Поцелуй врага

Глава 22

— Приветствую вас, благородные лорды и леди. — Голос Райдена Вальмонтрейна разнёсся над садом, как выстрел, глубокий, спокойный, с ленивой усмешкой и ледяной, завораживающей вкрадчивостью. Он, как театральный демон, возник из темноты в обрамлении мерцающих огней — его свита держала высоко поднятые факелы, и их пламенное сияние отражалось в камнях дорожек, в листве, в зрачках застывших от страха студентов. Райден двигался неспешно, как хищник, которому некуда спешить — жертва уже в капкане.

— Как глава Студенческого совета, должен сказать: я поражён вашим поведением. И не сомневайтесь — о происшествии будет доложено преподавательскому составу.

Он говорил с холодной вежливостью и в то же время — с безжалостным торжеством. Он вкусил их страх и растерянность, смаковал каждое выражение лиц: вытянувшуюся маску вины у Сэма, затравленную улыбку у Одетт, показную дерзость у Антуанетты, резко сменившуюся паникой. Но ни одна из них не волновала его — его внимание было приковано к единственной.

Она была наверху. Галатея. И не спускалась. Упрямая, недосягаемая, его сияющая, сияющая девочка…

— Галатея, солнце моё, спускайся. Я тебя жду, — позвал он, поднимая голову, и в голосе его была ласка, угроза и нечто ещё — что-то странно интимное, вызывающее у слушающих чувство, будто они подсматривают за чем-то запретным.

Ответа не последовало. Только в листве наверху, в темнеющем полумраке, дрогнули ветви. Его Солнечная — и упрямится.

— Пока ты спускаешься, проведём подсчёт провинившихся, — продолжил он, насмешливо скользя взглядом по замершим фигурам. — Великолепные леди Одетт, Алира, Антуанетта, Лусия, Адриана, Ирен… И, конечно, ты, мой ангел. Винсент, выходи из кустов. Сэм, Стефан, прекратите изображать садовников. Спускайтесь — иначе я лично займусь вашим воспитанием.

Голос стал тише, но каждая его интонация — резала, как лезвие. Присутствующие зашевелились, как мыши в поле перед лисьей тенью. Даже Стефан — обычно легкомысленный и дерзкий — спустился с дерева с выражением обречённости.

Только она… не двигалась.

Райден склонил голову набок. Его губы искривила легкая, почти задумчивая полуулыбка.

— Галате-е-е-я… — протянул он — и это имя в его устах зазвучало почти песней, маняще, опасно, как шёпот темного леса. — Милая, если ты боишься высоты… я поднимусь к тебе сам.

— Вальмонтрейн! — взвился в ответ её голос, злобный, дрожащий, и всё же такой прекрасный в своей горящей независимости. — Сделайте милость — провалитесь под землю! Вы вполне достойны Проклятых богов!

Внизу раздался шокированный смешок, кто-то ахнул, кто-то скрыл лицо руками — никто ещё никогда не говорил с Райденом так.

А он… засмеялся. Негромко. Низко. Густо.

— Как же я люблю тебя, моя дикарка…

Передав факел Эйду, Райден начал подниматься по лестнице. Его движения были грациозны и беззвучны, как у ночного хищника. Но, стоило ему ступить на ветку, как нечто пронеслось у виска — и Флокс, стоящий внизу, с матом схватился за голову.

— Галатея, — тяжело выдохнул Райден, качая головой, — мне снова придётся заняться твоим воспитанием.

Он сделал ещё шаг — и ещё один — прямо по ветвям, как по мраморной лестнице. Он был спокоен, сосредоточен и в то же время странно… жаждущий.

А она — стояла, как лесная нимфа, с распущенными волосами и сверкающими глазами. Испуганная, яростная, и до боли любимая.

— Не подходите ко мне, Вальмонтрейн! — прошипела она, как маленькая змея, изо всех сил пытаясь удержать равновесие и в то же время не выронить яблоко — её последнюю "защиту".

— Поздно, мой ангел… — Его голос стал мягким, но в этой мягкости было больше ужаса, чем в любой угрозе.

— Не подходите ко мне… — её голос сорвался на шёпот.

— Поздно… — эхом отозвался он и сделал рывок.

Яблоко полетело в него с силой, достойной метательницы ножей, но Райден увернулся — и в следующее мгновение обвил её рукой за талию.

Она вскрикнула, повиснув в его объятиях, как пойманная звезда. Он сидел на ветке, как на троне, небрежно, но крепко удерживая её одной рукой. Её ноги болтались в воздухе, волосы щекотали его щеку, дыхание сбивалось… А он просто смотрел на неё, с тем мучительным, яростным, нежным выражением, которое не могло принадлежать человеку.

Отпустите меня немедленно! — Голос её дрожал от смеси страха, злости и уязвлённой гордости. В панике она попыталась разогнуть железное кольцо его руки, обвившее её талию, но Райден лишь рассмеялся, склонившись к её уху.

— Даже Проклятые боги не заставят меня это сделать! — воскликнул он, будто на театральной сцене, со всей пылкой ироничной патетикой, которой, как оказалось, он тоже обладал. — Ангел мой, как бы ни была ты прекрасна, крыльев за твоей изящной спинкой я не наблюдаю. Так стоит ли столь отчаянно просить, чтобы я тебя отпустил?

Смысл его слов дошёл до неё не сразу — сначала Галатея сжалась, возмущённая. А потом резко побледнела: она наконец осознала, на какой именно высоте оказалась. И как мало между ней и падением. Пальцы её ослабли, тело чуть дрогнуло, и в следующую секунду он крепче прижал её к себе, отступил к стволу дерева, прислонился спиной и заключил её в объятия уже обеими руками — надёжно, властно, нежно.

— Галатея… почему ты бежишь от меня? — Его голос, низкий, чуть хрипловатый, разливался по её коже, как жидкое пламя. Она вздрогнула, ощутив, как близко он оказался, и как его дыхание щекочет её шею. — Хочешь, я сам скажу тебе, почему ты убегаешь?

Она стиснула зубы, отводя взгляд, но вырываться больше не стала. Знала — он всё равно сильнее. Знала — переупрямить его невозможно. Она просто кивнула.

— Всё очень просто, Галатея, — продолжил он, и его губы почти касались мочки её уха. — Когда я тебя поцеловал… с нами что-то произошло. Что-то волшебное. Что-то такое, чего я никогда не испытывал прежде. Я понял, что хочу быть только с тобой. Теперь ты — моя, Галатея. Моя…

— Вот именно после подобных ваших заявлений мне и хочется бежать без оглядки! — процедила она холодно, но дрожь в её голосе уже была не от страха. Скорее, от эмоций, которые невозможно было удержать внутри.

— Но ты ответила на мой поцелуй, — мягко прошептал он, и она замерла. Боже, она действительно ответила — пусть и неосознанно, пусть и в порыве... но всё же. — Моя упрямая девочка… как же долго я не понимал, что ты дорога мне…

Он развернул её в своих объятиях, так легко, будто она весила не больше перышка, и, склонившись, завис в сантиметре от её губ. Чёрные глаза блестели в тени, в отблесках далёкого света — темные, как ночь, влекущие, как запретное желание. А в уголках губ появилась еле заметная, поразительно нежная улыбка.

— И?.. — Галатея прошептала это еле слышно, будто боясь нарушить магию момента.

— Что “и”, Галатея? — Он криво усмехнулся, взгляд вдруг стал дерзким. — Ты сама запретила мне тебя целовать. Так что если хочешь поцелуя… попроси.

Она отшатнулась, и её глаза вспыхнули гневом. Дальнейшее случилось почти мгновенно: хлёсткая пощёчина — звонкая, яркая. Он даже не отпрянул, только приподнял брови. И тут же — вторая. Бешеная, полная унижения и боли. Райден моргнул, но не рассердился — напротив, глаза его засверкали, и он рассмеялся, низко, звонко, искренне.

— Придётся тебя наказать, мой светлый демон, — прошептал он и, прежде чем она успела отступить, подхватил её, как ребёнка, и с невероятной лёгкостью перекинул через плечо. Она взвизгнула, изо всех сил ударила его кулачками по спине.

— Ты! Ты жалкий, ничтожный мерзавец! Поставь меня на землю, немедленно! — вопила она, извиваясь, как раненый дикий зверёк.

Райден, торжествующе ухмыляясь, уверенно спускался вниз, словно нес не бунтующую леди, а просто трофей воина. Вокруг толпа студентов, поражённая до немоты, расступалась, будто боялась стать следующей целью.

— Благородные лорды и леди, — с показным равнодушием произнёс он, даже не оглядываясь. — Вам не кажется, что пора по корпусам? Или хотите составить нам компанию у директора?

Когда последний шорох спешно покидающих поляну студентов стих, Райден опустил Галатею на землю. Она тут же отскочила, злая, взъерошенная, раскрасневшаяся — и такая прекрасная, что у него на миг перехватило дыхание.

— Так что ты там говорила, мой ангел? — с лукавой улыбкой спросил он, расправляя её взъерошенные локоны.

— Мы говорили… о поцелуе, — тихо ответила она, будто сквозь дыхание. — Я… я собиралась попросить тебя… поцеловать меня…

И прежде чем он успел осознать смысл её слов, Галатея сделала шаг вперёд, обвила руками его шею, прижалась — и сама поцеловала. Медленно. Нежно. Неуверенно, но с такой теплотой, что у Райдена перехватило дыхание. Он застонал, крепче сжал её талию, притянул к себе и ответил — горячо, властно, с жадностью, накопленной за все месяцы молчаливой одержимости ею.

Но вдруг она отстранилась, и в её глазах появилась странная, странная печаль.

— Моя сумка… — прошептала она. — Она там осталась… наверху. Ты принесёшь её?

Он посмотрел на неё внимательно, и что-то кольнуло в груди. Нечто странное. Она выглядела расстроенной, искренне огорчённой. Райден медленно кивнул, снова взобрался на дерево, ступая по ветвям уверенно и быстро. Но едва он добрался до места, где они стояли, внизу раздался громкий треск — и глухой удар. Галатея уронила лестницу.

— Лорд Вальмонтрейн! — её голос звенел от веселья и торжества. — Надеюсь, у вас есть крылья, потому что иначе спуститься вы не сможете!

Он замер, медленно выпрямился, и лицо его перекосила такая ярость, что дерево, казалось, содрогнулось. Но, несмотря на злость, он засмеялся.

— Поверить не могу, леди Лаурескан… Вы великолепная актриса. И, как я вижу, потрясающе умеете мстить.

Снизу раздался её лёгкий смех, и в темноте он услышал, как она поднимает с земли яблоко.

— Желаю приятной ночи, тёмный бог, — сказала она насмешливо. — Утром, надеюсь, вы подберёте подходящие объяснения для директора.

Он слышал, что она убегает, но не стал кричать ей вслед. Взбешённый Райден спокойно сел на ветку, стянул сапоги и скинул мундир. Всё это он с усмешкой сбросил вниз, внимательно посмотрел на дерево, примеряясь к стволу. Благо он был гладким, так как все нижние ветви садовники срезали, дабы студенты не взбирались на деревья. Райден собирался слезть и настигнуть мерзавку.