Поцелуй врага

Глава 7

— Первый вопрос по домашнему заданию, — голос Мастера Вендира прозвучал особенно лениво, почти с ядом, словно ему доставляло удовольствие медленно вскрывать гнойную рану. — Кто предложил министру Алвисару план секретного договора с Эскарданом? И послушаем мы ответ… лорда Роальта?

Тишина.

— Понятно… — с ноткой фальшивого разочарования протянул он. — Лорд Блэйв? Тоже молчите?

Некто слева неловко закашлялся, кто-то неловко повёл плечом, будто мечтая провалиться под скамью.

— Две отрицательные оценки у нас сегодня уже есть… Кто же нас спасёт? Неужели снова — как и всегда — придётся надеяться на светлую голову лорда Вальмонтрейна?

Среди учеников, как и следовало ожидать, зашевелились — кто с уважением, кто с раздражённой обречённостью взглянул на чёрноволосого наследника. Райден неспешно поднялся, величественно, как будто и не встал, а вырастал из земли, словно нечто древнее и незыблемое. В движении не было ни суеты, ни сомнения — только уверенность. Хищная, ледяная, тяжёлая, как тень, накрывающая жертву.

Именно в этот момент Галатея поняла, что не может больше молчать.

Он не единственный, кто знает ответы. Он не единственный, кто достоин говорить. И уж точно — не тот, кому стоит позволять блистать без вызова.

— Позвольте мне? — её голос прозвучал неожиданно чётко, даже для самой себя.

Она поднялась почти одновременно с Райденом — и в этот миг в классе что-то дрогнуло.

Контраст между ними был поразителен — он: высокий, уверенный, в строгой чёрной форме, с холодным светом в глазах. И она: тонкая, светлая, с солнечными локонами и янтарными глазами, в которых, однако, вдруг появился блеск стали.

Хрупкая? Да. Но не сломленная.

Райден медленно повернул к ней голову. В его взгляде не было удивления — скорее, едва уловимое раздражение, как будто перед ним осмелилась гавкнуть мышь. Он не сказал ни слова, но тишина вокруг как будто замерла, впитывая их противостояние.

— Мы вас внимательно слушаем, — голос мастера Вендира зазвенел словно колокольчик, звенящий перед казнью. Он почти спел, улыбаясь своей тонкой, преподавательской усмешкой. — Прошу, леди Лаурескан, удивите нас.

Она перевела дыхание, собирая в себя всё достоинство своего рода, всю жгучую решимость не пасть в грязь перед этими глазами, этими ухмылками, перед ним.

— План договора с Эскарданом был разработан не самим министром Алвисаром, а советником Нореном из Дворца Серебряного Зала. Однако, формально его представление министру происходило через сенатора Ивела, во избежание компромата — поскольку Норен в то время считался приближённым к королю Вальмара, а значит, его участие могло вызвать скандал. Алвисар предложил согласование через вторую линию дипломатических связей, и, несмотря на сопротивление Совета, договор был принят.

Её голос был твёрд. Не громкий — но наполненный содержанием. Чёткий, как лезвие скальпеля. Ни одного запинки. Ни одной фальшивой ноты.

В классе повисла звенящая тишина.

Райден не двинулся с места. Лицо его не изменилось, но Галатея вдруг увидела, как в его глазах мелькнула не злость и не презрение… а осторожность. Мельчайшее, мимолётное сомнение, будто хищник впервые понял, что добыча способна укусить в ответ.

— Благодарю, Леди Галатея, — произнёс мастер Вендир, и, к неожиданности всей аудитории, в его голосе прозвучали мягкие интонации, почти... одобрение. Он слегка склонил голову, и даже его заострённое лицо с вечно усталым выражением стало на мгновение приветливее. — Я в восторге от вашего ответа. Позвольте узнать, откуда столь подробная информация?

На мгновение Галатея почувствовала, как тяжесть испепеляющих взглядов в классе сместилась. Стало легче дышать. Она заставила себя держать спину прямой, подбородок — высоко, и сдержанно, но уверенно ответила:

— История дипломатии всегда привлекала меня, — в уголках её губ появилась осторожная улыбка. — Но я познала её истинное значение, когда помогала мастеру Тарску систематизировать архив при Храме Хранителей в Немерисе.

Немерис… Одно только это название вызвало живой интерес среди студентов. Город — легенда, центр знаний, утопающий в садах, окружённый лазурной водой и древними архивами, покрытыми пылью тысячелетий.

Мастер Вендир приподнял бровь, задумчиво перебирая пальцами свою бороду.

— Мастер Тарск… Хм… — он чуть наклонился вперёд, глаза прищурились. — А позвольте уточнить, милое дитя, не являетесь ли вы той самой племянницей Леди Оливии, что случайно… — он сделал многозначительную паузу, — перевезла государственного преступника через границу, думая, что помогает бедному писарю из монастыря святого Микаэля?

Как же хочется исчезнуть. Лицо Галатеи мгновенно вспыхнуло, как если бы её подставили под поток полуденного солнца. Кровь отхлынула от кончиков пальцев, но голос она старалась удержать ровным:

— Мне бы не хотелось обсуждать ошибки моего далёкого детства перед сокурсниками, мастер Вендир. — Она кивнула вежливо, сдержанно, словно накрывала тонким покрывалом слишком острый осколок прошлого.

— Дааа… далёкое детство, как же ты близко, — раздалось сзади, голос был медленный, тягучий, словно капля чернил, падающая на чистый лист.

Райден.

Конечно, он.

Смех прошёлся по классу, как лёгкий морозец — не шумный, но колкий, и от него дрожали не только плечи студентов, но и нервы.

Галатея почувствовала, как что-то горячее поднимается к горлу — злость, стыд, уязвлённая гордость. Но она держалась. Янтарные глаза метнули быстрый взгляд в его сторону, и даже не встретив ответа, не отступили.

— Сколько вам лет, дитя? — с ленивым интересом спросил мастер Вендир, будто между делом. Он не удосужился обратить внимание на ехидную ремарку Райдена. Похоже, Вальмонтрейну и правда позволено всё.

— Почти… шестнадцать, мастер, — она запнулась, сама не узнав собственный голос, хрипловатый от эмоций, и тут же выпрямилась, упрекая себя за слабость.

Взгляд Вендира стал чуть более пристальным, возможно, даже с налётом сочувствия, которое преподаватели позволяли себе крайне редко. Он окинул класс долгим взглядом, как бы невидимо отмечая в нём огонь, завязавшийся между двумя самыми яркими фигурами.

Райден, опершись о локоть, продолжал молчать, но в его позе читалась скучающая угроза. Он был спокоен. Но это было не спокойствие воды — скорее, льда, под которым скрывался огонь вулкана.

— Забавно… — тихо, почти с тенью усмешки в голосе произнёс мастер Вендир. — Садитесь, у вас высший балл за сегодня.

Словно упала кристальная капля, и разлетелась эхом по напряжённому классу. Галатея снова села, ощущая, как весь её позвоночник по-прежнему натянут, словно струна. Она не позволила себе улыбнуться — ещё нет. Рано. Враг не повержен, он просто… сделал вид, что отступил.

Мастер Вендир, не теряя ни секунды, обернулся к остальным студентам:

— Итак, господа, вопрос второй: каким пунктом в договоре шёл вопрос об островах? Лорд Ванмур, прошу.

Все головы повернулись к Сэму. Рыжеволосый парень, казалось, уселся ровно как по линейке, и в ту же секунду заметно побледнел.

— Это… это был пятый пункт, мастер. И… эм… речь шла о прибрежных территориях Дейр’ардана, но… условия… я сейчас…

Сэм судорожно листал свои заметки, а Галатея, чтобы отвлечься от чувства вины за то, что теперь вся тяжесть внимания мастера переместилась на её доброго друга, опустила взгляд в свою тетрадь. Страницы пахли свежими чернилами, новым пером, пылью архивов и тревогой.

Она достала тонкий, почти невидимый карандаш — старинный, с позолоченной оправой, тетушка подарила его на прощание — и машинально начала выводить что-то в углу страницы. В детстве она рисовала, когда чувствовала, что всё выходит из-под контроля: когда няня злилась, когда отец кричал, когда мать уезжала на очередной дипломатический приём и забывала об обещанном ужине.

Сначала это были глаза. Узкие, колючие, надменные — слишком хорошо знакомые ей.

Глаза Райдена Вальмонтрейна.

Она вывела их в уголке, подчёркивая холодную линию бровей, тень ресниц, стылый прищур. А потом… нарисовала нос — слишком острый, как у хищной птицы. Потом рот — с этой едкой усмешкой, от которой хотелось стукнуть чем-нибудь тяжёлым. Потом — причёску: чёрные волосы, падающие на лицо как водопад тьмы. А дальше рука сама повела её карандаш по бумаге, с каждым движением преображая ненавистного главу студсовета в карикатурного героя.

На листе через пять минут появился Райден Вальмонтрейн… в образе чёрного грифона с мечом вместо пера, в академической мантии, подпоясанной змеёй, в короне с черепами. За его спиной, важно вздёрнув клюв, стоял кролик в очках — очевидно, намёк на мастера Вендира, а под грифоном, скорчившись, лежал Сэм с табличкой «опоздал на 0,3 секунды».

Когда Галатея посмотрела на свой шедевр, губы её дрогнули, и в груди вспыхнул огонёк веселья — тёплый, долгожданный, спасающий. Не выдержав, она закрыла тетрадь с лёгким хихиканьем, прикрыв рот рукой.

План мести созрел. Он был дерзким, безрассудным и, возможно, даже глупым… но в нем было столько сладкой отваги, столько мучительно-приятного напряжения, что Галатея, сгорая изнутри от безмолвной злости и обиды, не могла отступить. Эту обиду надо было выдохнуть, иначе она бы задушила её изнутри.

Едва раздался звонкий удар в бронзовый колокол, возвещающий конец урока, Галатея, казалось, вылетела из-за парты. Но не как перепуганная девочка, нет — с грацией лани, изящно и будто бы нехотя. Листок с рисунком был аккуратно спрятан в потайной складке рукава, пальцы крепко сжимали бумагу, будто это была последняя надежда на справедливость.

У дверей она на мгновение остановилась — взгляд сам потянулся к нему.

Он, конечно, смотрел. Райден Вальмонтрейн сидел на своём месте, всё такой же холодный, уверенный, неподвижный, как вырезанный из обсидиана идол. Его чёрные глаза, темнее угольев, не отрывались от неё, будто пытались прожечь её насквозь. В них было немое предупреждение — я всё вижу.

Но Галатея ответила на это предупреждение дерзкой, колкой иголочкой — она подмигнула Сэму, а затем, не оборачиваясь, исчезла в коридоре.

Сэм и Стефан догнали её у поворота на северную галерею.

— Ты что задумала?! — выпалил Сэм, с трудом переводя дыхание. — Ты хочешь умереть молодой?

— Лорды, — начала она, жеманно повернувшись к ним с загадочной полуулыбкой, — вы ведь умеете хранить тайны?

Парни переглянулись. Два кивка. Один — испуганный, второй — почти восхищённый.

— Тогда расскажите мне, — прошептала она с шутливым заговорщицким видом, — где тут вывешивают расписание?

Стефан показал рукой в сторону западного холла:

— Вон там. Под лестницей. Но ты же не… не…

— А вот и я! — театрально провозгласила Галатея, вихрем устремляясь в указанном направлении.

Доска с расписанием находилась в укромном месте, окружённая мрачными гобеленами и полками с зачарованными свитками. Академия не поощряла публичности — никаких объявлений, газет или листовок. Но расписание, ох, оно висело всегда. На него смотрели все.

Оглядевшись, Галатея изящным движением приколола листок поверх таблицы. Пёстрая карикатура воссияла на сером фоне как вспышка радуги в пасмурный день. Девушка отступила на шаг, будто любовалась произведением искусства, а затем незаметно слилась с толпой учеников, выходящих из соседнего класса.

Сэм и Стефан, подоспевшие через минуту, встали, как статуи.

— Он казнит, если узнает… — прошептал Сэм, словно вынося приговор.

— Вот именно, — Галатея резко повернулась, её глаза сверкали янтарным огнём. — ЕСЛИ узнает. Но вы же не расскажете.

Стефан шумно сглотнул, затем рассмеялся, закрыв рот рукой.

— Нет, мы точно не расскажем… Но, он догадается. Его обмануть — как выиграть в шахматы у чародея вслепую.

— Не пойман — не вор, — усмехнулась она, резко вскидывая голову. — А я просто… художница, выражающая протест творческими средствами.

И с этими словами, на фоне восторженного и нервного хихиканья, она направилась обратно к учебному корпусу, а за её спиной уже собиралась толпа у расписания. Кто-то прыснул от смеха. Кто-то молча уставился на рисунок, покрываясь потом.