Дверь музея тихонько скрипнула, когда Макс толкнул её плечом. Свет внутри был холодным и стерильным, но сразу же возникло странное ощущение, словно пространство уже помнило их присутствие. Макс огляделся, держа в руке сканер, готовый зафиксировать любое нарушение законов физики.
«Странно, — сказал он, — я никогда раньше здесь не был, но…»
Селена повернулась к нему с легкой ухмылкой:
— Никогда, говоришь? — Она провела рукой по витрине. — Тогда я официально заявляю: этот музей — наш личный кошмар, и он встречает нас как старых друзей.
Они шли вдоль стен, и тут Селена заметила яркое пятно помады на одной из племенных масок.
«Макс, — сказала она, склонившись ближе к маске, — похоже, это мы оставили здесь свой след? Или музей просто над нами издевается?»
«Шутишь?» — Макс прищурился. — «Я этого точно не помню».
Он провел пальцами по ковру и поднял прядь своей шерсти, оставшуюся на бархатной поверхности.
«Хорошо, — сказала Селена, — похоже, мы уже были здесь… просто не помним. Что ж, у нас есть отличный повод начать паниковать».
Макс тяжело вздохнул, пытаясь осмыслить происходящее.
«Скорее всего, это сочетание геометрических аномалий и остаточного магнитного поля», — начал он. «Возможно, всё это результат какой-то манипуляции с пространственно-временными координатами».
«Ага», — усмехнулась Селена. — «И всё это выглядит так мило, когда я вижу ужас в твоих глазах».
Они подошли к шахматной доске. Украденная ранее пешка по-прежнему отсутствовала, но на отполированной поверхности оставались многочисленные следы их собственных рук, словно кто-то заранее предупредил их о её коварных уловках.
«Хм…» — Макс наклонился вперед. — «Значит, кто-то из наших противников, скорее всего, Гамбит, Уитмен, Колдун, Кикимора или Анидаг из Королевства Кривых Зеркал, устроил эту ловушку».
«Ага», — сказала Селена с улыбкой, — «а теперь нам нужно угадать, кто из них любит играть в такие забавные игры с рациональными детективами».
Сканер запищал и завибрировал. Он начал направлять их в один угол зала. Там, словно открыв портал, оказалась зеркальная комната, чьи изогнутые поверхности отражали их силуэты в нелогичных пропорциях.
«О, — сказала Селена, пытаясь себя развлечь, — посмотри на себя, Макс, растянувшийся до потолка. Ты выглядишь как подопытная крыса, забытая в ходе эксперимента».
Макс просмотрел отражения:
«Это… оптическая аномалия, вызванная кривизной зеркал и углом падения света, — сказал он. — Или, возможно, интерференция на квантовом уровне».
«Конечно, рациональность всегда спасает положение», — усмехнулась Селена. «Посмотрим, спасёт ли она нас на этот раз».
А затем отражения начали жить своей собственной жизнью. Лица и тела, которые прежде подчинялись их движениям, теперь двигались независимо, искажаясь в ужасающие гримасы.
"Макс…" — Селена подошла ближе, коснувшись его плеча. — "Это уже не смешно."
«Да», — сказал он, крепче сжимая сканер. — «И рациональный подход не помогает».
Стены начали медленно смещаться, пространство сужалось, отражения кружились вокруг них, словно живые существа. Макс резко повернулся к Селене:
«А где же зонтик, когда он так нужен?»
«Я не знаю…» — прошептала Селена. «Наверное, забыла дома, как и чувство юмора, которое раньше нас спасало».
Воздух вокруг них сгустился, металл и стекло издавали слабые стоны. Расстояние до стен теперь измерялось вытянутыми руками. Макс наклонился вперед, сверяясь с показаниями сканера:
«Селена…» — его голос дрожал. — «Если мы сейчас же не найдем выход, эта комната нас раздавит».
Селена посмотрела на него с легкой усмешкой, но в ее глазах читалась тревога:
«Ах, дорогой…» — тихо сказала она. — «Теперь мы действительно в ловушке. И смеяться уже поздно».
Стены почти сомкнулись, пространство стало плотным, отражения шептали и искажались вокруг них. Катастрофа была неизбежна.