкие пальчики легли на его щёки. – я люблю тебя, очень сильно люблю. Ты говорил, что если бы и захотел детей, то только от меня. Так вот она, эта возможность. У нас всё получится.

- Я не знаю, Таня, я не уверен. Мне надо, надо подумать.

Подумать, осмыслить, понять. Изменить всю свою жизнь. И уж если быть откровенным с самим собой, то забить на себя, на свои желания, на всё, в угоду счастливому детству маленькой девочки, о которой он узнал несколько часов назад. И он надеялся, что Татьяна если не поддержит, то хотя бы попытается понять. Но она отступила. Всплеснула руками и зло поджала губы.

- Хорошо, конечно, думай. Не забудь только сказать о принятом решении, - она достала из сумочки телефон, отошла от него на несколько шагов и стала копаться в приложении.

- Что ты делаешь?

- Вызываю такси.

- Таня, не глупи. Какое такси?

- Жёлтое. С шашечками. Мне тоже надо подумать.

- Ах, так? – обида клокотала в груди, окутывала чёрным облаком, заглушая здравый смысл. – Взрослая и самостоятельная? Решить, подумать? Ну и, пожалуйста! Не предполагал, что мы вот так поссоримся из-за какого-то ребёнка!

Он сел в машину, нарочито хлопнул дверцей, завёл мотор и… уехал.