Мой ковбой Мальборо

11глава.2часть.

Они вошли в небольшую кофейню недалеко от офиса. Без лишнего официоза, но с тихой музыкой и прохладой, за которую в такой день хотелось обнять весь кондиционер целиком.

Он уточнил, что она будет и сразу заказал два бизнес-ланча, учитывая её вкус.

Когда официант отошёл с принятым заказом, Арсений сказал:

— Кстати… Я всё-таки успел мельком взглянуть на вашу схему. Интересно. Особенно то, как Вы структурировали согласования по аренде и подрядчикам.

Вера подняла взгляд, не скрывая удивления.

— Мельком?

Он кивнул:

— Пока Вы были слишком заняты тем, чтобы спасти мою фирму от юридического апокалипсиса.

Выдержав паузу, он чуть наклонился вперёд, облокотился локтями на стол и добавил:

— Покажете? Хочу прочитать внимательнее.

Вера кивнула, раскрыла папку, достала верхний лист с собственной схемой, сделанной от руки, аккуратно и чётко вычерченной, и придвинула его к нему.

Арсений взял его и начал читать.

Вера сделала вид, что ищет что-то в сумке, но на самом деле ловила каждое движение его глаз.

Она сидела почти не дыша, будто от этого зависело, как повернётся вся её дальнейшая работа.

Он ничего не говорил. Просто читал. Внимательно. Медленно. Строчка за строчкой.

И в этот момент ей показалось, что в кофейне стало слишком тихо. Слишком жарко. Или наоборот слишком холодно.

«Одобрит или забракует? Скажет «чепуха» или «вот это оно».

Она редко сомневалась в своей работе, особенно в чётких схемах, там, где логика сильнее эмоций.

Но сейчас всё было иначе.

Не потому что он её руководитель.

Потому что это Стрельцов.

И ей до нелепого хотелось, чтобы он увидел не просто исполнительницу. И не ту взбалмошную девчонку, которая ещё совсем недавно обвиняла его во всех смертных грехах. А профессионала. Партнёра. Человека, на которого можно положиться.

— У Вас красивый почерк…

«Что? Почерк?.. Это здесь причём?» — разволновалась Вера.

— Вы решили переделать весь процесс? — спросил он, когда им принесли воду.

— Не переделать. Настроить. Сейчас всё хаотично: договоры есть, формально всё закрыто, но логики в системе ноль. Люди работают как умеют, причём, каждый по-своему. А потом начинаются накладки.

— Звучит… знакомо, — усмехнулся он. — Большинство процессов у нас держатся на инициативе и интуиции. Пока всё работает никто не задаёт вопросов, а когда всплывает проблема — ищем, кто виноват, а не почему не так.

Вера немного смягчилась. Такой уровень самокритики приятно удивлял.

— Я составила базовую структуру, — пояснила она. — Пока только на основе «Мальборо». Но даже одного клуба хватило, чтобы понять, где всё сыпется.

Он кивнул, продолжая изучать схему.

— Думаете, её можно масштабировать?

— Возможно. Но я не берусь судить, пока не увижу документы по другим клубам.

Она сделала паузу.

— Если выстроить систему по этому принципу и ввести общую архитектуру, дальше всё будет проще и надёжнее. Тогда не придётся каждый раз начинать всё с нуля.

Он смотрел на неё, не перебивая.

— Я не говорю, что кто-то до меня делал плохо. Савельев работал в рамках своего функционала, по задачам. Не по системе, а по ситуации. И в этом суть проблемы: когда нет структуры, ситуация рано или поздно начнёт управлять процессом.

Он посмотрел на неё внимательно, потом едва заметно усмехнулся:

— Никто до вас не хотел в это вникать. Все делали, как получится. А Вы… как должно быть.

Вера не сразу ответила. Просто кивнула, будто это не комплимент, а констатация.

А потом спокойно сказала:

— Я просто не умею работать вполсилы.

Он кивнул — коротко, по-мужски. Без слов, но понятно.

— Хорошо. Тогда мы сделаем так: Вы проверите другие объекты. Если подтвердится, внедряем вашу схему на всю сеть.

— Принято, — коротко ответила она, складывая бумаги обратно в папку.

В этот момент подошёл официант и начал аккуратно расставлять блюда прямо на стол: горячее, салат, хлеб, сок. Всё по стандарту, но выглядело вполне достойно.

Пожелав им приятного аппетита, он бесшумно удалился.

Арсений, не отрывая взгляда от своей тарелки с куриной грудкой и овощами на гриле, почти машинально подвинул к ней приборы — точно, аккуратно, как будто так и должно быть.

Некоторое время они ели молча. Каждый был погружён в свои мысли.

Вера успела заметить, что Арсений ел спокойно, сосредоточенно, не отвлекаясь даже на телефон, который пару раз издавал странные звуки.

В нём не было ни суеты, ни резких движений. Всё происходило будто под внутренним таймером, который он сам же и настроил.

— У Вас такой уровень вовлечённости, — сказала она, нарушая тишину, — что я начинаю подозревать: Вы вообще отдыхать не умеете.

Он усмехнулся, не сразу отвечая.

— Если честно… разучился. И, кажется, даже не заметил, когда и как это произошло.

— Вообще никогда? Даже на пару дней, чтобы сменить обстановку?

— Ну… однажды я попробовал. Уехал в Карелию на несколько дней. Связь была отвратительная, и всё равно звонили каждый час.

Она качнула головой:

— Потрясающий уровень разгрузки.

Он хмыкнул.

— Когда-то было иначе. Я нырял, прыгал, гонял на сноуборде. А потом… просто стало некогда. Бизнес сначала даёт энергию, а потом сжирает. Если не фильтровать.

Вера посмотрела на него чуть внимательнее.

— И не скучаете по тому, как было?

Он замолчал на пару секунд.

Потом тихо, без улыбки, но честно:

— Скучаю. До дрожи. Ведь в офисе я всегда держу себя в узде. Контроль. Ответственность. А в отпуске… если он вообще случается, просто отпускаю поводья. Горные лыжи, парапланы, погружения. Было бы время… прыгнул бы с моста где-нибудь в Новой Зеландии. Только для этого нужно, чтобы кто-то в офисе не ждал моей команды на каждый чих.

Она взглянула на него и вдруг поняла, что вот сейчас он говорит не как руководитель, а как обычный человек, который давно не позволял себе отдохнуть по-настоящему. И теперь с осторожной надеждой смотрит на то, что кто-то может взять на себя часть этого груза ответственности.

— Значит, у меня важная миссия, — сказала она мягко. — Спасти Вас от выгорания.

— Именно, — серьёзно кивнул он. — Только не забудьте подписать акт приёма-передачи полномочий.

Они оба улыбнулись. И тишина между ними вдруг оказалась на редкость комфортной.

А потом Арсений, не глядя на неё, тихо спросил:

— А вы? Вы умеете отдыхать?

Вера чуть удивилась — то ли вопросу, то ли тому, что он вообще заинтересовался. Подняла взгляд.

Он тоже посмотрел на неё в ожидании ответа. Прямо, но без нажима.

— Конечно. Иногда гуляю с подружками. Вы их видели… — она запнулась, отвела взгляд и чуть покраснела. — Когда мы познакомились.

— Я помню, — тихо ответил он.

— Иногда просто читаю книги, смотрю фильмы. Люблю спорт, музыку. Всё по настроению, — продолжила она, спеша вернуться в безопасную зону.

Затем пожала плечами:

— Не прыгаю с тарзанки, увы. Боюсь высоты.

— Серьёзно? — спросил спокойно, но в голосе прозвучало искреннее удивление. — А так и не скажешь.

— Внешность обманчива. А на деле… я дрожу на любом балконе выше третьего этажа, — сказала она, не скрывая иронии над собой.

Он усмехнулся:

— Зато стоите на земле гораздо увереннее, чем большинство.

— Иногда — да. Иногда… просто делаю вид.

— А в тот вечер… — начал он осторожно. — Когда мы впервые встретились. С Вами был парень. Илья. Вы с ним встречаетесь?

Она чуть приподняла бровь:

— С Ильёй? Нет. Он просто друг. Романтики там меньше, чем в бухгалтерском отчёте.

Он усмехнулся, будто это его и не особенно волновало. Но, возможно, именно этого ответа и ждал.

— Понял.

Ей тут же захотелось спросить, кто была та блондинка, что подходила к нему в тот день. Но она промолчала.

И снова между ними повисла та самая тишина — плотная, тёплая, в которой не нужно было спешить с выводами.

И в этой тишине, между цифрами, ланчем и иронией, вдруг стало ясно: что-то сдвинулось.

Незаметно.

Но необратимо.