Алиса.
Я открыла глаза медленно. Словно выплывала из густой, тёмной воды.
За окном — ночь. Или уже снова ночь? Сколько я была без сознания? Час? День? Вечность?
Но странно… тело было лёгким. Ничего не болело. Ни головы, ни висков, ни той адской боли, что разрывала меня совсем недавно. Я лежала неподвижно, просто моргала, проверяя реальность на прочность.
Жива. В палате. Дышу.
Я повернула голову.
В кресле у окна сидел Макс. Спина чуть согнута, руки сложены на груди. Глаза закрыты. Он выглядел… уставшим. Не как врач. Как человек, который не спал.
Он был здесь всё это время? Я медленно приподнялась на локтях. Одеяло соскользнуло, холодок коснулся кожи. Я села, подтянув колени к груди.
И тут…
Медведь.
Не мысль. Не фантазия. Вспышка. Треск костей. Рёв. Тело, меняющее форму.
Грудь сжало. Это был не просто зверь. Это был человек. Человек стал медведем.
Я резко обняла себя за плечи, словно могла удержать расползающийся по телу холод.
— Алиса?
Макс вскочил так быстро, что кресло тихо скрипнуло. В два шага оказался рядом и сел на край кровати.
Его глаза были уже не сонные. Острые. Внимательные.
— Ты всё это время был здесь? — голос прозвучал тише, чем я ожидала.
— Конечно.
Без пафоса. Без колебаний. Просто факт. И почему-то от этого стало чуть спокойнее.
— Как себя чувствуешь? – спросил он.
— Физически… нормально, — я выпрямила ноги и спрятала их под одеяло, будто так безопаснее. — Ничего не болит.
Я подняла на него взгляд.
— А вот внутри… я кое-что вспомнила.
Я увидела, как напряглась его челюсть. Почти незаметно. Но я увидела. И сама сжалась. Вот сейчас скажу — и меня аккуратно передадут специалистам. С мягкими стенами.
— Продолжай, — тихо сказал он.
— Я могу тебе доверять? — спросила я, не отводя взгляда.
Он молчал. И в этой тишине случилось странное. От него будто пошло тепло. Не физическое. Не касание. Словно что-то невидимое мягко окутало меня. Успокоило. Не давило. Не подавляло. Просто… держало.
Не те бабочки, что взрываются в животе от симпатии. Это было глубже. Спокойнее. Роднее. Я сглотнула.
— Хотя если ты после этого отправишь меня в психушку… — нервно усмехнулась. — Может, это даже к лучшему. Хоть отдохну.
Макс взял мою руку. Осторожно. Его пальцы были тёплыми и сильными.
— Я слушаю.
Я вдохнула.
— Я вспомнила, как попала сюда. Там были мужчины… несколько. Они спорили. Кричали.
Картинки вспыхивали рваными кадрами.
— Потом один достал пистолет… - Сердце забилось быстрее. — А другой… превратился.
Пауза.
— Превратился? — переспросил Макс. Голос ровный. Слишком ровный.
— Да, — почти шёпотом. — Макс… он на моих глазах стал медведем. Огромным. Настоящим. Я слышала, как… как ломается тело.
Я ждала.
Ожидала, что он нахмурится. Что в глазах мелькнёт сомнение. Жалость. Осторожность.
Но он просто смотрел на меня.
Сосредоточенно.
— Ты не удивлён? — тихо спросила я.
— Нет.
Одно слово.
Спокойное.
У меня внутри что-то перевернулось.
— Почему?!
Он медленно выдохнул. Провёл большим пальцем по моей ладони, будто успокаивая — или себя, или меня.
— Алиса… — его голос стал ниже. — То, что ты видела… это не бред. И не галлюцинация.
Моё сердце пропустило удар.
— Мне будет сложно объяснить тебе это сейчас. А тебе будет сложно принять.
Он посмотрел мне прямо в глаза. И в его взгляде не было ни тени сомнения. Только осторожность. И… что-то ещё.
— Но ты не сошла с ума.
В палате стало слишком тихо.
— Тогда что это было? — прошептала я.
И в этот момент я впервые испугалась не воспоминаний.
А ответа.
Напряжение в палате стало почти осязаемым. Воздух будто натянулся струной.
И вдруг — стук в дверь. Короткий. Осторожный. Макс изменился за долю секунды.
— Что?! — низко, резко. Почти рык.
Я даже вздрогнула. Дверь приоткрылась, и в щель заглянула молодая медсестра. Глаза — как у зайца перед фарами.
— Макс… там просят вас, — тихо сказала она.
Он не встал. Даже не обернулся полностью.
— Кто? — холодно.
— Мистер Грег.
Я заметила, как на его лице мелькнула тень… нет, не раздражения. Скорее удовлетворения. Будто он ждал этого имени.
Кто такой этот Грег?
— Скажи, что скоро буду.
Спокойно. Уже без рыка.
Девушка кивнула и быстро закрыла дверь, будто боялась задержаться дольше положенного.
В палате снова стало тихо. Макс повернулся ко мне.
Я поймала его взгляд.
— Ты уходишь? — спросила сразу. Слишком быстро. Слишком по-детски.
— Нет, — он чуть качнул головой. — Я здесь. С тобой.
И от этих двух слов внутри стало легче. Настолько, что я сама себе удивилась.
Я выдохнула.
— А тебе… не прилетит?
Он моргнул.
— Что?
— Ну… тебя ждут, — я отвела взгляд, разглядывая складку на одеяле. — Вдруг ругаться будут.
Секунда тишины.
И вдруг он тихо прыснул смехом. Не громко. Не зло. Так будто я сморозила глупость.
Я подняла глаза.
— Котёнок, — мягко, но с лёгкой насмешкой. — Здесь я самый главный. И если кто-то и может ругаться, то только я.
У меня вспыхнули щёки.
Котёнок?!
— Понятно… — пробормотала я, чувствуя, как предательски краснею.
Господи, что я вообще несу.
Сморозила глупость. Но он не смеялся надо мной. Он смотрел так… внимательно.
— Ты переживаешь, что меня отругают? — тихо спросил он.
— Нет, — слишком быстро ответила я.
Он прищурился.
— Врёшь.
Я закусила губу.
— Просто… — пожала плечами. — Ты и так всё время здесь. Из-за меня.
В его взгляде что-то потемнело. Стало глубже.
— Я здесь не «из-за», — медленно сказал он. — Я здесь потому что хочу.
Сердце снова сделало странный кульбит. Я отвернулась, чтобы он не увидел, как меня это задело.
— А этот Грег… кто он? — всё же спросила я, будто невзначай.
Макс задержал взгляд на мне на секунду дольше обычного.
— Человек, который очень хочет со мной поговорить.
— И ты не боишься его заставлять ждать?
Уголок его губ приподнялся.
— Пусть подождёт.
Он чуть наклонился ближе.
— Ты важнее.
И от этих слов стало… опасно тепло. Палата вдруг показалась меньше. Тише. Интимнее. Где-то за стенами клиники, возможно, действительно ждал какой-то мистер Грег.
Но здесь, на этой кровати, в этом полумраке, был только он. И я.
И вопрос, на который он всё ещё не ответил: Что за мир я вспомнила?
И почему он в нём так спокоен?