Поцелуй врага

Глава 26

Райден едва успел крикнуть ей вслед, но Галатея исчезла из его поля зрения, оставив за собой лишь дрожь в воздухе и шлейф обжигающей обиды. Он стоял в тишине на секунду дольше, чем следовало бы, сжимая кулаки, будто пытался удержать в руках что-то ускользающее. Затем, словно по команде, резко развернулся, поблагодарил удивлённого библиотекаря и, пообещав непременно вернуть книги леди Лаурескан, аккуратно собрал тяжёлую стопку томов в объятия.

Глупая, растрёпанная, гордая до безумия девчонка. Он ругал себя. Ругал её. Ругал судьбу, позволившую ему впервые испытать нечто, что не укладывалось в рамки его привычного мира. Он шёл по коридорам, словно хищник, из-под полуприкрытых век выискивая её — чёрной молнией, тенью, дыханием. Со стороны казалось, что лорд Вальмонтрейн в своей обычной высокомерной манере проверяет внешний вид студентов — высматривает несчастного с нечищеными ботинками, чтобы прицепиться. Только самые чуткие замечали едва уловимое напряжение в его походке, чуть судорожный сдвиг пальцев на корешках книг.

Его раздражение росло — вместе с пониманием. Она убежала, потому что не поняла его. Или… поняла слишком остро. А он — он, повелитель, демон, король смерти — оказался не в состоянии выразить элементарное: она первая. Первая, кто вызвал в нём не просто желание овладеть. А потребность быть рядом. Защищать. И, страшно сказать… держать за руку.

Равная. Эта мысль вспыхнула в его голове, как удар молнии. Он даже остановился. «Равная?!» — воскликнул сам себе. Как она может быть равной? Её солнечные глаза, упрямый подбородок, горячий голос, и та нежность в поцелуе — разве они равны той тьме, что кипит в нём?

Он спустился на первый уровень. Галатеи не было. И всё вокруг стало будто чужим: лица учеников хмурые, разговоры — в полголоса, как под сводами храма. Он вышел из Башни и направился к её корпусу, где по аллеям уже сновали студенты после занятий. В воздухе висел аромат осени — яблок, мокрой листвы, огня от уличных факелов.

Но стоило ему ступить на аллею, как сад замер. Волна. Тёмная волна. Она расползалась от него, как от эпицентра — стирая с лиц улыбки, ломая разговоры пополам. Студенты выпрямлялись, как по команде, их зрачки расширялись, как у животных, ощутивших хищника. Райдену обычно это льстило. Прозвище "Король смерти" было почти короной. Но сейчас… оно раздражало. Он ощущал себя не властелином, а проклятием.

И вдруг — знакомый звук. Каблучки. Не частые, не нервные — стремительные, почти летящие. Так ходила только она.

Он обернулся. И на лице его расплылась мягкая, тёплая, живущая улыбка. Улыбка, не предназначенная для других.

Но в следующий миг она застыла. Янтарные глаза Галатеи пылали — ненавистью. Настоящей, выверенной, обжигающей. Той, которую не ожидаешь от Солнечной принцессы.

— Лорд Вальмонтрейн, — её голос был подобен остро заточенному кинжалу, — потрудитесь вернуть мои книги.

Он не сразу понял смысл слов — так он был поражён её видом. Лёгкое дыхание, румянец на щеках, и ледяная грация осанки. Она не злилась. Она презирала. И это… задело.

— Леди Лаурескан, — он приподнял бровь, голос его звучал лениво и чуть насмешливо, — могу я узнать причину вашего столь ярого недовольства?

Он знал, что за ними следят. Студенты вокруг прикидывались занятыми, но ни один не ушёл. Все они — свидетели. И Галатея знала это тоже. И потому, не понижая голоса, произнесла, делая акцент на каждом слове:

— Причина в том, что если я учусь в Академии Вечного Света, то в состоянии носить свои учебники сама.

Он даже не сразу понял, откуда эти слова — а потом вспомнил. Его собственные. Когда-то брошенные ей, когда он надменно пытался поддеть её в первый учебный день. Она бросила их ему обратно, как вызов.

Он усмехнулся. И понял — началось.

— Я лишь хотел, благородная леди Галатея, принести вам забытые книги. Разве это не благородный жест?

— В вас, лорд Вальмонтрейн, благородства как в камне воды! — почти прошипела она. — Верните мои учебники.

Он не сдвинулся с места. Медленно смерил её ледяным, высокомерным взглядом. И, тихо, но с ядом, произнёс:

— Прости, мой ангел, но, раз уж у нас отношения, я считаю себя вправе оказывать помощь интересующей меня юной леди.

Тишина. В саду не было слышно даже шороха. Лишь шепот. Едкий, цепкий, мгновенно расползающийся:

— Отношения?! Он сказал "отношения"?!

— Они встречаются?!

— Я думала, она не из таких…

Галатея побледнела, потом покрылась румянцем — от гнева, не стыда. В глазах метались молнии. Но она не растерялась.

— И на каких основаниях вы сделали столь ошибочный вывод, лорд Вальмонтрейн? — её голос был чист, как звон колокольчика. .

Он сделал шаг. Только один. Но Галатея… отступила.

— Если вы считаете, что несколько поцелуев позволяют вам надеяться на отношения, то… позвольте вас разубедить.

И прежде чем он успел что-либо ответить, она резко повернулась — и подошла к стоящему неподалёку Десмонду Абриссио.

И поцеловала его.

Это был не поцелуй страсти. Это был — удар. Выстрел. Он пронёсся по саду, как грозовой раскат. И… Десмонд застонал, неожиданно прижимая её к себе с такой силой, что Галатея почти не могла дышать. Его губы были настойчивыми, жадными, неприятными… А он, видимо, всё понял по-своему.

Кто-то ахнул. Кто-то прыснул от неожиданности.

И тут… удар.

Учебники полетели в стороны, и Райден за пару шагов оказался рядом. С такой скоростью он не двигался ни в одном поединке.

Удар — и Десмонд, ошарашенный, полетел на землю, стукнувшись о скамейку.

Тишина. Абсолютная. Мёртвая.

— Десмонд Абриссио, — прогремел голос Райдена, холодный, как лезвие, — у реки. На закате.

Перчатка упала на тело соперника — белоснежная, хрустящая.

Король смерти даже не взглянул на Галатею. Он резко развернулся и, чеканя шаг, пошёл прочь. Сквозь сад, сквозь толпу, как буря — неся за собой панику. Привратник у ворот уже держал его жеребца, словно знал, что он скоро понадобился.

Галатея стояла, не в силах двинуться. Всё внутри обрушилось — боль, обида, вина. Она услышала, как стонет Десмонд, как поднимается на локтях… с фингалом.

— Прости… — прошептала она.

— Оно того стоило, — слабо улыбнулся он. — Поцелуй от Солнечной принцессы… это уже история. И не переживай, леди Галатея, я не последняя шпага Академии.

Он поднялся, криво усмехнулся, собрал её книги, и, подавая, задержал её руку.

— Жаль только, что… — он почти прошептал, — на мой поцелуй ты не ответила…

Он ушёл, оставив её среди взглядов, шепота, собственных книг и звуков удаляющегося топота копыт.

Вот и сходила за учебниками.

Райден Вальмонтрейн стоял на прибрежном склоне, лениво наблюдая за медленным, вязким течением реки. Закат окрасил небо в вычурные оттенки ржавого золота, и вода будто застыла в ожидании — тревожная, тяжёлая, полная предчувствия. Его силуэт вырисовывался на фоне умирающего солнца как тень от статуи, вырубленной из мрамора. Лорд смерти в белоснежной рубашке и чёрных перчатках. Как насмешка над самой жизнью.

В нескольких шагах от него, перешёптываясь, стояли секунданты — Эйд и Каэл. Но Райден не слышал ни их голосов, ни треска сучьев под ногами — он слушал воздух. Слушал, как затягивается вуаль вечера. Как где-то вдалеке появляется цокот копыт. Ровный, решительный. Он знал этот звук.

На его губах родилась хищная усмешка, та, что появлялась перед кровью. Он медленно повернул голову — и, да, она.

— Леди Галатея, — голос его был бархатным и хищным одновременно, — как приятно видеть вас здесь…

Только сейчас, услышав это исполненное триумфа и ледяного коварства приветствие, Галатея поняла: именно её он и ждал.

Её пальцы стиснули поводья. Ветер трепал её волосы, тонкую мантию, и, будто дразня, прикасался к щеке. Она сузила глаза, не спуская взгляда с фигуры, которую и враги, и соратники давно прозвали богом тьмы. Белоснежная рубашка подчёркивала его неестественную, жуткую красоту, в глазах плескалась ледяная издёвка.

Эйд шагнул к ней, собираясь помочь спуститься, но Райден бросил на него такой убийственный взгляд, что тот отпрянул, как будто от прямого удара. Подойдя сам, лорд Вальмонтрейн протянул руку. Пальцы его коснулись её запястья — нежно, почти любовно — но глаза при этом оставались холодны.

— Любые поступки влекут за собой последствия, — тихо, почти с утомлённым равнодушием сказал он. — Пришло время привыкать к ответственности, леди Галатея. Вам пора возвращаться в Академию.

И прежде чем она смогла ответить, он уже отвернулся, снова устремляя взгляд на реку, как будто она была для него куда важнее, чем её возражения. Но она знала — он следил. Каждым мускулом спины, каждым нервом — чувствовал её реакцию.

Галатея резко соскользнула с седла — легко, беззвучно. Бросив поводья растерянному Эйду, быстрым шагом пошла к нему.

— Ты не посмеешь его у***ь! — голос её звенел, как клинок. — У Десмонда отец — генерал Второй Армии!

Райден не повернул головы, но откинул прядь волос с ленцой, достойной древнего аристократа. Усмешка скользнула по его губам, будто по стеклу.

— Я бы не стал рассчитывать на родственников в данной ситуации, — ледяно бросил он. — Как вам должно быть известно, дуэли в Империи вполне законны. Большее, что посмеет сделать генерал Абриссио — это бросить мне вызов. Что ж… с удовольствием приму. Будет неплохая разминка.

Галатея ощутила, как закусила губу — до боли. До вкуса крови. Проклятая привычка с детства.

— Не убивай его. Это… это моя вина. Он здесь ни при чём, — прошептала она, стараясь не показать, как дрожат колени.

Он наконец повернулся — медленно, по-королевски. И посмотрел так, будто внутри неё не сердце билось, а осколок света дрожал в мраке.

— Вы рассчитываете… уговорить меня? — усмешка, такая же ледяная, как и голос. — Следовало начинать со слёз. Возможно, это тронуло бы мою тёмную душу.

Он?! Тот, кто шептал "не отталкивай меня"?!

Она зарыдала бы, если бы не злость.

— Как будущий политик, лорд Райден, — её голос был холоден, как сталь, — вы должны понимать, что иногда значительно выгоднее… заключить сделку. Не так ли? — она прищурилась. — Мне бы хотелось… м-м-м… услышать ваши предложения.

И вдруг — рывок. Он схватил её за запястье, легко, но с такой внутренней силой, что спорить было бы глупо. Развернул. И прижал к себе спиной, его рука обвила её талию, дыхание коснулось уха.

— Посмотрите, как прекрасна река на закате, леди Галатея…

Перед ними распласталась равнина — багряные деревья склонялись к глади воды, ветер колыхал отражения, как живые тени. Прекрасно. Безмятежно. Почти жутко.

Но её взгляд устремился туда, куда хотел он. К трем приближающимся всадникам. Один из них — Десмонд. Его силуэт казался особенно неуверенным.

— Сомневаюсь, что вы собираетесь обсуждать со мной красоту пейзажа, — прошептала она, голос дрожал.

— Вы проницательны, как всегда, — едва касаясь её уха губами, ответил он. — А теперь, мой ангел, я расскажу вам кое-что о мужской гордости…

Он слегка наклонился, ещё ближе. Галатея почувствовала, как напряглись мышцы на его груди, как напротив её сердца стучит чужое.

— Видите, как покраснело лицо многоуважаемого Десмонда Абриссио? Знаете, почему?

Она сглотнула. Горло пересохло.

— Почему?.. — одними губами.

Он усмехнулся, но в его усмешке не было ни тени злости. Только… печаль.

— Потому что теперь он уверен, что вы здесь, чтобы… спасти его жизнь. А он, как и весь его курс, давно влюблён в вас. Чистой, наивной, почти детской любовью. И как вы думаете… — его голос стал почти ласковым, — захочет ли мужчина, влюблённый в такую, как вы, выглядеть трусом?

— Нет… — еле слышно, почти без воздуха, прошептала Галатея.

— Вот и я думаю — нет, солнце моё… — и на последних словах он поцеловал её в висок, едва касаясь — как молитва, как прощание.

Она замерла. Всё её тело застыло в его объятиях, как заключённое в янтарь.

— Теперь подумайте, моя ненаглядная, — громко, со стальной насмешкой произнёс он, — что было бы, если бы вы, как и положено хорошей студентке, сидели сейчас в своей комнате и читали с таким трудом добытые книги?

— Н-не знаю… — с трудом произнесла она, не узнавая собственный голос.

Райден чуть сильнее сжал её, словно хотел передать последнее послание телом, не словами. И тихо, почти любовно, произнёс:

— В этом случае, леди Галатея… я сохранил бы этому зарвавшемуся щенку жизнь. Потому что был бы абсолютно уверен, что он вам безразличен.

Пауза. Ледяная.

— А теперь, увы… это уже не в моей власти.