Не такая уж Сладкая месть (книга 2)

Удачное спасение?!

   Диана вышла из дома по острой необходимости. Хирон обеспечивал ее все необходимым, но тут дело было в другом. За пару месяцев ее кошмары не прекратились, визиты Алексея происходили все чаще, что дико пугало ее. Она не особо была суеверной и вообще не верила во всякие там сверхспособности, призраков или прочее. Конечно, любила почитать иногда про такие вещи, погрузиться в дремотном состоянии в этот мир иллюзий. Только ничего такого никогда с ней не происходило. Она не была той, к кому приходили умершие или той, кто верит в эти небылицы!

   Диана всегда была в этом плане прагматичной и в не верила в то, что нельзя пощупать, потрогать или что-то еще в этом же роде. Поэтому, когда он пришел в ней в первый раз, она была совсем обессилена и даже подумала, что у нее психологическая травма, что ей необходима консультация психолога. Увидеть, как кто-то убивает человека, не важно, насколько он близок тебе, но и это тоже, знать и быть единственной свидетельницей преступления, но не быть в силах встать с дивана. Это раздражало, если бы не было фактом!

   Фактом, что ее тело не позволяет ей встать с дивана, фактом, что Хирон слишком часто отлучается, фактом, что она под их защитой, но нет в этом полной уверенности, отчего ей становилось еще хуже, и плыла периодически вся комната перед глазами. Усталость от однообразия дней, от невозможности выйти из этого состояния. Гнев, что она не может встать и стоять, чтобы не присесть уже через пару секунд. Тошнота, что подкатывает от любых запахов, даже от готовки соседей, даже от цветов на улице, особенно от неприятных запахов по утрам, когда ее выворачивает от любой пищи, да и в течение дня это тоже не приносило ей удовольствия и сил.

   Не возможность даже усидеть на любой поверхности, стало для нее настоящим шоком. Только горизонтальное положение. Только эти слюни в подушку, ломота во всем теле и головокружение. Ей никогда еще не было так плохо, что она уже готова была просить Хирона у***ь ее. Готовность к тому, что это не пройдет, и она просто умрет в этом состоянии, отчего эта квартира Хирона станет для нее последним пристанищем.

   Диана не могла сосредоточиться вообще ни на чем. Не могла смотреть телевизор, от него ужасно болели глаза и через очень короткое время она уже не понимала смысла, отчего чувствовала себя жутко тупой, это опять таки раздражало и она ничего не могла с этим поделать. Не могла читать книги, от них они тоже болели, но она не могла сосредоточиться и уже через слова не понимала ни смысла, ни значения, как слова, так и всего предложения. Пыталась смотреть журналы, но от страниц жутко пахло, а еще были те, с ароматизаторами, от чего ее снова выворачивало и они летели в мусорное ведро.

   А Алексей все приходил к ней во снах и днем, и ночью, и в дремоте, даже, когда рядом был Хирон и обнимал ее, она не раз просыпалась удивленная, ведь Хирон разительно отличается от Алексея. Осознание, что Алексея больше нет было, но это знание размывалось изо дня в день, так как ей уже начинало казаться, что она сходит с ума. А он все равно приходил и разговаривал, иногда с ней, а иной раз он говорил с кем-то другим, будто бы не давая ей забыть, почему он не рядом и тогда она слышала другой голос, мужской. То, что рассказывал ей "котик", то, от чего у нее на теле дыбом вставали волоски, а он был так спокоен.

   В то утро, когда она видела его в последний раз, он улыбнулся ей и сказал, что закончил, все, что должен был закончить своих каких-то не ведомых ей два дела и просил передать Азамату, где он оставил нужные документы.. А теперь, Алексей приходил к ней, гладил рукой ее живот, держал ее в своих объятиях, улыбался искренне и радостно, да просил отдать документы, только сходить надо было самой, он настаивал, чтоб она забрала сама. По телу развивалось тепло от его прикосновения, хотя это и казалось нереальным, а еще что если она отдаст Азамату документы, он больше не потревожит ее.

   Раньше она не могла пойти, ее выворачивало целыми днями, и несколько недель она не могла ничего есть, не то, чтобы куда-то сходить. Врач, что приходила, сказала пищевое отравление. Только оно затягивалось. Хирон, по возможности, оставался с ней и заботился. Ходил за покупками, исполнял любые прихоти ее сошедшего с ума организма, что могло поднять их в любое время с новым капризом.

   Вот и этим утром, еще до пробуждения, Алексей снова пришёл, гладил ее волосы, целовал нежно и едва ощутимо лицо, коснулся набухшей груди, снова круговыми движениями водил пальцами по животику.

   "Тебе, нужно, пойти сегодня! Главное, радость моя, ничего не бойся, ты должна дойти, чтобы не случилось, и передать пакет! Я не потревожу тебя, если ты сделаешь это, госпожа моя удача! Это важно!" - он нагнулся и поцеловал ее животик. Снова тепло разлилось по всему телу, стало светло и солнечно: "Папочка позаботился обо всем остальном, радость моя!" - когда она проснулась, Хирона дома уже не было. Беспокойство одолело ее и слова "папочка" и "позаботился" не шли из головы, а еще это "должна дойти, чтобы не случилось!" - это его расплывающееся в улыбке теплой лицо. Беспокойство, что он больше не придет, немного облегчения от этого, стыд за это облегчение, но называть Хирона Алексеем и вздрагивать от его прикосновений. Смотреть, как он уходит такой реальный и теплый, такой большой и заботливый, как ему больно от всего этого, это было выше ее и без того, очень не большого количества сил.

   Ноги сами вынесли ее из дому, сжимая в руке ключ от ячейки. Она так удивилась, что в том банном халате, метаясь по горящей квартире, успела забрать это ключ, не документы, которые не взяла, ни ценные вещи, которые возможно, позже ей бы пригодились. Смахивая и уничтожая в этом пламени остатки вещества, которые принимал раньше сам Алексей. Где именно он это брал она не знала, да и не особо хотела. Но сейчас глядя на пламя от занавесок, что поднимается вверх, как выгорает и плавится в пластиковых плитках потолок, этот, ни с чем несравнимый едкий угарный дым.

   Она ведь не спешила уйти и так и не поняла, как ее вынесли из той квартиры ноги, но его болтающегося в петле, она ведь пыталась его спасти, зная, что это глупо, ведь он уже мертв. Резала веревку ножом. Смотрела бесконечно долго на пламя. Выдыхалась из сил и не надеялась спастись, тогда в то утро. Как упала с Алексеем со стула, кажется дико орала в этом падении, он оказался таким тяжелым.

   Кто-то из соседей вломился в открытую дверь, чьи-то сильные руки ее почти обезумевшую вытаскивали, а она не хотела его там бросать. Была истерика, была паника, слезы, что высохли где-то между спуском по лестнице и свежим воздухом улицы. Это потом были медики, полиция, дознаватели, врачи, пожарные, соседи, а она сидела и не видела всех этих людей, воя сирены, сжимая до крови, до невозможного это небольшой ключ в руке, чтобы верить в то, что жива.

   Кажется, она еще пыталась вернуться и опять эти чьи-то сильные руки, что ловили ее в этом пространстве, до самого укола кого-то из врачей, что не дали ей вернуться, а она ревела, металась и противилась. А потом оцепенение или шок, может и штопор, а может и все вместе, но оно догнало ее, и она сидела неподвижно на скамейке у подъезда, глядя в одну точку и абсолютно не реагируя на чужих и незнакомых ей людей. Смотрела, как мелкой дрожью тряслись руки и жуткой гарью вонял ее халат, под которым не так уж и много на ней было.

   Пока не пришел Хирон, пока он не сгреб ее в охапку, а она так сильно боялась его отпустить, даже на мгновение, даже на секундочку, потому что если бы отпустила, то наверное бы не выжила в том пожаре. Морально запирая себя в нем, в том утре, что ничего не смогла сделать, даже Азамату не позвонила, потому в душ с телефоном не ходят. Потому что была беспечной и понятия не имела, что поход в душ теперь будет казаться таким страшным и теперь она туда только с Хироном, понимая, что это глупо, и он почти все время ее на весу держит. Но он ее держит, и она держится за него! Потому что больше ей не за что держаться, он для нее все!

   Только поэтому, а не из-за Алексея, она вышла в то утро из дома! Алексей нет, а ей необходимо хоть за что-то или вернее кого-то держаться и, если эта просьба избавит ее от этих кошмаров, позволит быть только с Хироном, а не одной ногой в той квартире, в той петле с Алексеем, она готова рискнуть всем, даже остатками сил. В ней столько уверенности никогда не было, но она должна была попытаться. Как и то, что если все получиться она, наконец, сможет рассказать все Хирону, потому что эта тайна, это лицо, этот человек, в ее этом слабом состоянии, в котором она заперта, она больше не желает хранить эту тайну, пусть он знает, что она сделала все, что от нее зависело!

   Смутное ощущение, что у нее вовсе не отравление, как сказал приезжающий врач. Ее немного шатало, по самочувствию тоже не очень. Голова не кружилась, но общая слабость еще присутствовала и все же решимости хватило, на движение по людной улице, по суете вокруг. Один раз, она почти сдалась и чтобы не повернуть внезапно назад, она прислонилась к рекламному щиту, железо охладило ее пыл вернуться, придало уверенности, что она сможет, она просто обязана, даже если не для себя, то для Хирона!

   На перекрестке в толпе ей показалось, что она чувствует чей-то взгляд, обернулась и увидела, того самого, мужчину, который приходил в тот день, в день пожара. Она выглянула из ванной, на мгновение и увидела, как этот мужчина душит Алексея, а тот не сопротивляется, уже нет. Метнулась обратно, испуганная, защелкивая задвижку и надеясь, что он не услышит ее, не узнает о ее присутствие.

   Вот и, сейчас, она так испугалась, что шарахнулась в сторону, а чья-то рука удержала ее от падения и опрометчивого желания, выйти на проезжую часть, в районе спины. Только, кто помог, она так и не вспомнит, не узнает. И, в опасной близости тот человек сокращал между ними дистанцию, но чья-то сильная рука, как тогда в той квартире, будто бы сосед, хотя она его и не узнала, она бы никого не узнала в том, то состоянии. Она понимает, что эта два разных человека, тот что удерживает ее от смерти и тот, что желает ей смерти, одного она видит и пугается, да так сильно. Другой же где-то в стороне, будто бы в профиль. А еще эти люди, что кричат. Машины и клаксоны. Мигает свет, меняются красные цифры и ей бы в обморок упасть, а оно не подается, когда так хочется. Только эти глаза незнакомого убийцы Алексея, вдруг погасли, так близко от нее, будто выключатель кто-то резко дернул. А ее все еще удерживает чья-то теплая рука, немного перемещая в пространстве, от опасности, но  и не слишком близко к тому убийце. Она не поймет, как держит рукой рот, чтобы не закричать, не помнит этого жеста.

   Потом была суета, крики людей, испуг в толпе, визг тормозов на проезжей части. Все бросились, кто куда. Из всего этого хаоса вынырнул незнакомец, что взял ее вздрогнувшую, за руку, а она ощущает тепло руки на спине, но уже не саму руку, будто ее ангел-хранитель ушел.

   - Диана, все хорошо! Я, друг Хирона! Диана, ты меня слышишь? - она долго не могла перевести взгляд, ей все по-кадрово, казалось, она видит, как он кинулся к ней, сокращая расстояние. Как распихивал людей, а, потом вдруг, вот, так, в полёте и замер, да рухнул ей под ноги, замертво. Одна ее рука сжимает рот, а другая сжимает до крови ключ в руке, чтобы все еще верить, что этой не привиделось и ей самой не понятно на чем именно она сейчас стоит, на какой силе воли, если ее отродясь в ней не наблюдалось. Но она стоит, хотя еще и не может осознать, что убийца Алексея мертв, что с его смертью она теперь в безопасности. Сейчас, все что она может и должна это позвонить Азамату, ведь именно об этом просил ее Алексей, чтобы потом она могла, абсолютно счастливо жить с Хироном не оглядываясь и не вздрагивая.

   Загорелся, наконец, зеленый свет и знакомый Хирона потащил ее через перекресток. Даже хотел в машину усадить, а она так посмотрела на него, будто не понимает происходящего.

   - Позвони, пожалуйста, Азамату! - оказалось ее голос дрожит, как и пальцы еще в мелкой дрожи. Она не помнит, как они его зовут, это странного похожего на какое-то животное человека. Диана видела его пару раз у дома, Хирон спускался к нему и они говорили у этой самой машины. У нее нет сейчас сил уточнять нюансы. Ей все время хочется в обморок, будто это перезапустит ее реальность и она, как и раньше сможет жить своей глупой и не примечательной жизнью, но нормальной для нее, ей сейчас жизненно необходимо вернуть в жизнь стабильность.

  - Зачем? - Еж так оскорбительно и опасливо глядит на барышню, что говорит глупости. Даже для него этот бред запределен. Она только что чудом спаслась от того, чтобы не оказаться под колесами машин, которые не тормозят, но летаю на запредельных скоростях, оттого, чтобы ее не затоптала толпа в этом безумии, так как она находилась практически в эпицентре. Ее чуть не убил Прохор, который просто не успел до нее дотянуться с шприцом и воздухом в нем.

   Ей вообще повезло, что Еж самый неприметный из них и вот уже несколько дней выслеживал, без доклада Азамату, этого самого Прохора, так как что-то в его однообразных изменившихся маршрутах показалось только Ежу странным. Если сейчас вызванивать Азамата, начнутся вопросы. Но ему нужно туда, на перекресток, потому что вот-вот все затопчут эти люди и тогда уже найти того, кто обезвредил самого Прохора, будет уже не реально.

   - Он должен, сюда подъехать! - ее голос все еще дрожит. У горла ком с паникой и истерикой. Ее саму еще трясет от пережитого и очень сильное желание сесть в эту машину, с которым приходиться бороться. Потому что пересиливают слова Алексея в ее голове: "должна дойти, чтобы не случилось!" - и она не понимает, на чем именно все это время держится.

   - А Хирону? - опасливо косится на нее Еж. Диана молчала несколько бесконечно долгих секунд, но именно то, что сегодня произошло, для нее выявило наличие приоритетов.

   - Азамат, мне нужен, сейчас, только Азамат! Срочно!

   - У тебя шок, Диана! - мягко говорил Ёжик, пытаясь ее успокоить. Но она уже выхватила дрожащими пальцами у него телефон, забравшись пальцами, дрожащими в потайной карман пиджака, а он ее не остановил, было в этом жесте что-то не наглое, а скорее жизненно необходимое, как набирала номер и дожидалась ответа.

   - Ты должен, приехать, сейчас, сюда. Я буду в торговом центре, тебя ждать, в кафе. Один! - как отбросила в его руки трубку, а он поймал все еще сам шокированный немного, будто то, что с ней произошло на перекресте и его ввело в шок. Наблюдая, как после звонка, Диана спокойно идет, не теряясь в пространстве, может немного еще неровной походкой, но больше не слабой, в направлении магазина, нырнула снова в поток людей.

   "Никогда не видела стати такой, боже!" - вспомнились ее собственные мысли, когда она впервые увидела жену Алексея и не верила, что может хватать сил не просто идти, а ради чего-то очень важного идти вперед не озираясь по сторонам. "Так, что же заставило ее тогда такой величественной походкой идти в том виде?!" - неслись мимо мысли, будто и не ее, как поток людей мимо нее.

   Ёжику показалось она совсем не в себе, только в этом он пошел за ней, да и в другом бы тоже пошел, изрядно отстал, пытаясь вывести себя из штопора. Правда, потерял в потоке людей, ненадолго, пока она не вынырнула снова, и он плелся за ней, только теперь в руках у нее был пакет, о котором он вообще ничего не знал.