Мой ковбой Мальборо

11глава.1часть.

Вероника.

В офисе было прохладно. Система кондиционирования справлялась с жарой на ура, в отличие от её собственного организма, который всё ещё пытался прийти в себя после их с Арсением поездки в комитет.

Она зашла в свой кабинет, осмотрелась и улыбнулась. Затем прикоснулась кончиками пальцев к губам, опустилась в кресло и прикрыла глаза.

Перед ней всплыло всё — его лицо в тот момент, тёплое дыхание, его близость. Его запах — не резкий, не тяжёлый, но до невозможности мужской и будоражащий.

И взгляд… — прямой и спокойный. Без капли сомнения.

Губы будто всё ещё горели. Помнили его поцелуй — краткий, но уверенный и внезапный, и абсолютно неуместный.

Но для неё — как удар током. Всего пару секунд… и всё внутри перевернулось. Особенно учитывая то, что в последний раз она целовалась… Господи, когда это было? Точно… на встрече выпускников. С Димкой Лаптевым.

С тех пор прошло два года.

Теперь это был Арсений.

Спокойный, конкретный, точно знающий, чего хочет. Без намёков, без лишних жестов. Просто взял и сделал.

Стрельцов. Холодный, собранный, вечно контролирующий всё вокруг. А поцеловал её так жарко, и так уверенно, будто имел на это полное право.

Почему?

Из-за вспышки эмоций?

Из-за ревности? Кажется, Макс ему не очень понравился.

Из-за спортивного интереса?

Или из-за обоюдной симпатии?

Он ведь ничего не сказал. Ни до, ни после.

Просто взял и поцеловал. Очень по-стрельцовски!

Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что Вера даже не успела выдохнуть. А теперь не могла вдохнуть.

Складывалось ощущение, что он давно всё решил, просто ждал подходящего момента. Хотя насчёт момента Вера могла бы и поспорить: лицензия, жара, гонки как на ралли и тут на тебе… поцелуй.

Лихо он это провернул, ничего не скажешь.

А вдруг у него кто-то есть?

Например, та блондинка, которую Вера мельком видела в клубе в день открытия. Слишком красивая и слишком ему подходящая. Да и вела она себе тогда… не как подруга. Но если она его девушка… почему её больше не видно. Да и Арсений ещё ни разу при ней не говорил ни с кем по телефону на личные темы…

Вера сжала пальцы в кулачки.

Глупо. Абсолютно глупо было об этом думать.

Но мысли не слушались. Они упрямо возвращались к одному и тому же моменту — к их поцелую.

Арсений её поцеловал! Её! Веру! Это же… это же вау!!!

И каждый раз сердце снова сбивалось с ритма.

Вера покачала головой и открыла ноутбук. Нет, думать об этом сейчас — последнее дело. Перед ней лежали распечатки, таблицы, договоры. К счастью, Арсений дал ей полную свободу действий и теперь ей было крайне важно не облажаться.

Прошло полтора часа.

Она вошла в тот самый ритм, когда бумажная рутина оживает. Статьи, сроки, подписи — всё постепенно выстраивалось в схему. Не стройную, но читаемую.

Появлялось понимание: как идут обязательства, кто за кем, где подстраховка, а где только формальный воздух, прикрытый красивыми словами.

Бухгалтерией она не занималась, но даже без цифр было ясно: за внешним порядком скрывается шаткая конструкция.

Документы от прежних владельцев клуба были ожидаемо хаотичны: бессистемный бардак, местами на грани правового нигилизма. Формулировки в духе «по согласованию сторон», обязательства без штрафов, сроки без привязки.

Пары абзацев хватало, чтобы понять — работали на доверии и на скорую руку, надеясь, что ничего не всплывёт. Но всплыло бы обязательно. И именно в самый неподходящий момент. Непонятно на что они рассчитывали.

Но куда больше Веру удивило другое. Документы, оформленные уже при передаче клуба Арсению через «Эгиду», выглядели образцово. Чёткие формулировки, грамотные шаблоны, выверенные пункты. Всё по стандарту, без сучка и задоринки.

И всё же, чем дольше она смотрела на это со стороны, уже в роли человека, отвечающего за весь блок, тем отчётливее чувствовала: это набор разрозненных решений. Всё выполнено правильно, но вместе они не складываются в управляемую конструкцию.

Не потому что кто-то ошибся. А потому что никто не обязан был выстраивать систему целиком.

Каждый сделал свою часть в рамках задачи. Просто теперь, собранные в одной точке, эти решения напоминали оркестр без дирижёра. Звук есть. А вот музыки нет.

Это было её личное наблюдение. И обсуждать его с Арсением она не собиралась. У неё не было цели критиковать — только понять, как выстроить всё так, чтобы это, наконец, заработало как единое целое.

Вера достала чистый лист и начала рисовать схему.

Разделила блоки: аренда, поставщики, персонал, лицензии, подрядчики. Прописала цепочки согласований, базовые формулировки, ключевых ответственных.

Она не просто проводила аудит. Она создавала систему, по которой можно будет работать дальше. Модель, способную масштабироваться.

— У вас тут всё кипит, — заметил он, скользнув взглядом по её столу, усыпанному распечатками, документами и её записями.

Вера вздрогнула и резко подняла голову. Только теперь она заметила, что Арсений стоит почти вплотную. Она настолько увлеклась схемами, что даже не услышала, как он вошёл в кабинет.

Это была их первая встреча после поцелуя. Прошло всего пару часов, но воспоминание об этом касании вспыхнуло так ярко, будто это случилось только что. Она ощутила, как внутри всё сжалось и тут же заставила себя взять себя в руки.

— Чёрт… — выдохнула Вера и откинулась на спинку кресла. — Простите. Я тут немного увлеклась...

Фраза прозвучала неожиданно двусмысленно, и Вера слишком поздно это поняла. Щёки предательски вспыхнули, и она поспешно отвернулась к столу, будто ищет нужную бумагу.

Он улыбнулся, слегка склонив голову:

— Обожаю смотреть на огонь, воду и на то, как кто-то так увлечённо отдаётся… работе. Если бы вся моя команда работала с такой же самоотдачей, я бы давно смог позволить себе расслабиться.

— Неожиданно… но приятно слышать. Постараюсь оправдать ваше доверие.

— Только не превращайте это в крестовый поход. Вам для этого ещё понадобятся силы.

Он взглянул на часы.

— Предлагаю пообедать. Заодно обсудим, что вы уже успели обнаружить.

Она чуть замялась. Быстро пробежалась взглядом по столу, по своим наброскам. Потом взглянула на него. Его взгляд был спокойным, даже нейтральным. Ни намёка на утренний инцидент, ни давления.

— Только по делу, — предупредила она.

— Только по делу, — подтвердил он, усмехнувшись. — И без поцелуев. Для первого раза, мне кажется, вполне достаточно.

— Кажется, вы, Арсений Викторович, не восприняли мои слова всерьёз… Больше никаких поцелуев. Это был первый и последний раз! — строго сказала она, хотя сердце уже забилось где-то в горле.

Затем встала, зачем-то кивнула, опустила взгляд на стол и принялась суетливо собирать документы. Как будто порядок на столе мог навести порядок в её голове. Сложив всё необходимое в папку, она повернулась — и вдруг поняла, что они стоят слишком близко… в полушаге. Опасно.

Арсений смотрел на неё спокойно, внимательно. Ни тени улыбки.

— Жаль, — сказал он тихо. — Обычно после слова «последний» начинается всё самое интересное.

— Вы просто невыносимы… — пробормотала Вера, закатывая глаза.

— А ты — невыносимо красива… ещё и умна.

Он сделал паузу, глядя прямо, почти в душу, и добавил:

— Термоядерная смесь.

В воздухе будто щёлкнул выключатель. Пространство между ними наполнилось электричеством… плотным, резким, как перед грозой. Стало тяжело дышать.

— Тогда Вам стоит держаться от меня подальше. После ядерных взрывов никто не выживает, — тихо сказала она.

— Поздно… я уже в зоне поражения…

Произнес он это без тени улыбки. Спокойно, глухо. Почти шёпотом. Но в голосе прозвучало то самое — не игра, не флирт, не шутка. Факт. Как диагноз.

Вера опустила глаза. На долю секунды. Не потому что не знала, что ответить. А потому что знала слишком хорошо. И любое слово сейчас стало бы признанием. Но всё-таки произнесла:

— Тогда… — выдохнула она. — Постарайтесь хотя бы не приближаться к эпицентру.

В дверь постучали, и Вера резко отпрянула от Арсения, больно ударившись ногой об стул.

— Дьявол! — выругалась она, поджимая ногу.

В проёме показался Саня. Он окинул их быстрым взглядом, приподнял бровь и усмехнулся:

— Не знал, что ты меня так нежно называешь… Но я польщён.

Вера уже открыла рот, чтобы возразить, но Арсений опередил её:

— Не обольщайся, Саня. Это Вероника ко мне так ласково обращается.

Саня хмыкнул, театрально приложив руку к сердцу:

— Ну, в таком случае снимаю шляпу… и уступаю звание.

Она быстро взяла себя в руки, выпрямилась и, будто невзначай, сказала:

— Ладно. Вы тут… поговорите. А я пока пойду, перекушу.

И, не дожидаясь ответа, вышла, стараясь идти спокойно, хоть и чувствовала, как спина буквально горит от его взгляда.

Она вышла на улицу и спросила у незнакомой девушки у входа, где поблизости можно перекусить. Выслушав сбивчивый рассказ, решила, что справится сама.

На небе не было ни облачка. Стояла изнуряющая жара, воздух будто стоял стеной. Вера начала бессистемно оглядываться в поисках кафе — лишь бы отвлечься, лишь бы перевести дыхание.

Вдруг рядом притормозила машина. Странно, что она вообще это заметила. Окно опустилось, и из салона донёсся знакомый голос:

— Кажется, мы договаривались пообедать вместе. Куда же Вы так быстро убежали без меня? — спокойно спросил Арсений.

Его голос звучал ровно, без обвинения.

Она остановилась, чуть приподняла бровь и, не поворачивая головы, ответила:

— Не хотела мешать вашему с Александром словесному пинг-понгу.

Он усмехнулся.

— А я-то думал, вы просто решили меня наказать. Голодом.

Она всё-таки посмотрела на него — коротко, но с тем самым взглядом, в котором читалось больше, чем хотелось бы.

— Ну что Вы, я не настолько кровожадна…

Арсений слегка наклонился и изнутри открыл переднюю дверь.

— Тогда садитесь. Я, признаться, ужасно проголодался.