Поцелуй врага

Глава 19

Несмотря на то что при входе в обеденный зал её сразу окружили Одетт и вся их девичья компания, Галатея ощущала себя неуютно — как будто вошла не в знакомый просторный зал с высокими окнами, пропускающими мягкий свет послеполуденного солнца, а в зал суда. Сотни взглядов — приглушённых, оценивающих, любопытных, ядовито-завистливых — пронзали её, словно сотни тонких игл, и ни один из них не был похож на прежнее восхищение, с которым обычно встречали Солнечную принцессу.

— Все обсуждают вчерашние… события, — пробормотала Аниса, наклоняясь ближе.

— Даже делают ставки, — добавила с неудобной прямотой Антуанетта, подвинув себе поближе тарелку с пирожными. — На то, как быстро он… ну, ты понимаешь…

Галатея чуть слышно вздохнула, пальцем рисуя бессмысленные круги на запотевшем стекле бокала с лимонадом. В этот момент всё казалось ужасающе неважным — ни правила этикета, ни аккуратная прическа, ни даже гордое происхождение. Всё меркло перед унизительной очевидностью: она была выставлена напоказ, поцелована при всех, словно игрушка, которой король смерти решил поразвлечься.

— Да… вынуждена признать, — наконец выдохнула она, и в голосе прозвучала горькая усталость, — в этот раз он выбрал особенно изощрённый способ выдворить меня из Академии. Превосходно рассчитано: опозорить перед всеми… заставить сомневаться в себе… и, возможно, спровоцировать уход по собственному желанию.

— А ты не думала… — робко, почти шёпотом, начала Одетт. — Ну просто… когда он целовал тебя… было такое ощущение, будто воздух вот-вот взорвётся от искр… от электричества между вами. — Под взглядом Галатеи, холодным, как острие шпаги, девушка запнулась, но затем, с характерной для Амальтийки решимостью, всё-таки договорила: — А может, он правда… влюбился? Вот так — сразу… с первого… поцелуя.

Галатея резко подняла глаза, полные ледяного неверия.

— Одетт, — произнесла она, как прорицатель, озвучивающий страшное богохульство, — ты только что сопоставила Вальмонтрейна с любовью. С чувствами! С чем-то человеческим! Это… это даже не смешно. Мы говорим о кровожадном короле смерти. О человеке, который одним взглядом заставляет содрогаться мастеров, а приказами — исчезать студентов. Он открыто заявил, что хочет избавиться от меня, и ни разу не гнушался грязных методов. Это… это всё — игра. Жестокая, извращённая игра.

Но семь девушек, сидящих рядом, внезапно застыли. Их лица побледнели, а глаза расширились от ужаса. Словно по сигналу, они одновременно посмотрели за спину Галатеи.

В тот же миг её охватила знакомая, ледяная дрожь. И не оглядываясь, она знала — он там.

— Вальмонтрейн… — простонала она, уронив голову на руки. — Если это ты — считай, что я уже извинилась…

— О нет, Лаурескан, — раздался у самого уха мурлыкающий, до боли знакомый голос, низкий и хищно-вкрадчивый. — Ты даже не представляешь, насколько далека от искупления…

Сильные, уверенные руки легко коснулись её талии и, с поразительной лёгкостью, выдернули из-за стола, словно она была не юная аристократка, а лишь кукла из фарфора.

— Я был бы счастлив… — голос Райдена сочился язвительной вежливостью, — отобедать в твоём прелестном обществе. Возможно, это даст тебе шанс… заслужить моё прощение.

Галатея, ошеломлённая и униженная, вскрикнула, но Райден удерживал её с такой ленивой небрежностью, будто удерживал трепетную бабочку, играя ею на ветру. Она попыталась вырваться, но его усмешка стала только шире.

— Пытаешься привлечь внимание всей Академии, Лаурескан? — и в голосе его звенела насмешка, как клинок, едва вынутый из ножен.

Стиснув зубы, она перестала сопротивляться, лишь буркнув что-то едкое себе под нос, и позволила ему проводить себя до маленького столика в дальнем углу — того самого, где обычно обедали преподаватели. Он галантно отодвинул ей стул, а затем сам сел напротив, не спуская с неё внимательного, холодного взгляда.

— Чего ты добиваешься, Райден? — прошипела она, обжигаясь собственным гневом.

— Лаурескан, — он подмигнул, на мгновение откинув привычную маску равнодушия, — я за тобой ухаживаю. Прояви хоть каплю тактичности.

— Тактичность и ты? — с горькой усмешкой отозвалась она. — Не смеши меня. Ты хочешь, чтобы меня отчислили? Не выйдет — за мной стоят интересы слишком серьёзных персон. Хочешь, чтобы я сбежала? Что ж, попробуй, но знай — я и сама давно об этом мечтаю. Только я не принадлежу себе… Я — пешка в чужой партии.

Её губы дрогнули в грустной, уставшей улыбке, и этот мимолётный момент ранил Райдена больше, чем он ожидал. Он вдруг перестал усмехаться, словно впервые разглядел в ней не только упрямую принцессу, но и… девушку, которая устала.

— Ты думаешь, у меня нет чувств, — медленно проговорил он. — Что я — монстр. Что я играю. Но ты, Галатея, — сама начала игру, не осознавая этого.

— Оставь меня в покое! — воскликнула она, и её голос зазвенел от напряжения. — Ради всех богов, Вальмонтрейн, если у тебя есть хоть крупица человечности — прекрати!

Его усмешка стала опасной.

— Ты всё ещё не поняла, милая? Это не игра. Это — предупреждение. И если ты действительно хочешь, чтобы всё закончилось, тебе придётся сражаться. А ты проиграешь. Потому что единственное, что не превращается в страсть, — это равнодушие. А ты, Галатея… слишком сильно ненавидишь меня, чтобы быть равнодушной. А до любви… всего один шаг.

В её глазах вспыхнули молнии. Она вскочила, как будто прикоснулась к раскалённому металлу.

— Катись к дьяволу! — прошипела она сквозь зубы. — Это и есть твоя «борьба без правил»? Какая низость, Вальмонтрейн. Воистину, ты достоин титула короля смерти.

Он проводил её взглядом — долгим, тёмным, затуманенным странной нежностью, перемешанной с опасной одержимостью. Он не двинулся, когда она развернулась и зашагала прочь — быстрым, нервным шагом. Но стоило ей добежать до подруг, как он, лениво поднявшись, всё же пошёл следом.

Потому что она может убегать… но она — уже его.

Добежав до своих подруг, Галатея резко остановилась, словно надеясь, что в их присутствии король смерти потеряет к ней интерес, рассыпется в прах, исчезнет в небытие, или хотя бы обернётся вспять. Она судорожно переводила дыхание, сердце грохотало в груди так, словно в ней бил набат — и когда она обернулась, взгляд её упал на тёмную фигуру, медленно, с ленивой, вязкой грацией ядовитой змеи, приближающуюся сквозь людской гомон столовой. Лица студентов виднелись в окнах, но никто не вмешивался — никто не осмеливался встать между ней и её преследователем.

— Смерть твоя, — меланхолично и с легкой театральностью произнесла Адель, взирая на это шествие как на представление с заранее известным концом, — будет быстрой… но мучительной.

Остальные девушки реагировали не так спокойно.

— Галатея, я отведу тебя на кухню! Там есть окно, — зашептала Антуанетта, глядя на Райдена с выражением человека, который только что увидел нечто, что давно считал мифом, — ты сможешь спрыгнуть и бежать в сторону женского корпуса!

— А потом? — Галатея глядела на подругу с паническим ужасом в янтарных глазах. — От окна до женского корпуса минут пятнадцать… Он меня поймает и убьёт! Или хуже — улыбнётся…

В это мгновение Райден, как будто слыша каждое её слово, сделал ещё один шаг вперёд. Его холодный взгляд пронзал её, как копьё сквозь шелк. Он наслаждался этой охотой. Наслаждался тем, как её тело инстинктивно напрягалось, как руки цеплялись за сумку, как взгляд бегал, ища путь к отступлению.

— Я его задержу, — вдруг прошептала Одетт, поднимаясь, как если бы в ней вскипело благородство древнего рода, но стоило ей встретиться взглядом с королём смерти, как она тут же осела обратно на скамью и пискнула: — Или не задержу…

— Это бред, — прошипела Галатея сквозь зубы. — Мы в Академии. В цивилизованном обществе. Вокруг преподаватели. Студенты. Камеры. Законы. — Но голос её срывался, потому что Райден, не торопясь, сделал ещё один шаг. — Если он приблизится ещё хоть на метр, я… я умру прямо здесь. От страха. Серьёзно, это будет первая официально зарегистрированная смерть от наглого приближения.

И словно услышав её угрозу, он замер. Но затем, едва заметно усмехнувшись, двинулся дальше — медленно, как рок, как надвигающаяся буря, как проклятие, которому суждено сбыться.

— Я бегу, — прошептала Галатея и сорвалась с места, бросившись к двери столовой, будто от этого зависела её жизнь. Возможно, так оно и было.

Но у самой двери её поймал Эйд.

— Ты, — выдохнула она, сражаясь с захватом, — отпусти меня немедленно, предатель!

Но Эйд был настойчив и даже слегка торжествующий. Каэл, словно боец на подстраховке, прикрывал ему спину. Вместе они затащили Галатею в коридор и потащили к залу фехтования. Дверь распахнулась, в зале никого — пустота, тишина, будто само пространство притихло в ожидании драмы.

Галатея поправила платье, расправила плечи, как истинная аристократка, и смерила Эйда хмурым взглядом, за которым скрывался целый ураган эмоций. Он, пытаясь изобразить ухмылку Райдена, выглядел скорее как мальчишка, спутавший свои роли.

— Эйд, — произнесла она с нежной насмешкой, — ты настолько предан своему тёмному кумиру, что готов выполнять за него грязную работу?

— Простите, Галатея, — Эйд склонился перед ней почти с уважением, но губы его изгибались в довольной ухмылке. — Но вас никак нельзя назвать грязной работой.

Она могла быть опасной. Когда хотела. Когда необходимо. И сейчас было необходимо. Сияющая, невинная улыбка заиграла на её лице — та, которую она использовала лишь в крайних случаях, та, что действовала хуже яда.

— Эйден… — прошептала она, делая голос чуть дрожащим, — вы ведь из благородного рода. Разве вам безразлична судьба беззащитной девушки? Моё сердце… оно сожмётся, если вы оставите меня один на один с этим чудовищем…

— Галатея, — как будто сражаясь с самим собой, Эйд сделал шаг к ней, — он не причинит вам вреда! Я… клянусь, если бы был хоть шанс…

— Эйд, — трагично вздохнула она, — вы ведь такой сильный… смелый… — в её глазах появились идеально отмеренные слёзы, как жемчужины — искусственные, но убедительные, — …и такой добрый. Или я ошибалась?

Прежде чем он успел поддаться окончательно, в дверях возник сам Райден. Его появление было молнией в ночи — внезапным, ослепительным, пугающим. В его руках — букет ослепительно белых роз, ножи шипов которых кричали об опасности. Губы изогнуты в маньячно-торжествующей улыбке.

— Я сказал два метра, — холодно и властно бросил он, и Эйд отпрянул, как будто от удара кнута. Всё сопротивление испарилось. Один взгляд Райдена — и воля юноши растаяла, как лёд под солнцем.

— Солнечная принцесса, — с ленивой насмешкой произнёс он, подходя ближе, — не так уж и безобидна. Кто бы мог подумать.

Он протянул ей розы. Галатея инстинктивно взяла их — не желая, не понимая, зачем — а затем услышала его голос, тихий, чуть хрипловатый:

— Меня манипулировать учил отец… А кто был твоим наставником?

— Тётушка, — нехотя призналась она.

— Прекрасно, — прошептал он, приближаясь настолько, что его дыхание касалось её виска. — Но, увы… ты всё ещё не в моей лиге. А теперь — моя награда.

— Какая награда?! — её голос был почти дрожащим. — За что?!

— За победу, — с мягкой усмешкой, которая не предвещала ничего хорошего, ответил он. — Ты ведь не откажешь в поцелуе… победителю?

В ней вскипело всё. Всё: боль, страх, ярость, обида. Она сжала букет до хруста, не замечая, как шипы впиваются в ладони. Розы хрустнули, и в следующую секунду они уже летели в лицо королю смерти.

Он уклонился. Но шипы всё же оставили следы — алые царапины на его запястье. Она увидела, как капли крови выступают и, повинуясь гравитации, падают на пол… и в следующее мгновение всё исчезло. Пол. Райден. Мир.

Галатея рухнула в обморок.

Но он поймал её. Мгновенно. Бережно. Словно это была его королева, а не девушка, только что метнувшая в него букет с яростью фурии. Он держал её, как нечто хрупкое, драгоценное, забытое. Затем, даже не оглядываясь на своих спутников, направился прочь, к Башне, где на первом уровне располагался медицинский кабинет.

Он не сказал ни слова.

Он просто нёс её.

Словно всё вокруг потеряло значение, кроме этой бледной, потерявшей сознание, девочки с янтарными глазами.