Поцелуй врага

Глава 25

Она не понимала, что происходит. Не осознавала, где находится. Пространство будто исчезло — остались лишь он и она, растворённые в плотной, обволакивающей тишине библиотеки, где даже воздух казался застенчивым свидетелем их безумия. Всё вокруг расплылось в дымке — ряды книг, запах старой бумаги, шаги библиотекаря, далекие голоса студентов. Мир сузился до пары сияющих чёрных глаз — глубоких, завораживающих, окутывающих, словно у самого времени были глаза, и оно остановилось, вглядываясь в неё.

Тёмноволосый бог. Райден.

И Галатея… подчинилась. Не правилам, не разуму, не страху — только себе. Своим желаниям. Тем, что так долго прятались глубоко внутри, как искры, боявшиеся света.

Она поднялась на носочки, почти невесомо, будто не касалась пола вовсе. Одного движения хватило, чтобы стереть границы между прошлым и настоящим — она прикоснулась к нему, к его губам. Поцеловала. Осторожно. Неловко. Чисто. Почти трепетно, как прикасалась бы к крыльям бабочки. Это не был поцелуй искушённой женщины — это был первый шаг девочки, которой никто не дал права на ошибку. Первый, стеснённый, наивный, хрупкий…

И Райден — демон, которого желали сотни, получали десятки, и никто не мог удержать — замер. Он не ответил. Он не обнял её. Не притянул ближе. Не прорычал от страсти. Он просто… стоял. И смотрел на неё, будто осознал что-то слишком великое, чтобы сразу переварить.

Он был первым. Первый поцелуй, первая близость, первый, кого она подпустила к себе. Галатея не говорила этого словами, но тело её кричало об этом, каждая дрожащая клеточка выдавала её, как молитва в храме. И Райден понял.

Это открытие… пронзило его. Остановило. Сломало внутри какую-то железную конструкцию, на которой он так привычно строил свою власть. И он… усмехнулся. Впервые за долгое время — не нагло, не хищно, не снисходительно. А над собой.

Как же он был слеп.

Но она не знала, о чём он думал. Не видела вспышки самоиронии. Она видела только одно — он не отвечает.

Минуты не прошло, а в её теле всё замерло. В ушах зазвенело. Сердце упало вниз, как камень. Губы дрогнули. Она распахнула глаза… и увидела. То, чего боялась больше всего.

На его губах блуждала усмешка. Та самая. Хищная, чуть издевательская, с приподнятым уголком рта. Она так часто мучила её в прошлом — на тренировках, в коридорах, в аудиториях… в кошмарах. Галатея отшатнулась, как от пламени, в которое сунула руку по глупости. Её глаза метались по его лицу — растерянность, сомнение, след мыслей, которых она уже не могла разгадать… но эта усмешка… она была реальна.

И этого хватило.

Галатея покраснела — не милым, стеснительным румянцем, а ярким, болезненным, стыдливым до боли. Всё её существо горело — от позора, унижения, от глупости, на которую она осмелилась. Как затравленное животное, она оттолкнула его, вырвалась из мягкой хватки, отбросив любое достоинство — и просто… побежала.

Вылетела из библиотеки, как из клетки, не оглядываясь. Мельком увидела, как вернулся библиотекарь, но даже не различила его слов. Где-то сзади Райден позвал её по имени, но она не слышала. Или не хотела слышать.

Она неслась, будто от самой себя. Запутавшись в собственных чувствах, мыслях, унижении. Влетела в первый попавшийся пустой класс, с грохотом захлопнула за собой дверь, повернула ключ… и только тогда позволила себе остановиться.

Дыхание срывалось с губ. Грудь ходила вверх-вниз. Руки дрожали.

Он издевается. Он снова и снова издевается над ней.

Она стояла среди парт и скамей, забытых дневников и потерянных перьев, будто в руинах собственного доверия. И с каждым вдохом внутри что-то сжималось. С каждым шагом памяти оживало прошлое. Два года. Два года, в которых имя Вальмонтрейна звучало как проклятие. Он всегда получал своё — с парнями, с девушками, с преподавателями. Если кто-то отказывался — он ломал. Если кто-то сопротивлялся — побеждал.

Он не нуждался в добром слове, чтобы покорять. Не нуждался в поощрении. Он знал, как овладевать — искусно, изящно, безжалостно. И всё это время она думала, что он её просто… не замечает. Или презирает. Или терпит.

Оказалось, он ждал. Ждал, пока она созреет.

Ждал, чтобы сломать.

И, что страшнее всего, — она позволила ему приблизиться.

Сонная, наивная, глупая. Поверила в тепло в его взгляде. Поверила, что за тенью скрывается свет. Что демон способен быть добрым.

Галатея не плакала. Слёзы не могли выразить то, что кипело внутри. Вместо этого она горько усмехнулась. Зло. Упрямо. Холодно.

— Он не подчинит меня. Не сломает. Не возьмёт силой и не добьётся хитростью… — прошептала она в темноту, и голос её прозвучал почти пророчески. — Я переиграю тебя, Вальмонтрейн.

Сжав кулаки, она закрыла глаза и… медленно, очень медленно, успокоилась. Воздух стал чище. Мысли — яснее.

И как всегда, когда её ум возвращался на своё место, она поняла: всё встало на свои места. Его поведение — объяснимо. Его слова — игра. Его ласка — оружие. Он понял, что силой её не сломить. И решил прибегнуть к соблазну. Противному, изысканному, извращённому…

Но она справится.

Она не позволит себе дрожать при его приближении. Не позволит сердцу биться, как у пойманной птицы, когда он смотрит ей в глаза.

Когда Галатея вышла из класса, она шла медленно, но в её походке не было слабости. Спина прямая. Голова высоко. Она вернулась в библиотеку — уже другая. Уже стальная. Уже недосягаемая.

И та вспышка в его глазах… Ей просто показалось.

Как и остальным. Как и тем, кого он покорил, соблазнил, уничтожил.