За закрытыми дверями

Визитеры

   - Вик, - он всё смотрел на двух мужиков, один сжимал паховую область и выл, как волк на луну, поскуливая, другой просто в углу забился и не мог понять, всей ситуации, - Вик, что я вижу? - табуретка есть, но только комичная ситуация, вся эта, и он ещё, так и не вкурил всего смысла. Ему ехать надо, разборки наводить, там сейчас, такая чехорда в связи с освободившимися местами и районами, нескольких важных, как он и покруче, а он в хате и не понимает, чего тут, делает. Чего тут, такого срочного и важного?

   На квартире с огромной двуспальной кроватью, привязанная за руки, лежала девица. Не темно и не светло, а на его подчинённых лица нет, и Вик, этот огромный здоровяк, жмётся и ищет поддержки у стенки, лишь бы не смотреть на кровать, затравленно так, куда угодно, лишь бы не на неё. Видать, насмотрелся. Вопрос чего именно, он притащился и его дёрнул? С Дюшей вдвоём не одолели? Ахах, учитывая, как второй за яйца держится, видать, не смирная, детка.

   - Она, бля, слышь, Грязного Гари и этого его, потом Арийца вальнула, голыми руками, Алека, грохнула и столько оставила, наших. Красавчика, Северного, с Немцем повозилась, трахнула всех, и вот! - как-то испуганно разводя руками, жался белый, как стенка, не то от него, не то от неё.

   - Погоди, эта детка, - он посмотрит на кровать, "пипетка" - малолетка, ну, сколько ей со спины? Двадцать с небольшим? Частично одетая во что-то, мужское, собственное, видать не выжило, и да, следы крови, порошка белого, пороха в хате, его норе. А потом, щелкнет, - Вик, а что она делает, здесь? - и так, спокойно, от осознания, легко как-то, а должен кипеть, стволом в него тыкать и шмон поднимать, должен, да угрозы не видит. - Ты мне её привёл? Что б и меня вальнула? - это, конечно, заманчиво, сдохнуть под такой куколкой, да он её поди, подомнет, да не сломает или всё же, с опаской. Неплохо наследила детка, мелкая, безбашенная. Соблазнительно оголена поясница и задница, мелкая для него, узкая. Не порвать бы её, хотя после Грязного Гарри, Арийца и всех, если верно, перечислил Вик, там не так уж и мало места, должно быть.

   - Прости! Не убивай! - молится и просить, ещё большее белее, Вик, здоровяк, тюфяк Вик, его верный и цепной пёс, жмётся к стене, будто она защитит его, от него или неё? - Она, она сейчас, не под дурью! От первака, у неё крышак едет, как рубильник щелкает. Не долго, но она под ним, только такая. Мы не нашли добавки, в тайнике! - Скороговоркой трещит, перепуганный вусмерть мужик, пытаясь, продлить себе немного. Зная, что этого не хватит, не простят ему, этого, да, хоть время дают, а там может она опять фортель выкинет. - Я дольше Алека, с ней и он, его не много в её крови, осталось. - Будто, если не подливать масло, огонь утихнет. Новость о том, что он её в тайник тащил, а они только вот, перевезли всё, в суматохе, да и про "первак", вот, тебе и верный пёсик Вик! Удивил, мать его! - Если ещё не добавить. - Тут, он сглотнет, опасливо, на неё покоситься, недвижимую, снова от греха отведет глаза. На него посмотрит, белый, как полотно, молиться, Вик, испуганно. - Я чего привел-то, тебе, а кому ещё? Тебе ж, всё лавры, за поимку! А? - мужик, и правда, белел, нервничал и даже заикался. Мелкая сошь, в их таком грязненьком бизнесе. - Не захочешь, поиметь, так, отдай, выше! - и тут, его крупная дрожь забьёт. Будто выговорил, что должен и это всё, так странно, выдохнул, а трясти не перестало.

   - Всё сказал, что она просила? - хохотнется. И Вик, белый, он замнется на доли секунд, но кивнет, вжимаясь в стену. - Бля, мужик, ты ж не мужик, даже! - и он, как китайский болванчик, только головой своей замотает вверх и вниз, будто щелкнули по ней. Того и гляди оторвется, нахрен, башка у него. - Дюш, а ты? Она ж связанная.

   - Прыткая! - выдавит между скулежом, и ещё большим сжиманием интимной области.

   - Ахаха! Доса вызови себе и давайте вниз, - забавляясь от устроенного шоу, - пусть потом поднимется! - войнушка подождёт за территорию, людей, и прочее, он уже обдумывает то, что преподнесла ему старуха судьба, что-то, от чего не отказываются, так просто.

   - Может у двери покараулить? - выдаст Вик, дрожащим голосом, с таким молящими глазами, будто за него переживает. Тащить её сюда, не переживал, пока связывал, тайнтк показал в цвет, норм было, не волновался, а вот, один на один его с "пипеткой", заволновался. За кого, вот, только, его Вик, переволновался? Уже не такой верный?

   - А, чего не поучаствовать, сразу? - и надо бы вальнуть его тут, пока людей не много заселились, пока дом полупустой, надо, да, успеется ещё. - Вик, давай, я пропущу! - но тот, так замотает башкой, того и гляди, вот-вот оторвется, ещё большее пугаясь, хотя, куда уж больше. - Дюш, может ты? - но тот, что-то как-то, на четвереньках, поскуливая, к порогу, уже семенит и воет. - Ахаха! - не сдерживая смех, веселится важный и теперь, более могущественный. Шальная идейка, мелькая, что от таких бешеных сучек, неплохой выводок, выйдет, да и привяжет её к его ноге, прочно. Док подсобит с этими днями и прочей бабской хернёй. В больничке, неплохо её можно спрятать и пока не залетит, подержать, шумиха от смертей уляжется, у него она козырем, до залета, да и после, на крайняк. Её ж щас, переворачивая, каждую кочку и камень, всё подряд ищут.

   Достанет трубку, и водиле отдаст приказ, никто не должен знать, что она у него. Отложит ствол на стеклянный столик, перепроверит сколько они тут, долго. Камера, в промотке, докажет, что связывали её уже почти вялую. Да, первак, подсаживает быстро, но тут, другое, он её будто высвобождает. Вик и при ней тресся, своей массой, белея. Это Дюша её вязать решился к койке, опробовать и не хило она его, приложила, связанная, ногой.

   - Привет, Дос, - всё ещё у столика, на расстоянии всё выжидает и обдумывает, тут, спешка может навредить только, а ему этого не нужно, - первак, у нас сколько выветривается? - аппетитная у неё задница, не движима долго, выжидает?

   - Зачем тебе выветривать? - удивится приглушённым мужским голосом трубка. - Цель же, подсадить основательно, а не выветрить? - там, не понимают, вопроса.

   - Ты не умничай, сейчас! - он не злится, не любит повышать голос, чуть-чуть меняя интонацию и уже страшно. Это за это и уважают, за хладнокровие и спокойствие. - Узнай, что спрашиваю, слабо? - он и сам знает, но вот, прикидывает, сколько длится шумиха? Не сразу же дошло, что случилось с Грязного Гарри отчёт? Или где-то между? А у кого бы по точнее узнать?

   - В среднем до двенадцати часов! - выдаст вдруг трубка.

   - Можешь же, когда надо! - он замнется, где узнать, как давно она и сколько приняла за это время? Вик? Если ещё жив, конечно! - Мне место у тебя нужно, в одиночке и набор бойца, - хохотнет снова, - ускоренного процесса по этой женской херне! Есть же?! Выводком решил озаботиться!

   - Сейчас? - не понимает его док и не должен. - Нашёл время! Есть место, найду, созвонюсь...

   - Лично, друг мой, сам и ножками! Я за это тебя держу! - немного металла и вот, он выдохнет. - У вас там, эти есть, по бабам докторе, вот, и организуй набор бойца! По-тихому, Дос!

   - Через сколько? - всё ещё приглушенно, будто не один и был занят, но для него он всегда свободен и не спит, никогда!

   - Когда приедем? Да, как контакт найдём, ахаха, так и приедем! Жди звонка! - отключаясь и перезвонивая водиле. - Вик, ещё с тобой? - он говорил, что перед ним был Алек, значит, Вик его видел. И так или иначе, отсчёт идёт от или до Гаррика. Мелькала новость, про облаву и девочек. Бля! Это ж когда было-то? - Говорить может? Ну, пусть мотнет, как долго она на этом? Спроси, полсуток или сутки? - эта пауза и томительное ожидание. Юсуф, Сэм, Ариец, бля, не хилые мужики, Вик, Северный, не плохо она наследила, суток двое, кипишь весь. Оттрахала всех? Смешно! - И сколько приняла при нем? Сколько прошло после?

   Можно вызвать дока и влить чего-нибудь ей, для ускорения процесса. С Дюшей, она пару часов, как рассталась, и он всё ещё не может отойти. Прыткая? Отматывая назад на телефоне, по камерам, всматриваясь в часы. Долго они здесь. Пока он сам, смог приехать, да и тут, уже не меньше часа.

   Оставит телефон и ствол на столе, встанет со скрипучего табурета, подойдёт к кровати, проверит узлы на руках, красные следы от них. На мордашку, ничего, миленькая и не спит, дремлет, всё это время? Интригует!

   - Ну, давай, поговорим, - присаживаясь перед ней, на корточки в усмешке, - ты ж, просила, я пришёл! - удерживая подбородок рукой, а у неё мимика боли, неудобства, ловит руками верёвки и локти сгибает, вытягиваясь вдоль борта кровати. Удержит себя сама.

   - Вик? - откроет с трудом глаза, поймает его лицо в фокусе.

   - Вышел. - Хохотнет снова, а сам на неё, наблюдает, выжидает, не слишком близко. Она понимает, кивнет, держится, сжимая руками верёвки.

   - Предсказуемый финал, не хэппи - энда! - и он снова закатиться, рассмеется, не удержится. Умненькая. Всё плюсы в его выводок. - Чего ждёшь? Ломки? - у неё сухо во рту, как побочный эффект, но и с водой тут, напряг. - Или всё же, иного? - этот её взгляд, манящий, знающий, что он уже задумал и её согласие, оно не требуется, не такому, как он. Он может её оставить либо себе, либо отдать на растерзание выше, а то и вообще, низшим спустить, и тогда её и не существовало будто. Перевёрнут город и всё, что смогут, а её и не найдут.

   - Да, не хотелось бы, как с предыдущими у тебя... - улыбается надменно, подчёркивая, - Пополнить их ряды, так сказать!.. - проведёт рукой по подбородку, шершавая у него небритость, не до этого было.

   - Ты ж иной, и всё в твою пользу?! - морщинки на лбу соберёт, крепче цепляясь за верёвку. Языком смачивая, пытаясь губы, бля, это охриненно.

   - Да, вот, не могу понять, - замнется будто, не спросить же её в лоб, чего она трахалась со всеми? Крышаком поехала? Это ж, скольких в или через себя пропустила? - ты, реально, безбашенная? - А с другой стороны, на секунду, Гарри и Сэм не мелкие, по формату, но по должности, низовые. Юсуф, Ариец и Северный, эти повыше будут. Он-то ещё более, на несколько ступеней вверх. Заоблачно, если учесть тот факт, что она примерно, в этом странном прыжке, по вертикали прошлась?! Любопытно! - Или у тебя день Икс, может какой? Ну, там, бабские, ваши дни? - сморщился, не, ему сейчас, это на руку, если так. От нее-то самой, это даже заманчиво, если угадал. Она-то теперь, сирота, никто и вообще, в таком розыске, что на улицу в покрывале или сумке, только если выглянет. - Ну, понятно, что в замес попала. Не повезло!?! Или всё же, фортануло? - он всё ждал, всматривался в реакции.

   Ломка, она у всех одинаковая, и редко отличается, но чтобы "первак" тормоза отключал, и вот, такой замес выходил?! Этого не встречалось! И вопрос, это на неё так, каратнуло и единично? Или в партии, что-то было? Раз в сто лет, и ветка стреляет! И вот, если второе, улицы кишашие, такими вот, безбашенными, так, там планеты не хватит, если в партии, какой-то сбой. И это первостепенно, ему нужно понять. Другие с её потока, нормальные, уже торгуют, прошли, так сказать, свой этап, а она? А её вот, каждая собачка ищет, и блох на спине пересчитывает, кочки и камни переворачиваются. Поэтому и он вынужден был от Вика и Дрюни избавиться, водила свой, не сдаст и док, вот, ждёт звонка.

   - Без понятия! - она всё больше вялая, морщится от побочных эффектов, закрывает на дольше глаза и всё сложнее их открыть. Чаще облизывает губы, пытается, всё ещё держится руками за верёвки, а силы на исходе. - Или убей, или иди к чёрту! - она подходит медленно к той самой неприятной стадии, когда смерть предпочтительнее того, что ждёт её впереди.

   - Шутишь? С чего бы? - он серьёзен и балагурит, одновременно. - Мы ж не познакомились ещё, я вот, имени твоего даже...

   - Трахать и оплодотворять, тебе это не помешает! - фыркает со злостью девица. А он снова закатывается смехом, умная, блядь, попалась!

   - Манерам бы, тебя, поучить!

   - Ага, воспитывай ещё! Не поздновато? Спохватился? - и ещё больше теряя силы, не разжимая, пытаясь из последних сил, пальцы, что белые, сопротивляясь действию побочные. - Ты же знаешь, что меня ждёт, - голова становится тяжёлой, и прислоняется к веревкам, едва удерживает её, - делай, что-то уже.

   - Интересно! - и это весело, она не любит неопределённости? Властвует? Любопытно! Бесстрашная, бессмертная, что ли? Реально?! Отпуская её подбородок, у него ноги затекли, встанет, отойдёт к нише с холодильником. Откроет, что-то попить есть, хлебнет, подумает, помедлил, усмехнется и вернётся к кровати. Перевернуть труда не составит, одежд по минимому, хотя осень за окном, темнее рано, а на ней свитер мужской, на голое тело, куртка кожаная, джинсы великоваты, носки отсутствуют, как и белья, как такового него. Соски дыбом, испарина по телу.

   - Не брыкайся сильно! - делая глоток, не глотая жидкость, проталкивая, сквозь сжатые зубы и губы, почти белые.

   Ушибов и царапин по телу, галерея, следы нескольких пальцев и кажется, ботинка след, рельефный. Она жадная, и требовательная, ей мало, хоть и сглатывает с трудом, не удобно. Да, такую приятно не только держать, такую без поводка не выгуливают. Он попытается отстраниться, она понянется за ним, всём телом. Бля! И сдержится, ещё пока, хотя готов, как пионер, мать её. Но за бутылкой ещё, потянется, и за глотком, у неё сейчас, пустыня в горле и наждаком катается в горле ком. Он знает, как и то, что после второго, такого захода, не удержится, так, что куртка и верх, что на нём, упадут рядом с бутылкой, слишком она въедливая, мягкая, такая мелкая и сладкая. И нет, он не самоубийца, отвязывать её руки, потому, что потом, чуть позже, она будет агрессивной и эти верёвки ещё могут спасти ему жизнь.

   Так, что после второго глотка, её ноги у него на спине, сцеплены в мать её замок, пошлая и развратная, малолетка. И он обычно, таких не трогает, не марается, но эта, бессмертная, пульсирующая и уже дрожащая под ним, эта конкретная, не уйдёт от него, или всё же он от неё?

На вопросы не останется места. И да, она узкая, тёсная и горячая, выгнется, будто девственница, впервые, под большим зверем. Стонать будет и извиваться, охать и просить ещё. Пока он властвует, пока двигается, расширяя под себя пространство и не думая, сколько в ней уже побывало, забывая напрочь, какая она смертоносная, пока он в неё долбится, не переставая. Не сбавляя темпа и скрипит кровать, и он рычит, подобно зверю, а она вибрирует, урчит, как кошка, в этой гонке, ухмылка и он бы её стёр, так что дотянется, пожирая всю слишком миниатюрную, выносливую, пульсирующую в руках, под пальцами, всю. Мокрую всю, вот, же в ладонях у него, под пальцами, кажется, вся она, мелкая и ненасытная, жадно отвечает на поцелуи, требовательно, жмётся к нему ещё, немного повиливая телом, и подстраиваясь полностью под его ритм. Так, что до самого финала, отключается рассудок и всё, что он знает.

   - Узенькая! - щекочет он её дыханием и будит, через какое-то время. - Маленькая мами, - выравнивая вдоль борта кровати ноги по прямой, - сейчас, раздвинем ягодички, - в этом предвкушении, пальцами, она уже снова мокрая, под пальцами, к нему спиной и вытянутая в струнку, пока он готовится, на второй заход, её руки еще связаны, голова сбоку. А он, воркует, раздвигая пальцами её ягодицы, массируя открывающийся вид, складок, немного ныряя в неё, пальцем, то одним, то другим. Немного приподнимая, вынуждая, под него, приподнять бёдра, навстречу, перед тем, как войдёт в неё, снова, затаивая дыхание, пульсирующим, уже твёрдым членом, - моя мамми! Заделаем бэйбиков!?! - и проникая в неё, с этим затаенным дыханием, скользя в пульсирующую, горячую, стонущую и выгибающуюся, всём телом. Мля! Готовый мурлыкать счастливым котом, в этих небольших движениях в неё. Она опять узкая, тесная и будто не было, несколько часов назад скачек, не было умопомрачительного траха и вообще, он в ней не был.

   И сейчас, это будто снова её первый, только без крови и прочей херни. Так, что он затаив дыхание, во всхлипами, всё ещё раздвигая её пальцами, ягодицы, теребя складки, опускает всего себя, глубже в неё и Боже, он готов плакать, от блаженства. Остальные слова он плохо помнит, это восхитительно, её это пульсирующее горячее лоно, он в ней, как первооткрыватель и кажется, так будет всегда. Погружается, она сжимает мышцы, он прикусывает кожу, оставляя следы, склоняясь над её спиной или плечами.

   А ещё, она иногда виляет попой и всём телом, блять, это лучше, потому, что и он с ней, виляет бёдрами, расширяет её и кажется, от этого ещё глубже входит, перед тем, как станет долбить, отбойным молотком в неё, всего себя, не жалея сил, едва сдерживаясь в этих усталых, измотанных и всё же волнительных минутах. Да, х**н, он её кому-то отдаст! Самому мало будет! Погружаясь в неё, этот стон, её вибрации тела, под пальцами, и он чуть-чуть на выход, чтобы с новым рывком ворваться, сильнее. Можно и грубой силой, всё ещё удерживая её попку, выше, выгибая её поясницу. Она стойкая, терпкая, сладкая, въелась, так глубоко, что он забыл о времени, забылся с ней тут, о дележке территорий, и ему нужно спешить, в неё, он очень спешит, волками откатывая и снова погружаясь глубже, растягивая и она его сжимает коконом. Блять!

   Трезвонит не впервой телефон, а он от неё оторваться не в силах, пока не доведёт до конца, сам процесс, пока не оставить всего себя и не проникнет туда, где никого до него не могло быть.    Волнами, шлепая, при соприкосновении тел, снова и снова, всхлипывая и постанывая, снова и снова, что кажется, не кончится, сперма в нём, да теперь в ней. И надо, тормозить, вот, только не срабатывает стоп-кран. Сжимая её всю в ладонях, под пальцами, в этом стремлении первым до финиша и она стонет, мягкая, сладкая, впивая в неё зубы, перехватывая холку, по звериному.

   - Моя, поняла! Владею! Всей! И мог у***ь! - рычит ей в ухо, пока всё ещё держит её, слабую, без защитную, пока рукой шарит и стискивает грудь, линию живота и ниже. В инертных, последних, сжимая зубы. - Родишь мне! Ручная теперь, и только моя! - расслабляясь, сжимая её всю под собой, забываясь, в этих трелях телефона. Самцом довольным, прикусит, кожу у шеи и линии плеч, оближет место укуса. С материться, что придётся оторвать себя от неё, но уже вышел из неё, так, что встанет.

   - Ну, чего? Я занят? - он повысил голос, все ещё глядя, на неё со спины, тихую, сонную ли? Или затаилась? А там, в трубке, заикаясь, отчитываются и докладывают, дрожащим голосом, чтоего время на неё вышло, светает и придётся, выдвигаться, сейчас, с ней, если хочет успеть её спрятать. А как иначе? Он не утолил голод!

   Подойдёт к ней, наклонится к бутылке, ещё несколько глотков, жадных, выждет, оденется, чтоб не было соблазна, но это так сложно, удержать себя от неё.

   - Имя мне, скажи! И я напою тебя, ещё! - усмешка, сухие её губы, волнительный розовый кончик языка, покажется, слишком сухим, и ему придётся почти склониться, чтобы услышать этот шелест её сухих звуков. - Умница! - большой глоток и долгий поцелуй, её жадный, требовательный, и его снова, эта вола желания, накрывает. Ещё один, и он готов, послать всё к чертям и не может, долго быть здесь, опасно. - А теперь послушай, - теребят пальцы её твердеющий сосок, - ты будешь и дальше послушной, я развяжу тебя, одену и мы поедем, в укромное место. Тебя там не найдут, но ты будешь умницей! Договорились? Я буду приходить, за тобой будут присматривать, но ты не устроишь мне больше проблем! - слабый её кивок, его беглый взгляд и, покажется, что синяком прибавилось, на её теле, как укусов, следов.

   Развязать не проблема, одеть на неё его свитер, тоже, второй приметный. А вот, выйти с ней, да хоть в одеяле, никак. Блять! Зато есть пыльный ковёр и скотч, придётся ею рискнуть, пряча всё её ещё и пододеяльнике.

   - Терпи, отчаянные меры, требуют скорых решений! - так, что он вынесет её на плече, поставит в лифте. Маяк, что к нему едут и сюда тоже, а они разминуться в лифтах. - Дос, я скоро буду! - вот и всё, укладывая её в багажник, к прочим, уже не особо сопротивляющимся. - Гони в больничку! - просматривая звонки и перезванивая, только по важным вопросам. Ожидая чей из двоих, вышедших из игры, зазвонит, не просто так, они в лифте разминулись, кто-то навёл.

   "Придётся, скидывать хату! Засвеченная!" - шальная и отчаянная.

   - Эй, друг, - набирая уже другой номер, - мне бы по быстрому сделку, укомплектованная! Чистая! Сейчас, друг, пока цены выше крыши, пока ещё есть время до пушка белого, нет, надо, этим, - суточникам, найдешь? Пусть постоит пару лет, адресок затрется в этих часовых, ага, потом обратно её, возможно?! Не решил, еще! Плевать, кому, ну, не совсем! Найди вариант, по цене? Там видно, будет, найди и скинь, я сам, обговорю. Среднюю! Новая почти, ещё не всё жильцы, и консъержка планируется, камеры и прочая мура. Да, в полной боевой! Есть? Кто? Олег? Почему он? Районом владеет? Смешно! А я-то не в курсе, что моим районом, кто-то ещё владеет!?! А по этим, суткам и часам! Ну, Аню, то, знаю, было приятное дело и не раз. Её друг? Друг из вдруг? Нет! Ну, лады, пойдёт! Сговорчивый? Боевой? Ахаха! Бойцы мне нужны! Скинь контакты, и всё, что есть, а то не порядок, что-то! Не, не в обиде! Норм! Давай! По быстрому и тихому!

   P. S. Не могу не упомянуть, что данные действия были примерно, год назад, до всех событий, что случились в главах, до этой. Описывается проблемный объект Олега и его прежный владелец. Адрес, как и город, значения в данном случае, не имеется. Крупный и крутой дядечка, что владеет районом и грязненьким бизнесом, многими из них, раскрываться будет по мере развития сюжета, в точках соприкосновения, с основном. А пока был откат назад и ещё несколько глав, впереди, так, что не теряйте это из виду, дабы не запутаться в повествовании.

Спасибо за оценки, комментарии и ваши отзывы, это стимулирует писать необычные сюжеты. Спасибо за внимание, и до новых встреч, в следующих главах.