Нелюбимая. Второй не стану

Глава 7

На следующий день

Равнодушно снимаю платье с вешалки и кладу на диван. Оно струящееся, цвета молока. Оно должно нести приятные эмоции, но будет ассоциироваться у меня с чем-то негативным. Надеваю платье, причесываюсь, на автомате наношу макияж…

Сегодня день рождения отца. Ему исполняется пятьдесят пять. Крашу губы красной помадой. Рука дрожит, и получается неровно. Я смазываю помаду, оставляя на тыльной стороне ладони кровавый след. Похоже на метку.

Медленно подхожу к окну. На улице жизнь бьет ключом. Женщина ведет ребенка на детскую площадку, какой-то мужчина несет из магазина пакеты с продуктами. Все кругом живут своей жизнью…

Мысли путаются…

Глубоко вдохнув, выхожу из квартиры и сажусь в машину такси. Водителю скучно, он пытается разговорить меня. Я не отвечаю. Мне не до этого….

Как я скажу отцу? В какой момент? Огорошу его прямо с порога или позже, после того как все попьют чай с тортом? Представляю… «Пап, с днем рождения, вот твой подарок. И еще… твоя жена тебе изменяет с моим бывшим женихом и наняла киллера, чтобы тебя убить». Даже эти ужасные слова не способны в полной мере передать кошмар реальности.

Сердце стучит где-то в висках, тяжело и гулко. Я боюсь. Боюсь его боли. Боюсь его взгляда. Боюсь, что он мне не поверит. Боюсь, что поверит…

*****************

В доме отца пахнет жареным мясом, дорогими духами и ложью. Из гостиной доносятся радостные голоса гостей и веселая музыка. — Сонечка, ну наконец-то! Заходи, заходи, все уже собрались, только тебя ждем, — улыбаясь во весь рот, жена отца впускает меня в дом.

Прохожу в гостиную и сажусь за стол, ломящийся от разнообразных блюд. Отец выглядит счастливым, его глаза блестят, и он что-то рассказывает молодому человеку, сидящему рядом. Я никогда его не видела, но его лицо кажется мне смутно знакомым…

С другой стороны от именинника сидит мой бывший жених… любовник его жены. Зачем он здесь? Отец вряд ли стал бы его звать — это сделала лживая гадина, чтобы он помирился со мной.

На автомате поздравляю отца, вручаю ему подарок и занимаю свободный стул. — Дочка, ты чего такая? Сидишь как на похоронах. Улыбнись, у папы день рождения, — мягко упрекает меня отец. — Я на год старше стал… почти старик, скоро пенсия. Ужас.

— Дорогой, да ты что… Какой ты старик? Ты у меня еще ого-го, — слащаво улыбается его жена. Противно даже смотреть на неё…

Внешне всё безупречно — на столе хрусталь, серебро, элитный алкоголь, изысканные блюда, гости демонстрируют веселье, именинник счастлив. Но я знаю, что всё вокруг пропитано предательством, и это омрачает светлый праздник.

От переживаний еда кажется безвкусной. Украдкой наблюдаю за Степановой и вижу, как она ухаживает за нелюбимым мужем: ласково касается его руки, поправляет салфетки, подкладывает ему еду, подливает вино.

Ведет себя как заботливая супруга… А потом бросает взгляд на своего любовника. Томный, страстный, влюбленный… Она играет в опасную игру. Прямо здесь, рядом с ничего не подозревающим мужем. Её будоражит опасность и близость разоблачения.

Абсурд происходящего давит на виски… Ловлю взгляд отца, обращенный на супругу. Он улыбается ей, и в этой улыбке столько тепла и любви, что у меня внутри всё обрывается и катится в бездну. В эту секунду я поняла, что не смогу. Не сейчас. Не в его день рождения, не среди этого праздничного абсурда. Не смогу стать тем, кто одним предложением убьет его мир раньше, чем это сделает киллер.

Степанова с довольным выражением лица достает из шкафа красивый конверт. — Дорогой, поздравляю тебя с днем рождения, — ее голос был томным, медовым. — Ты так много работал и заслужил это, — протягивает ему конверт.

— Спасибо, Надюша… Интересно, что это, — с любопытством раскрывает конверт. — Охотничий тур! На кабана? В тех угодьях? Надюша, да ты с ума сошла! Это же… Я сто лет об этом мечтал! — по-детски радуется он.

Он вскакивает со стула, хватает жену в охапку, кружит в танце. В его глазах восторг, а в ее — пустота. В них не было ни капли той нежности, которую она до этого момента так старательно изображала. И тут меня осеняет — она задумала у***ь мужа на охоте. Это проще и легче замаскировать под несчастный случай…

От этой мысли мой желудок сжимается в тугой, болезненный комок. Она дарит ему не путевку на охоту, а красиво упакованную путевку на тот свет. Она дарила ему не мечту. Она дарила ему гроб. Я отвожу взгляд, пытаясь проглотить ком в горле. В моей руке телефон с чудовищной записью. Одно движение, и я сорву маску с этой лживой стервы…

— Папа, у меня созрел тост, — решительно произношу я. — Но сначала тебе надо кое-что послушать.