Музей абсолютной логики. Смех, абсурд и первый привкус ужаса во рту
681 Words
Они стояли на пороге музея: Макс в своем обычном костюме, Селена со своим неизменным зонтом Louis Vuitton. Макс толкнул массивные двери, и их тихий скрип был похож на звук открывающегося старого сейфа, полного секретов, которые никому никогда не суждено будет раскрыть. Дневной свет сюда не проникал, но мягкие неоновые полосы на полу и на витринах создавали иллюзию того, что это место живое, наблюдающее, шепчущее.
«Знаешь, — начал Макс, уже ощупывая коридор своим сканером, — по всем законам физики здесь должно быть… совершенно, до смешного безопасно». Он выпрямился, глядя на Селену с гордостью, которая говорила о том, что он может доказать всему миру, что всё логично.
«Макс, — кивнула Селена в сторону стены, увешанной племенными масками, — если твоей логике что-то здесь не нравится, это не значит, что она знает правду».
Макс взял маску с длинным клювом и осторожно поднёс её к лицу Селены.
«Как интересно…» — сказал он, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, — «теперь мы можем измерить обтекаемость твоего лица».
«Макс, — усмехнулась она, — это не обтекаемость, это крик человеческой психики, скрытый в лаке и дереве. А ты выглядишь как идиот, пытаясь его примерить».
«Я рационален, — возразил Макс, — а рациональность должна победить хаос».
«Рациональность — это когда ты играешь в шахматы, где фигуры сражаются за тебя», — ответила Селена, указывая на огромную шахматную доску, на которой не хватало одной пешки. «Похоже, именно эта исчезла. Может быть, пешка боится твоих попыток рационализировать мир».
«Или же она поняла, что здесь нет никакой логики, — заметил Макс, прищурившись, — и решила сбежать».
Селена ухмыльнулась и быстро передвинула фигуру, заставив её покачиваться на краю доски.
"Видишь? Она всё делает лучше, чем ты."
Макс вздохнул и окинул взглядом инсталляции современных художников. Грозди стеклянных трубок и металлических прутьев сплетались в странный лабиринт.
«Послушай... — сказал Макс, — разве это можно назвать искусством?»
«Макс, дорогой, — Селена наклонилась к одной из «скульптур», — это не искусство, это бунт против твоей логики. Если ты сможешь объяснить его смысл, то в будущем получишь Нобелевскую премию за рациональность».
Макс попытался проанализировать: «Пластина А отражает пластину В под углом, создающим вектор С...» Но Селена уже смеялась, указывая на искаженные отражения в стеклянных трубках.
«Ха-ха!» — сказала она. — «Смотри, Макс, ты похож на длинную, вытянутую лягушку!»
«Я выгляжу идеально, — ответил Макс, прищурив глаза, — если забыть все законы физики».
«Физика скучна, Макс», — она подошла к нему и коснулась его плеча. — «Здесь всё должно быть одновременно странным, страшным и смешным».
Они добрались до зала зеркал с изогнутыми поверхностями. Сначала там было больше смеха, чем беспокойства.
«О, наконец-то твоя голова подходит для выступления в цирке», — сказала Селена, наблюдая, как отражение Макса тянется к потолку. «Посмотри на себя! Ты длиннее, чем мои планы на будущее!»
"А ты..." — Макс посмотрела на свое отражение, — "...ты похожа на трехметровую птицу с крыльями сарказма".
«О, спасибо тебе, дорогой», — улыбнулась она, — «наконец-то нашлись те зеркала, которые покажут, кто здесь действительно смешной».
Смех постепенно начал прерываться странными ощущениями: линии пола стали изгибаться, потолок слегка скрипеть, а отражения в зеркалах, казалось, шептали о нелогичности всего происходящего.
"Макс..." - сказала Селена, уже не смеясь, но с той же остроумной ноткой в голосе, - "похоже, музею мы надоели".
«Пока нет», — уверенно ответил Макс, хотя его сердце билось быстрее, — «я держу ситуацию под контролем».
Стены начали медленно сужаться. Пространство за зеркалами искажалось, линии становились изогнутыми, пол словно пытался сжать их ноги.
«Селена… — пробормотал Макс, — это не соответствует законам логики».
«Макс, дорогой, — она наклонилась ближе, — забавно наблюдать, как ты пытаешься рационализировать невозможное».
Люк в потолке был почти невидим, спрятанным в темных щелях между зеркалами. Селена заметила его, открыла зонт и использовала его как распорки. Стены замерли, но ненадолго.
Макс протиснулся первым, крепко сжимая сканер. Его сердце колотилось, дыхание участилось. Селена последовала за ним, оставляя едва заметные отпечатки на зеркальной поверхности.
Оказавшись в узком коридоре, они полностью утратили желание смеяться. Пространство вокруг них сжалось; воздух стал густым, почти осязаемым.
«Макс…» — тихо сказала Селена с улыбкой, — «…а теперь начинается настоящее веселье».
«Да», — ответил Макс, крепче сжимая сканер, — «и я не уверен, что мне нравится такое развлечение».
- Writer
