Белый зверь Алисы.

Глава 3.

Макс.

Тяжёлые дни наконец-то отползли в прошлое, оставив после себя приятную усталость и хрустящий холод за окнами клиники. Я проводил Авериных до дверей — семейство, которое умудряется одновременно сводить меня с ума и приносить половину прибыли клинике.

Закрыв за ними дверь, я вернулся в свой кабинет. И, как всегда, внутри всё было идеально. Каждая ручка, каждый документ, каждая папка — всё на своих местах, будто я сам превратился в линейку и вымерял расстояние до миллиметра.

Порядок был моей тихой навязчивостью. Единственное, что удерживает голову от взрыва.

Я рухнул на свой диван, вытянул ноги и прикрыл глаза. Оно само случилось — короткий провал, как будто меня утащила глубина. Разбудил, как всегда, неуместно бодрый Райан.

— Доброе утро, — просунул голову в кабинет.

— Доброе… — пробурчал я, потирая глаза.

Он замер на пороге, изучая меня, как будто боялся, что я сейчас кого-то прибью.

— Макс, езжай домой, — сказал он осторожно. — Ты тут уже сколько?

— До хрена, — честно ответил я.

Встал, потянулся, снял халат и аккуратно повесил его в шкаф — ровно, чтобы плечики лежали правильно. Райан следил за каждым моим движением, как щенок, который ждет, что ему кинут палку.

— Ладно, — взял портфель со стола. — Я поехал. Если кто-то умрёт — поднимайте остальных врачей. Мне не звонить.

Он моргнул.

— Я серьёзно, Райан. — Я посмотрел на него поверх воротника пальто. — Разбудишь — закопаю. С профессиональной точностью.

— Да понял я, понял… — поднял он руки.

Я переобулся, застегнул пальто и вышел в коридор. Персонал, как обычно, инстинктивно расступился. Забавно — я ведь никогда ни на кого не повышал голос.

Но, видимо, дело было не в голосе. Я выключил свет в кабинете, повернул ключ в замке.

Райан с другими врачами с медсестрами стоял рядом, ожидая.

— Когда вернёшься? — спросил он.

— Когда посчитаю нужным. Это всё. Прощаемся.

Он не стал спорить — заведующий клиникой сказал, значит точка.

Я вышел через главный вход. Морозный воздух ударил в лицо, прочищая остатки мыслей.

Я действительно был выжат. Да, я поставил Кирилла на ноги, подлатал Илью, залечил Нику, и привел в чувства Сэма…

Работа адская. Но если я чем-то и горжусь — так это руками, которые спасают жизни. Врач от Бога.

И да, я тоже это знаю.

Я сел в свой внедорожник, закрыл дверь. Повернул зажигание. Мотор зарычал — низко, мощно, почти как зверь в груди.

— Домой, — выдохнул я и отпустил тормоз.

Сегодня — никакой клиники. Никаких Авериных. Никаких бесконечных вопросов.

Только я.

Сон.

И тишина.

Надо наверстать пропущенный сон.

Дорога до дома тянулась спокойно, почти гипнотизируя. Под колесами хрустел свежий снег — ровно, размеренно, будто кто-то щёлкал тонкими ледяными костяшками. В салоне гудела печка, мягким теплом расслабляя мышцы, и веки норовили закрыться сами.

Дом. Милый, грёбаный дом.

Подумал я, въезжая в ворота своего особняка. Я мысленно уже лежал в постели, утопая в подушках, и тело требовало воплотить фантазию в реальность как можно скорее.

В душ я пошёл почти на автопилоте.

Горячая вода обрушилась на плечи, смывая остатки смены, и пена от геля пахла так приятно, что захотелось стоять под струями часами. Но сил на это не было.

Белые боксёры натянул — как попало, лишь бы закрыться, и рухнул на широкую, мягкую кровать, проваливаясь в сон почти моментально. Вырубился так, что не слышал ни звонков, ни, похоже, даже собственного дыхания. И слава всем богам, что никто не посмел меня разбудить — иначе от смельчака осталось бы мокрое место.

Глаза открыл только на следующий день.

Спал больше суток. Даже для меня — рекорд. Потянулся к телефону — экран мигнул, показывая несколько пропущенных от Сэма.

Тяжело выдохнул и кинул трубку обратно на тумбу.

Позже.

Всё, мать его, позже.

Ещё пару минут я просто лежал, уставившись в потолок. Странно даже, что из клиники никто не звонил. Либо обещаниям поверили, либо ничего не случилось. Второй вариант мне нравился больше.

Поднявшись, натянул белые шёлковые штаны от пижамы и спустился на кухню. Кофеварка ожила от одного нажатия — «эспрессо». Поставил телефон на громкую связь — звонил Сэму — и занялся тостами.

— Наконец-то! — раздалось из трубки.

— Я спал, — буркнул я, засовывая хлеб в тостер.

— Да я понял. Заеду?

— Что-то срочное? — закатил глаза.

Не то чтобы я не любил людей… ладно, любил выборочно. Но провести вечер в тишине — это было моё законное право.

— Вообще да.

— Ждать до завтра не может? — устало спросил я, доставая сыр и колбасу.

— Макс, дело не может ждать.

— Ладно, — процедил я. — Адрес знаешь.

— Буду через час.

Гудки.

Вот чертовски рад, правда.

Я забрал бутерброды, кофе и ушёл в гостиную. Тишина была такой вкусной, что я даже телевизор включать не стал. Просто сидел, смотрел, как крупные снежинки падают на заднем дворе, и наслаждался редким покоем.

— Макс? — раздалось в коридоре.

— Гостиная, — ответил я коротко.

Через секунду показался Сэм.

Я, как врач, сразу подметил: скачет как антилопа — будто и не было рваных ран. Отличная у меня работа, да.

— Прости, что вваливаюсь так, — он поднял руки, будто сдаваясь. — Дело реально не терпит.

— Слушаю, — сделал я глоток горького кофе.

И Сэм выдал.

Про Теней. Про то, что они выше охотников. Про разговор с Никой и Авериными. Про медальон.

Я взорвался.

— И ТЫ ГОВОРИШЬ МНЕ ЭТО ТОЛЬКО СЕЙЧАС?! — я резко встал. — Мало того, что объявляешь о каком-то чёртовом начальстве охотников, так встреча у вас была в МОЕЙ клинике! Где мой персонал! Где пациенты! За которых я, между прочим, отвечаю! — рык сорвался сам. — Отлично. Спасибо, что не через год сообщили.

— Макс, не кипятись… — начал он.

— Тысяча всего могла произойти КАК РАЗ из-за того, что вы умолчали!

— Мы не умалчивали, — оправдывался он. — Я вчера весь день тебе звонил!

— Извини, что спал как убитый после того, как ваши шкуры спасал.

Я был не просто зол. Меня трясло. Как можно было скрыть такое? В больнице люди, оборотни. Охрана должна была быть усилена сразу. А какие-то Тени прошли незамеченными. Это сводило с ума.

— Макс, но наша семья…

— У меня тоже есть семья, Сэм, — перебил я, низко рыча. — Люди, которых я обязан защищать.

Он вздохнул с виноватым видом.

— Ты прав. Мы должны были сказать раньше. Но сейчас… — он достал из кармана свёрток. — Речь о кулоне Ники.

Он раскрыл ткань. На стол лёг золотой кулон на тонкой цепочке.

— На вид обычный, да? Только попробуй взять — обожжёт. Только Ника может держать его в руках.

Я посмотрел на кулон, но молчал.

— Ни один оборотень не может его взять, — продолжил он. — Он зачарован. Или что-то близкое к этому.

— И? — раздражённо бросил я. — Ты от меня чего хочешь?

— Это же невероятно! — удивился он.

— Неинтересно, — отрезал я. — Это вашей женщине. Женщине ваших вождей. Я тут при чём? Пусть Кирилл с Ильёй разбираются.

— Я подумал… может, ты что-то знаешь.

— Не знаю, — чётко сказал я.

— Понял, — коротко бросил Сэм.

Он аккуратно сложил кулёк с кулоном, боялся коснуться той самой магии, что жгла ему руки, и спрятал обратно в карман куртки.

— И… спасибо, Макс.

— За что? — я приподнял бровь.

— За спасённые шкуры, — хмыкнул он и развернулся к выходу.

Я уже почти отвернулся, но его уходящая спина всё равно зацепила взгляд.

— Это моя работа, — отозвался я глухо, почти автоматически.

Он не ответил — дверь мягко закрылась, оставив после себя тишину и едва уловимый запах снега.

Я не медлил. Пальцы сами нашли контакт главы охраны клиники, и голос мой был таким ледяным, что даже я его почувствовал.

— Усилить охрану. Немедленно. Патрули по периметру удвоить. Все происшествия — докладывать лично мне.

— Да, доктор, — поспешно прозвучало в трубке. — Приказ принят.

— Исполнять.

Я отключился, даже не дослушав подтверждение. Гнев всё ещё кипел под кожей, будто я стоял слишком близко к огню.

Как?

КАК они вообще осмелились вот так выйти из моей клиники, ничего мне не сказав? Тени, мать их. Неизвестные существа, которые пришли, прошли, исчезли — и даже следа не оставили.

Я сжал кулаки, чувствуя, как костяшки побелели. Тоже мне… семья.

Тоже мне… товарищи.

Поставили под угрозу людей, за которых я отвечаю. Пациентов, персонал, мою территорию. Мой дом в белом камне и стекле, где я спасаю жизни каждый божий день — а они позволили неизвестно кому бродить там, как у себя дома.

Гнев волнами бил в виски.

Я медленно выдохнул, но спокойнее от этого не стало.

— Ещё раз так сделают… — шепнул я сам себе и зло хмыкнул. — И пожалеют, что вообще знают меня.