Белый зверь Алисы.

Глава 17.

Макс.

— Но самое главное… — я сделал паузу, глядя на них по очереди. — Её бабушка — охотница.

Илья и Кирилл одновременно поднялись с дивана.

— Что, прости?!

— Ты издеваешься?!

— Ты запечатлелся на охотнице?! — Илья шагнул ко мне.

— Нет! — рык сорвался сам. Зверь внутри отозвался мгновенно. — Точнее… вроде нет.

— Так нет или «вроде» нет?! — ошарашенно уставился на меня Илья. — Ты сейчас серьёзно?!

Я стиснул зубы.

— Нет. Определённо нет. От неё не пахнет охотниками. Такое мы чувствуем сразу. Это невозможно спутать.

В комнате повисла тяжёлая пауза.

— А вот бабушка… — я медленно провёл рукой по волосам. — Сто процентов.

Я до сих пор помнил тот момент.

Её взгляд.

Резкий. Острый. Узнающий.

— Когда я увидел её сегодня… — я усмехнулся безрадостно. — Я дар речи потерял. Никогда раньше порог моей клиники не переступала нога охотника. А тут — прямо в VIP палате.

— И она узнала тебя? — тихо спросил Кирилл.

— Да. Мы оба всё поняли. Без слов.

— И Алиса?

— Алиса, судя по всему, вообще не в курсе, с кем состоит в родстве.

Илья нахмурился.

— Это вообще возможно? Бабка — охотница, а внучка — нет?

— Я о таком не слышал, — покачал я головой. — Ни разу. Ни в одной хронике. Ни в одном архиве.

— Это звучит абсурдно, — хмыкнул Кирилл.

— А моя жизнь сегодня вообще не про логику, — тихо ответил я.

Илья вздохнул.

— Ладно. История начинает набирать обороты. А что там с медальоном? - Я перевёл взгляд на него.

— Глухо, как в танке, — фыркнул Илья. — Ника хочет его носить. Говорит, красивый. Мы против. Тени больше не появлялись… но это не значит, что их нет. Всё это какая-то… ненормальная история.

— Согласен, — рыкнул я.

Я подошёл к шкафу, достал бутылку крепкого виски и три бокала. Иногда даже врачу нужно лекарство.

— О, вот это уже по делу, — одобрительно кивнул Кирилл.

— То, что доктор прописал, — хохотнул Илья.

Мы сели за стол. Я разлил янтарную жидкость по бокалам. Из ящика стола достал плитку горького шоколада.

Горький. Как сегодняшний день. Я сделал глоток. Обожгло горло. Немного прояснило голову.

— Мне нужно в Россию, — сказал я спокойно.

— Зачем? — хором.

— К старейшине волков.

Они переглянулись.

— Он может знать что-то о тенях. О медальоне. О том, что происходит.

— И когда? — спросил Кирилл.

— Я планировал на этих выходных.

Я сделал ещё глоток.

— Но теперь… — усмехнулся я. — Теперь я не могу улететь, оставив её здесь. Даже на пару дней.

— Из-за бабушки? — уточнил Илья.

— В том числе.

Я посмотрел на них серьёзно.

— Если бабка — действующая охотница, это значит, что её окружение тоже может быть связано. И если она узнает, что Алиса — моя пара…

Я не договорил.

Илья с шумом выдохнул.

— Мы понимаем. Но тени — это не шутки. С таким мы ещё не сталкивались. Если есть хоть один шанс узнать о них больше — им нужно воспользоваться.

— Я знаю.

— Мы присмотрим за твоей парой, — твёрдо сказал Кирилл.

Я поднял на него взгляд.

— Это не просто «присмотреть». Если что-то пойдёт не так…

— Мы рядом, — перебил Илья.

Я сжал бокал.

— Вы не понимаете.

— Тогда объясни.

Я посмотрел в окно. В темноте отражался мой собственный силуэт. Уставший. Раздражённый. На грани.

— Если с ней что-то случится… — тихо произнёс я. — Я не смогу остаться прежним.

Тишина стала густой.

— Ты уже не прежний, — спокойно сказал Кирилл.

Я усмехнулся. Наверное, он прав. Я встретил свою пару. Самую обычную девушку. С охотницей в родословной. И тенями за спиной. И впервые за долгое время я не мог просчитать следующий шаг.

— Ладно, — выдохнул я. — Я подумаю, как всё организовать. Возможно, полечу ненадолго. Максимум два дня.

— Вот это уже разговор, — кивнул Илья.

Я снова посмотрел на янтарную жидкость в бокале. Может, наука не всё объясняет. Может, судьба действительно вмешалась.

Вот только если это игра — ставки слишком высоки.

И я не привык проигрывать.

Ника.

Время медленно стекало к полуночи, как густой мёд. В палате стояла тёплая тишина — такая, от которой веки тяжелеют сами по себе.

Я заблокировала телефон после бесконечной переписки с коллегами и друзьями. Экран погас, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Нужно было смыть этот день.

Душевая здесь — как в дорогом отеле. Просторная, светлая, стеклянные стены, в которых отражаешься. На полках — аккуратные флаконы с шампунями и гелями. Чистота, порядок, будто жизнь тоже можно вот так разложить по бутылочкам.

Ванна выглядела соблазнительно, но я не из тех, кто любит размокать часами. Душ — быстро, чётко, по делу.

Обычно я включаю воду так горячо, чтобы кожа краснела, а зеркало запотевало за секунды. Чтобы пар обнимал, как тяжёлое одеяло.

Но сегодня — нет.

Температура ещё держалась, и я не хотела, чтобы тело снова предало меня. Поэтому — тёплая. Почти нежная.

Вода стекала по плечам, по спине, смывая усталость. Я закрыла глаза. На секунду показалось, что всё стабильно. Что я просто устала. Что ничего странного не происходит.

Как же я ошибалась.

Когда я вернулась в палату, вытирая волосы белоснежным полотенцем, всё случилось слишком резко.

Сначала — лёгкое покалывание в висках. Потом — будто кто-то медленно, методично начал закручивать внутри черепа невидимый винт.

— Что такое?.. — выдохнула я.

Боль вспыхнула, как включённый на максимум свет. Резкая. Жёсткая. Ненормальная.

Перед глазами поплыло. К горлу подкатило тошнотворное тепло. И вдруг — запах.

Кровь.

Металлический, густой, отчётливый.

Я схватилась за край кровати, пальцы побелели от напряжения. Это не просто головная боль. Это что-то другое.

Я попыталась найти глазами кнопку вызова медперсонала, но стены будто отдалились, предметы потеряли чёткость. Пространство качнулось. Держась за стену, я вышла в коридор. Холодный воздух ударил в лицо, но легче не стало.

Коридор был пуст.

Слишком пуст.

— Есть кто?! — голос сорвался, прозвучал хрипло и жалко.

Ответом стала тишина.

Каждый шаг отдавался ударом в висках. Боль не пульсировала — она жила там, разрасталась, давила изнутри, будто пыталась что-то вытолкнуть наружу.

В голове мелькнула вспышка.

Свет уличного фонаря. Мужчины. Чей-то голос. Медведь.

Я застонала и медленно сползла по стене на пол, обхватив голову руками.

— Ааа…

Это было невыносимо. Хотелось вырвать эту боль руками. Хотелось исчезнуть.

— Девушка, что с вами?!

Я подняла взгляд.

Передо мной стояла темноволосая девушка. Лицо взволнованное, глаза — слишком внимательные. Она присела рядом, осторожно касаясь моей руки.

Я моргнула — и взгляд зацепился за что-то яркое. Из кармана её одежды выглядывал красный кулон. Камень. Глубокий, насыщенный цвет, будто внутри застывшее пламя.

И мне показалось… Он едва заметно пульсирует. Светится.

Сердце пропустило удар. Но новая волна боли накрыла так резко, что я задохнулась.

— Помогите! — крикнула девушка, крепче сжимая мою ладонь. — Кирилл! Илья!

Шаги.

Быстрые. Тяжёлые.

Меня подхватили на руки. Сильные, уверенные, тёплые. Я открыла глаза.

Макс.

Его лицо было напряжённым, почти диким. Челюсть сжата. Взгляд — не врача. Хищника, у которого отнимают самое дорогое.

— Моя, потерпи ещё немного, — тихо, почти хрипло.

Моя?

Мне не послышалось?

Меня уложили на кровать. Всё происходило быстро — команды, голоса, движение. В палату влетели медсёстры. Холод иглы, жгут, капельница. Укол.

Я с трудом держалась в сознании. Макс не отпускал мою руку. Его пальцы были горячими. Надёжными. И почему-то от этого становилось спокойнее.

Боль начала отступать. Медленно. Нехотя.

Сознание уплывало.

Последнее, что я увидела — та самая девушка стоит в дверях. А рядом с ней двое мужчин. Высокие, напряжённые, будто готовые в любой момент сорваться с места.

И красный кулон.

Он больше не светился.

А может… я просто уже не видела.