Поцелуй врага

Глава 3

Она уже потянулась к серому ученическому платью, приготовившись с тоской переодеваться, как вдруг раздался лёгкий, вежливый стук в дверь — не настойчивый, а скорее церемонный, с оттенком академической выученности.

— Войдите, — тут же откликнулась Галатея, стараясь, чтобы голос звучал приветливо и спокойно.

Дверь скрипнула, впуская в комнату фигуру учителя Бинара — всё в той же чёрно-серой мантии, с книгами под мышкой и всё тем же выражением строгой доброжелательности. За ним втащились двое юношей, еле удерживающих в руках громоздкие, перекошенные стопки книг.

Галатея сразу же улыбнулась, отступив от кресла и стремительно убрав со стола голубую шляпку — остаток её прежней жизни, теперь неуместный в присутствии будущих однокурсников. Стол освободился, и на его гладкую поверхность с глухим шорохом начали оседать фолианты.

— Так-с, — заговорил Бинар, с той особой манерой преподавателей, которые искренне наслаждаются порядком и логикой. — Здесь двадцать шесть учебников. Это — только на первый семестр. — Он сказал это с лёгкой улыбкой, будто хотел увидеть, как она отреагирует на этот вызов.

Галатея выдержала удар достойно, лишь слегка вскинула брови. Книги возвышались горой — кожаные переплёты, печати факультетов, плотная бумага с золотыми обрезами. Пахло чернилами, пергаментом и… будущими бессонными ночами.

— Завтра утром за вами зайдёт Сэм, — продолжил учитель, кивнув в сторону рыжеволосого парня, который всё это время стоял с приоткрытым ртом и буквально пожирал Галатею взглядом, — он ваш однокурсник и проводит вас в башню — ваш учебный корпус.

Сэм дернулся, как будто только что вспомнил, что у него есть тело и обязанности.

— Экскурсию по остальным корпусам проведу лично я, — добавил Бинар с почти торжественной улыбкой, которая стала, если это вообще возможно, ещё более широкой. — Иначе вас тут съедят.

Галатея изящно склонила голову, словно приветствуя посла. В её голосе звучал лёгкий музыкальный оттенок:

— Благодарю вас, учитель Бинар. — Она сделала изящный полупоклон, как подобает воспитанной дочери аристократического рода. — А ваш второй спутник тоже мой одноклассник?

Учитель обернулся, словно только сейчас вспомнил о втором юноше — высокий, смуглый, с задумчивым взглядом, Стефан почти не двигался всё это время, будто был частью интерьера.

— Да, это Стефан. — Лаконично кивнул Бинар. — Впрочем, вы со всеми ещё успеете познакомиться. Поверьте, в этой Академии знакомятся быстро… особенно если вы — тема для разговоров.

Его слова прозвучали иронично, но не злобно. Он поклонился, добавил:

— Не будем вас больше тревожить. У вас не так много времени, чтобы… хоть бегло взглянуть на эту груду знаний.

И с этими словами вышел. Сэм и Стефан, всё ещё ошарашенные не столько объёмом литературы, сколько самой новостью о появлении девушки на шестом курсе, поспешили следом. Один с замешательством, другой — с настороженностью. Их взгляды задержались на Галатее, как на явлении, которое вызывает больше вопросов, чем ответов.

Как только дверь аккуратно, почти церемониально, закрылась, Галатея подскочила и быстро повернула ключ в замке. Щёлкнул замок — и только тогда она позволила себе выдохнуть.

Она обернулась и подошла к столу. Массивная гора учебников возвышалась перед ней, словно баррикада между прошлым и будущим. Она провела рукой по корешкам, чувствуя пальцами рельефные буквы названий: История политической магии, Теория стратегического альянса, Философия власти в эпоху Распада, Математика судебных моделей, Боевые риторики и манипуляция сознанием...

Прощай, любимые исторические романы, — подумала она горько. — Привет, теория государственного предательства.

Галатея села, сложив руки перед грудой книг, и замерла. Впереди был долгий вечер, длинная ночь и… первый день новой жизни.

А улыбаться хотелось всё меньше.

Ровно в шесть утра — не минутой раньше, не позже — в её дверь постучали. Неуверенно, но с отчётливой пунктуальностью. Стук был аккуратным, как и всё в этой Академии — лишённым эмоций, почти механическим.

Галатея, всё ещё торопливо заправлявшая в скромное серое платье свою длинную косу, поспешно перешагнула через стопку книг и рывком распахнула дверь. Её пальцы неуверенно справлялись с лентой, и она всё ещё завязывала её на ходу — ту самую жёлтую ленту, которую упорно отказывалась снимать, словно маленький вызов унылому дресс-коду Академии.

На пороге стоял Сэм — рыжеволосый, слегка смущённый, но явно не лишённый обаяния. В серой форме он выглядел не столько строго, сколько странно потерянно — будто её появление сместило ось его привычной утренней рутины.

— Привет, — выдавил он, немного кашлянув в кулак. Его взгляд метнулся к её волосам. — Тебе… идёт даже это платье.

Галатея прищурилась и склонила голову, лукаво подмигнув:

— Здесь принято обращаться на “ты”? — произнесла она с таким аристократическим изяществом, что казалось — она только что сошла с балкона императорской оперы.

Сэм моментально покраснел и выпрямился, будто перед ним вдруг оказался не однокурсник, а сама принцесса:

— Простите, леди, конечно. — Он запнулся, смахнув невидимую пылинку с плеча. — В этом корпусе можно и на “ты”, но… в учебной башне... вам, пожалуй, даже с жёлтой лентой не стоит появляться.

Он указал на свои волосы — ярко-рыжие, как пламя, собранные в низкий хвост и перевязанные чёрным кожаным ремешком. Практично. Без изысков. Его взгляд задержался на её ленте, но тут же скользнул дальше — на стол за её спиной, где аккуратной стопкой лежали розовые тетради, украшенные золотыми уголками, и небесно-голубая ручка с перламутровыми разводами.

Но особенно выделялась её сумка — алая, почти карминовая, из тонкой кожи, богато вышитая цветами и серебряными нитями.

— А чем этот учебный корпус так прогневал богов? — с ноткой насмешки поинтересовалась Галатея, проследив за его взглядом.

— Леди Галатея… — Сэм сглотнул, уже явно сожалея, что взял на себя миссию утреннего провожатого. — Ваша сумка… и тетради… всё это… боюсь, лорд Вальмонтрейн не одобрит.

— Кто? — переспросила она, с приподнятой бровью. — Разве директор носит не другое имя?

Сэм побледнел. Его губы чуть дрогнули.

— Это не директор, — произнёс он осторожно, будто боялся, что за ним наблюдают даже стены. — Это… хуже.

Он подошёл ближе и понизил голос:

— Райден Вальмонтрейн — глава студенческого совета. Фактически — лицо Академии. Он следит за соблюдением Устава с такой… ревностью, что даже преподаватели предпочитают ему не перечить. А за “нарушение академической этики” — даже в мелочах — можно попасть в немилость. А вы… — Сэм бросил взгляд на её алую сумку. — …вся в цветах.

Галатея на секунду замерла. В её янтарных глазах вспыхнул огонёк — не страха, нет, а скорее дерзкой заинтересованности.

— А этот… лорд Устава… часто лично следит за сумками и лентами? — с преувеличенной невинностью спросила она.

— Он не пропускает ничего. — Сэм почесал висок. — Один парень как-то пришёл на лекцию с золотыми пуговицами вместо стандартных — на следующий день его перевели на подготовительный курс… без права возврата.

Наступила тишина.

— Фанатично. — задумчиво протянула Галатея, скрестив руки. — Интересно. Очень… интересно.

Она весело улыбнулась — легко, искренне, почти по-детски, но в этом свете был какой-то дерзкий, уверенный отблеск. Та самая внутренняя искра, которой часто не хватало взрослым, увязшим в правилах и статусах.

Сэм, пойманный этой улыбкой, не смог не ответить — его губы дрогнули, и неожиданная тёплая улыбка озарила его лицо, смягчая углы. Он смущённо потупил взгляд, но в голосе уже чувствовалось, что он чуть-чуть расслабился.

— А нам не страшен злой Вальмонтрейн, — прошептала Галатея заговорщически, склонившись чуть ближе, как будто доверяя ему страшную тайну. — Не съест же он, в конце концов. Хотя... кто знает.

И, не дожидаясь его реакции, она резко выпрямилась и бодро заявила:

— Идёмте, Сэм. Мы же не хотим опоздать? Здесь, я так понимаю, за это головы снимают?

Смеясь, она вышла в коридор, и её смех прозвучал, как колокольчик — живой, звонкий, нарушающий утреннюю тишину академического корпуса.

Коридор уже начинал оживать: повсюду мелькали тени девушек, шуршание юбок, хлопки дверей, приглушённые восклицания.Особенно бурное движение царило у комнаты с гравированной табличкой «Одетт Фарвель» — Галатея успела мельком познакомиться с этой яркой брюнеткой накануне вечером, когда та заглянула с вопросами о платьях и сплетнях.

И как только Галатея появилась в дверном проёме, раздался радостный крик:

— Вот она! Галатея! — размахивая щёткой для волос, воскликнула Одетт. — Это та самая леди, про которую я рассказывала! Она будет учиться в Башне!

Всплеск женского интереса был почти осязаем. Несколько девушек в халатах резко обернулись, кто-то даже приподнялся на носочках, чтобы получше разглядеть “ту самую”. Послышались возгласы, ахи, приглушённые шепоты.

— Сочувствую... — хмыкнула одна из них, с тонкой ухмылкой на губах. — Башня — это ад.

— Да у тебя хватит духа? Там ведь даже спать некогда! — бросила другая, с наигранной заботой.

Но в их взглядах сквозила не только тревога или сочувствие. Там, в глубине, читалось то, что знакомо всем девушкам с детства: любопытство, зависть и опасение. Потому что новая, красивая, хорошо воспитанная — и сразу в Башню — значит, особенная. А это всегда раздражает.

Галатея выровняла осанку, чуть вздёрнула подбородок и с той же лёгкой улыбкой, не нарушая учтивого тона, произнесла:

— Приветствую вас, милые дамы. — Она склонила голову с грацией воспитанницы придворной школы. — Зайду к вам вечером. Всё расскажу. И даже то, чего знать не стоит.

Кто-то хихикнул. Кто-то тихо восхищённо выдохнул. Даже те, кто только что саркастически бурчал, теперь не сводили с неё глаз.

— Ловлю на слове! — подмигнула Одетт, перекидывая волосы через плечо. — Не вздумай сбежать. И мы ждём с подробностями, особенно… насчёт Вальмонтрейна.

Имя повисло в воздухе.

Некоторые девушки сразу отвели глаза, будто не желая даже мысленно произносить это имя.

Галатея рассмеялась тихо, почти в себя, и кивнула Сэму:

— Ну что, гид, выведи меня в ад. Я, кажется, готова.