Я Тебе Не Сказка

1. Знакомство с картиной

Держа плечом телефон у уха, я нарезала овощи для салата. Началась весна и мне резко захотелось приготовить что-то полезное. Поддавшись этому порыву с утра пораньше, быстро сбегала в магазин на соседнюю улицу и накупила все, что идеально подойдет для правильного питания. Но я-то себя знаю — дольше, чем на два дня, меня не хватит. Даже начинать не стоит. Тем не менее хотя бы сегодня я пообедаю и поужинаю вкусным супчиком и полезным салатом.

— Да нет, мамуль. Ты же знаешь, что в отпуск я еще не скоро. Планируйте свою поездку на море без меня на всякий случай. А если все же получится, с удовольствием к вам с папой присоединюсь, — бормочу в трубку, внимательно следя за собственными движениями, дабы не порезаться. Мельком поглядываю в окно со своего третьего этажа и изредка улыбаюсь от наслаждения.

Все-таки весеннее солнце куда приятнее зимнего, пусть на улице еще по-прежнему прохладно.

— Ну ты как всегда, в общем, — не без досады в голосе произносит в ответ мама, тяжело вздыхая. — Пашешь в этой конторе за копейки и никакого отдыха. Милая, так ведь нельзя.

— Я очень даже отдыхаю, не преувеличивай.

— Да? И когда ты ходила куда-то просто погулять в последний раз?

Ожидаемо замолкаю, пытаясь сформулировать достойный ответ на вопрос.

— Ну-у-у... Мы с Женей на прошлых выходных ходили в торговый центр, в кинотеатре были, — кривлюсь, тут же осознав, насколько это жалко прозвучало. — И сегодня мы вот тоже поедем в наш местный художественный музей. Ее знакомая пригласила нас на выставку новой коллекции картин.

Мама хмыкнула, тоже с чем-то возясь на фоне дома.

— Твоя подруга — замужняя молодая женщина с двумя детьми-школьниками. Разве это отдых? Я говорю о ночных клубах и дискотеках. Кирюш, я понимаю, что раньше мы были довольно строгими родителями и тщательно следили за тем, чтобы ты не попала в плохую компанию. Но тебе скоро двадцать пять, пора начинать жить, встречаться с мужчинами, пробовать что-то новое...

— К твоему сведению, с мужчинами я общаюсь и встречаюсь. Иногда. Прошу тебя, не дави на меня. Я живу так, как считаю нужным и как чувствую. Если хотите внуков, то вперед с подобными претензиями к старшей дочери. У нее вон муж уже как раз есть.

— Ой, с вами обеими просто невозможно разговаривать. Вам говоришь об одном, а вы — о другом, стрелки вечно переводите.

— Просто не надо за нас переживать, — улыбаюсь и откладываю нож на стол. Высыпаю нарезанные овощи в миску. — Мы большие девочки и сами разберемся. А вы с папой наслаждайтесь друг другом и ни о чем не беспокойтесь.

— Ну да, если что-то и произойдет, то нас просто поставят перед фактом. Ладно, девочка моя. Я тоже пойду готовить обед, сериал свой включу. Целую. Не забывай нам звонить со своей работой.

— Целую. Привет папе.

Отключившись, убираю телефон и гляжу на время. Надо торопиться, чтобы успеть собраться и еще заехать за Женькой.

В темпе покончив с готовкой и вкусно покушав, я отправляюсь в душ. Ненавижу, когда после кухни от одежды и волос пахнет едой. Приняв водные процедуры, надеваю заранее приготовленный наряд, а именно: укороченные джинсы с клетчатой рубашкой. Сушу феном волосы, расчесываю их и, в который раз задумываюсь о том, чтобы подстричься. Пока не решаюсь.

Воспользовавшись утюжком, выпрямляю слегка волнистые пряди и подкрашиваюсь. Парочка пшиков духами — и я готова.

М-да, мама, похоже, права. Моя жизнь реально скучна и неинтересна, раз даже на банальную выставку картин я собираюсь так тщательно. На мероприятия по типу молодежных дискотек и вовсе не хожу, потому как моя лучшая подруга действительно имеет мужа и детей, а самой лень посещать подобные места. Да и в конторе, где работаю, меня окружают в основном женщины и мужчины за сорок.

Слегка взгрустнув из-за подобной участки серой мыши в свои двадцать четыре года, я постаралась не вешать нос. Не всем же быть тусовщиками.

Написав подруге сообщение с текстом о том, что выезжаю, я покинула свою квартиру, села в машину и направилась по наизусть знакомому адресу. Доехала минут за двадцать и даже двигатель не успела заглушить, как из своего подъезда выскочила Женя — слегка взъерошенная и при параде.

Прыгнув ко мне в машину на переднее сидение, она радостно велела:

— Кира, поехали скорее, пока Коля не передумал. Ты бы знала, каких сил мне стоило его уговорить посидеть с малыми пару часов. Заколебал тоже! Будто я не человек и мне не хочется отдохнуть от двух вечно чего-то требующих школьников.

Слушая привычный монолог из уст молодой женщины, я втопила газ в пол и двинулась в сторону названого ею же адреса.

Жене двадцать девять лет и у нее двое детей — мальчик и девочка, учащиеся в третьем и первом классах. С мужем они живут дружно и с уважением друг к другу, но вот что касается родительских обязанностей, то с детьми в основном бывает Женька. Коля же целыми днями работает, а по вечерам часто проводит время с друзьями, если дома нет никаких дел. Поэтому да, побыть нам с ней вместе, только вдвоем, проблематично.

Достав из сумки маленькое зеркальце, подруга стала поправлять свои густые каштановые кудри, собранные в высокую прическу. Большие голубые глаза радостно блестели от возможности хоть немного развеяться подальше от домашних хлопот. И, наблюдая вот такие моменты регулярно, я радуюсь тому, что пока не замужем и могу вдоволь наслаждаться своей свободой.

Слушая новости их семейства, произошедшие за последние двадцать четыре часа, я продолжала вести машину по дорогам нашего не большого, но довольно развитого города. Не мегаполис, конечно, но имеем все необходимое для комфортной жизни.

Когда наконец-то показалось здание в два этажа чуть поодаль от других, я облегченно выдохнула.

— Вот и он! Тот самый музей. Давно хотела сюда заглянуть, но все никак, — сменив пластинку, шатенка отстегнула ремень безопасности и первой выбралась из автомобиля.

Я последовала за ней. Немного поежилась на холодном ветру и подтолкнула ее быстрее двигаться ко входу. И как только мы оказались внутри, я мысленно разочаровалась, когда увидела какого-то провинциального вида выставку. По залам лениво прохаживались люди, разглядывая развешанные на стенах полотна.

Само собой, не ожидала увидеть тут выставку именитых художников, но все же.

Постаравшись не подать вида своего истинного впечатления, я широко улыбнулась, когда к нам приблизилась женщина лет тридцати и поприветствовала. Представилась она Валерией — той самой знакомой моей подруги. И сама Женя выглядела по-прежнему воодушевленно, поэтому я не смела портить ей настроение.

Как ни странно, но я умудрилась даже втянуться. Когда Лера стала нас водить за собой и демонстрировать картины с подробным рассказом о каждой из них, стало по-настоящему интересно. Имена авторов подобного творчества мне ни о чем не говорили, и все равно я с удовольствием слушала истории создания того или иного изображения. Но так как сам музей находится только на первом этаже и довольно-таки маленький, экскурсия оказалась быстрой, после чего мы все разбрелись по залу.

Взяв для себя стакан с водой, я оставила Женю с Валерией, а сама неспешно бродила от одного края зала к другому, по второму кругу разглядывая представленное тут искусство.

Задумавшись о своем, я лишь мельком бросила взор в один из углов, куда мы, кажется, не подходили.

Приблизившись к заинтересовавшей картине, убедилась в том, что вижу ее действительно в первый раз. Сделала еще пару шагов вперед и остановилась, вперив внимательный взор на полотно перед собой размером семьдесят на пятьдесят сантиметров. Мрачная, темная и не вызывающая ни капли позитивных эмоций.

Ну в самом деле, как может вызвать радость вид того, как на толстых ржавых цепях, подвешенный за руки, висит в воздухе молодой мужчина? Довольно красивый, мощный физически, но с растрепанными темными волосами и весь израненный. Если не считать цвета крови на нем от мелких ран и цвета его чуть смуглой кожи, то картина целиком состоит из всех оттенков черного. Жутковато. Но что еще более жутко, так это взгляд пленника исподлобья, обращенный прямо ко мне.

Уже собираясь поскорее пройти мимо, я застыла, словно к полу приросла, стоило взглянуть в его глаза. Такие же черные, как и тьма вокруг него, почти полностью сливаются со зрачками. Холодные, демонстрирующие сильный дух и как будто равнодушные, словно повисеть на этих цепях для мужчины привычное дело, только несколько утомительное.

Смотрю на него и не могу перестать. Клянусь, пытаюсь пошевелиться, но не получается!

Начав испытывать самую реальную панику, я была спасена от этого странного наваждения подоспевшими ко мне подругой и Валерией. Они остановились по обе стороны от меня и тоже взглянули на полотно. Только тогда я наконец-то смогла вновь почувствовать собственное тело.

— Какой красавчик, — с улыбкой хищницы кивнула Женька, будто смотрит на... просто картину.

— Что это за жуть? — обратилась я к Лере, часто моргая после болезненных гляделок с этим "красавчиком".

— А, это. Мы на самом деле вообще не хотели выносить ее в зал, не стали придумывать какую-то вымышленную красивую историю для неё. Навряд ли кто-то захочет купить такое, если только он не психопат.

— Ну или одинокая женщина, — добавила шатенка, продолжая облизываться на мускулистое тело мужчины, что сверху и до пояса было обнажено, представлено во всей красе. Буквально с прорисовкой каждого мускула и каждой царапинки. — Я бы точно купила, но муж не поймет.

На что могла смотреть я, так это на лицо безымянного пленника, на его спадающие на лоб короткие волосы и на кровь, выступающую на его теле и на израненных от кандалов запястьях.

— Увы, пока такой женщины тут, кроме тебя, не нашлось, Женька. Ни художник, ни история этого изображения неизвестны. Оно попало к нам в коллекцию где-то полгода назад. Притащили ребята-диггеры. Лазили по заброшке в какой-то дыре в сотнях километрах отсюда и наткнулись на картину, валяющуюся среди обломков. Хотели бросить там, потом забрать и оставить себе, но в итоге привезли сюда. Думали, получится продать подороже, но кому она нужна. Наш музей купил по дешевке. Заменили раму и пытались отреставрировать само полотно, но не вышло. Вообще изменениям не поддалось. Даже не смогли определить, на какого типа бумаге рисовалось и чем.

Приглядевшись, я заметила, что в самом деле ткань местами потрепана и стерта, но в остальном остается через чур детальной. Словно смотрю на кадр из фильма, поставленный на паузу.

Собираясь произнести что-то еще, Валерия была прервана кем-то из гостей выставки. Некий пожилой мужчина тоже захотел ее личного внимания и подозвал к себе. Извинившись перед нами, женщина отправилась к нему. Женя тоже рядом со мной не задержалась, быстро потеряв интерес к картине. Ей позвонил Коля, наверняка просящий поскорее вернуться домой, и она отошла для разговора.

Я же осталась еще ненадолго, уже более осторожно рассматривая ее и стараясь не смотреть больше в глаза нарисованному мужику. Глупо? Наверняка. Но то ощущение, что я испытала пару минут назад... его не описать словами, наваждение, не иначе. Плюс голова вдруг разболелась.

В последний раз взглянув на загадочное полотно, поспешила уйти прочь. Осушила еще стакан воды и только тогда чуть-чуть очухалась, однако желания продолжать осмотр местного искусства не было. Очень кстати вернувшаяся Женя с недовольством сообщила, что мужу срочно понадобилось уехать по работе и дети остались дома одни.

Дождавшись, когда Лера освободится, мы от всей души ее поблагодарили, попрощались и направились к выходу из зала. И уходя, я в последний раз взглянула в ту сторону, откуда была видна часть той самой картины. Даже по дороге домой, краем уха слушая болтовню Жени, не переставала думать о ней. Или о том, кто на ней изображен.

Завезя шатенку домой, отказалась от чая и отправилась к уже своему жилищу, находясь в весьма неопределенных чувствах. Что это вообще такое было со мной?