За закрытыми дверями

Игрушка на двоих?

   - Что-то ты притихшая?! Задумала чего? А, мелкая? - она пожмет плечами, пока он сжимает её снова в объятиях, пытается поглотить собой, а не поцеловать и ждёт чего-то, всё время, на этой чертовой кровати, метается внутри, как зверь в клетке и не может, ещё пока ничего придумать. Старается и будто, всё в тупике, по палате непонятной больнички.

  Один из его очередных визитов, главного, важного Дика, как она его называет про себя, конечно. Эти клички, его дела и прочее, остаётся за порогом, звонки и срочности, всё за порогом и он подсел на неё, как на "первак", она сама когда-то, по той безбашенности, по азарту и тому, как гонит это по венам и крови, разгоняясь в ней и оживляя, будто влага в жажду. Ломка внутри осталась, это желание большего, нервоз, сдавливание стен, то, как один всё время рядом, ДоС, а другой, вот, как сейчас, время от времени, внезапно и неожиданно, Дик.

   Как один ревнует, а другой властвует и берет, поглощая её собой, как бездна или тьма, из которой не вырваться, не проглядная, гормоны, что рвут её изнутри и она ломается, от безвыходной ситуации, от беспросветной тьмы вокруг. Желание вырваться, действовать и необходимость терпеть, выжидать и она ломается, не должна, но внутреннее, вынашивая всё это в себе, ломается, по чуть-чуть и от этого давит. Передавливает с одним, и вынуждена сдерживаться перед вторым. Беременность, но хоть не аморфность и не бесконечный коматоз, уже прогресс, вот только медленный донельзя. Жорж или Миг, не может найти способов, рычагов давления или слишком долго всё это, медленно, способов её вытащить отсюда, не навлекая на себя и неё, без осложнений, и риска для её жизни,как и беременности, а Дик всё рвется наверх, пробивая себе дорогу, напролом и где-то выходит, где-то с проблемами.

   Это, конечно, в прошлом, "первак", несдержанность, её бешенство, ни один не позволит, так рисковать, первый триместр почти позади, ручной ДоС - Георгий, всё ещё присматривает, всё ещё наблюдает и выжидает, им нужно подготовиться, найти момент. Вот, только скоро Новый год, ещё тёплый декабрь, а скоро будет снежный и лютый январь. Она голая фактически, без вещей и они держат её тут, без кислорода. Это плюс для них и минус для неё. Осложняет побег и даже сам план.

   Трогать её особо нельзя, в интимном плане и Дик, он не тронет, стискивает, держит руку на животе, переживает и всё контролирует. Будто за порог ему этого мало, как всё ему подчиняются, стеляться и не гнуться, как она, а лежат под ним, капитально. Вот только она здесь, прячется до бесконечности, всё ещё, слишком медленно оседает пыль, и Дик старается, но не может её всём показать. Вот, и получается, что она его собственность, без правная, тайная, как секрет, о котором не говорят и могут похоронить так же, после всего. Это давит на неё, выламывает изнутри и страх, паника, что она сдерживает слишком долго, прорвут вот-вот плотину, нужно лишь, чуть больше или меньше?!

   Когда, это лишь вопрос времени! Она боиться, что не сдержиться, в какой-то момент, опасается, что он её прибьёт и не может больше бояться, дерзит, готовая кинуться, ломает и его, въедаясь ещё глубже, цепляя за самое живое и пробивая, сразу в нескольких местах в нём брешь, в Дике, понимает и бьёт, до бесконечности, кулаком, наотмашь, ломая. Лезет под шкуру, ковыряет и не может остановиться, даже, когда надо, не может, потому что тьма, она повсюду, поглощает, затягивает и манит тьмой. И он под кожей, в этой стойкости, её опора в этот период и его визиты, они укрепляют в ней желание сбежать, как и остаться под ним, одновременно. Что ломает, она не может ему простить, кое-что, держится за это и всё больше, цепляется, позволяя себя поглощать, отдыхая с Мигом, когда не нужно быть дерзкой, едкой, хотя и там, с ним нужно быть мягкой и въедливой, необходимо, помнить и хочется отступиться. Оставить всё, как есть. Борьба внутри за каждый шаг, на любом этапе, зависимость от обоих и выбор, этот бесконечнвй выбор, без такого, в принципе.

   - Где дети, скажи мне? - он всё пытается, её поймать, узнать что-то, что может перевесить его шансы, на что-то там, призрачное. И Агата, она ему не поможет в этом, никогда, потому что после, её может и не быть, может не стать, её можно будет стереть с лица земли. Но дело ещё и в другом, о чем она даже дышать боиться, стискивает себя внутри, выдыхает и молчит. И они, как два мазохиста, ломают друг друга, он её внутренне и внешне, а она лишь извнутри его, по всём больным. Не в силах остановиться, в этом странном спаринге - танце, где обоим это нужно, необходимо, и уничтожает. Никакого примерения, ничего личного, только эти моменты, риск донельзя, никакой гарантии, ничего и этот полёт, навстречу друг к другу, спаринг - танец, где они обмениваются многим, его время выходит и он уходит, его клонит к полу, её к кровати после него, измотанную, как физически, так и морально, но она ждёт его, он сам стал заменой, того убойного коктейля, что ей вкололи, в ту самую ночь и он, круче, всего того, что произошло. Заменителем, что будоражит, стискивает и поглощает её всю, без остатка.

   - Как знать! Может и в приютах, а может и нет! - снова пожимает она плечами, он уже спрашивал и она одинакова в ответах или нет? Подловить пытался, но она не может, не это, никогда!

   - Зачем они тебе, малая? - Дик устал, отпустит её, нехотя из объятий, выдохнет и сядет сгорбившись на край кровати. Это тот перекур, между ними, как чёрта, за которой лежачего не бьют, а он всё чаще с ранениями, оправдать своё присутствие тут? Или стало опаснее? Её держат в неведенье, даже Миг, молчит, отворачивается и выжидает. Не отходит от нее.

   Устал в этой битве Дик, приходить сюда, искать у неё поддержки, которой нет и с каждым разом, он чувствует, что теряет её где-то и не может этого понять. Оставляет всё за порогом, что может, но не разорваться и бизнес отнимает всё больше времени. И не дома, и не семьи, не положено по статусу, не поддержки, он по тонкому льду из-за всего, что твориться в городе, и её вина или нет, уже не имеет значения! Что есть и не изменить!

   Давить, угрожать нельзя, нервничать ей тоже, но это не помогает и она ломается, нервничает, и хоть внешне спокойна излишне, язвительна и давит, бьёт его наотмашь, а внутри, он видит бушует стихия. Только она не доверяет и не должна. А хотелось бы! И каждый его такой вопрос, лишь создаёт бреши между ними отдаляя её. Как и не спрашивать, время от времени, он не может, всё надеясь, что она прогнется, хотя о доверии, чём-то большем, в его мире, нет равноправия, впринципе, не может быть, а мыслишка крутиться, что было бы неплохо изменить, этот стериотип. 

   Его бредовая идея, осознанная, но ей не скажешь об этом, это не создаст мост доверия, что он просто устал быть один, а она подходит и им хорошо,в какие-то моменты больше, в чём-то меньше. . Ему нельзя узаконить их отношения, нет людей, кому бы он доверить её мог, только ДоС и больничка, за это время излишне засвечена. Пора решать и этот вопрос, да не разорваться и здесь, с ней, прижимаясь, он радуется и отключается от всего, что за пределами. Вымотан от их спарингов - танцев, понимает, что заслужил и есть за что, догадывается, что она не откроется ему. Не сейчас, ни потом.

   Вот только такие как он, не заводят семьи, не выставляют слабые, уязвимые места напоказ. А она так глубоко, под кожей бьётся, въедливая и такая ершистая, что сносит башню и нужно держать себя, да всё хочется снова её подмять, получить её вызов, держать бьющуюся, едкую и язвительную, хочется снова её всё, под кожей, пульсирующую. Он так сильно подсел на неё, эту идею, как надежду, на что-то больше, чем есть сейчас, на шанс семьи и кого-то за спиной, что всё время, боиться потерять и предчувствует неизбежное. Главное, чтобы она выжила! Это всё о чем, он может думать и ему плохо, темнеет в глазах, что надо решать вопрос с её перемещением, но это опасно. Как и его основа, ещё не укреплены позиции, нет, ничего, чтобы не шаталось и столько работы впереди, а он всё надеется, и синицу, и журавля удержать. 

   - А тебе? - указывая на свой живот. - Зачем тебе, всё это? - и его перевернёт, подкинет и надо бы, сдержаться. Это всё, что у него сейчас, как баланс, как что-то светлое, за что он держиться, бореться каждый день, не готовый отступить и не уверен, что выстоит в этой битве, еще и с ней?!

   - Длинный, у тебя, язычок стал! Укоротить бы! - сжимая кулаки, сдерживается и всё тянется к ней, сжимая уже по вертикали. Не важно, где она была до этого, сейчас, он держит её, обнимает, поглощает, питается и насыщается светом, она всё, что сейчас светит, как маяк и он, только и может опираться, да устал. Пыль, слишком медленно оседает, битвы не кончаются, перемерие не легко достаётся и позиции, сохранять, так же не просто. Плюс официальная ширма в осаде, так, что просто и легко, это не с ним, как и не с ней.

   - Потеряется острота в отношениях! - прошипит она ему, наслаждаясь этой стойкостью, его запахом, тем, что он не рушим и всё, что может, она сама держать морально за него, позволять поглощать тоннами её, касаться, надеяться ему. Эта странная игра, отношения, что всё время на грани, гормоны, психоз, Миг, что опасается, своего ДНК, как и других, что не от Дика дети, там не так уж и много оставалось по времени его живчикам плыть, и это может быть проблемой. И она муркнет, а он беситься, готовый швырнуть её, через всю комнату, так как кажется, что змеёй шипит. Дик на грани и Агата упивается, опасается, надламывается в этом и держится за него, не касаясь, но качаясь в этом пространстве, от которого устала. 

   - Ты, блять, совсем с крышей не дружишь? Хёрли, мне тут, гонор свой? Я тебе, кто? - сжимая шею рукой и пугаясь, бледнеет, что от напряжения сдаёт, теряет бойцов, не сосчитать переломы и шрамы, что только множатся. Опасается ее поломать ещё и физически, сейчас, от перенапряжения, давления, оттого, что не может больше, приходить и получать, от неё, должного. Не снимает при ней верх, чтоб не напугать, хотя у неё, не лучше всё. - Агата! - и она почти забыла, как её зовут, от этой тишины, от того, что мелкая, да малая, по сравнению с ним, а тут, будто током ударило, пощёчину будто влепил. Дернется. 

   - А я-то, кто я? Не смей! Не ори на меня! - скрипят его зубы, но она вот-вот первый триместр одолеет. У неё власть и это бесит, и радует, одновременно, что наращивает панцирь, зубы и когти точит. Слабая ему рядом и не нужна, не выдержит быть с ним всё время рядом. Дело не совсем в детях, но и в них тоже, а в том, что он устал быть один. - Кто я? Тайна? Секрет? А когда всё кончится, похоронишь? В этих стенах? - бесится и бьётся она у него в руках, пока он не швырнул её, как куклу, о стену или на кровать. - Охраны и той нет! Что происходит? - и он не выпустит её, всё ещё поглощая собой, удерживая, тереться о неё будет, поглаживая рукой живот, усмехаясь, бойкости, прыти. Ему бы таких, как она, да побольше и мысль, она теплиться, не сформированная ещё пока. Таких, как она, что захватят низы, а он бы верхи, и вполне, можно было бы, существовать, только чем удерживать их? Вот, таких Агат, просто так не удержать в руках, одной-то много, а несколько - перебор. 

   - Разберусь! Не лезь! - делая паузу, удерживая её. Задумываясь, что слова её имеют отношение к боли внутри неё. И слишком много сейчас, не в том ключе бьёт. - Нет! Не тайна, но пока не лучшее время!

   - А оно вообще, настанет? До их рождения? Или моей пенсии? Когда? Я даже имени твоего... - осекается, не в силах, чувствуя, ком у горла, сглатывая, вымотанная, все-то чуть больше обычного, силы на исходе и он пьёт её слишком большими глотками, подпитывается, целует и поглощает, треться, как о лампу рука, в надежде, на что? Джинна? Золотой рыбки? Чего ещё?

   - Не дави! Я собираюсь сменить место, для тебя! - пытаясь, сменить тему, уклончиво, ещё пытается. Перемирие, её переваривание, кивок готовности и вдруг это, едкое, язвительное? Или она не умеет по другому? А может он сам по другому её не воспринимает? Не может? Не верит? 

   - Мне нельзя летать! - выдаст она, тихо и мягко, без требований.

   - Надо будет, сядешь, как миленькая! - давит Дик, уставший, не понимая, к чему был выпад, на самом деле?! И по привычке, не разбирая скажет.

   - Это ты сядешь! - огрызается, а он бесится, звереет на глазах, наливаются красным глаза, сжимаются кулаки и Дик теряет берега, и всё то, что подпитывало, разъедает её кислотой. Это недопустимое напутствие, ни для кого и он бы сейчас ударил по губам, но она же не маленькая.

   - Какого хера, ты яйца мне крутишь? - заводиться, повышает голос. - Слова свои, проглотить жаждешь? - отстраняясь и не понимая, горяч на действия и не силён с словах, готовый доказать это и опасаясь, что перегнет.

   - Если мы не важны, так, грохни здесь и сейчас, не важны? Что не веришь, твои ли? Нахер всё это! Так, давай, вальни сейчас, и здесь. Матка на ножках удобная нужна, так много бегает, там, по улицам! Найдешь лучше! - он её чуть не оттолкнет к койке, пару шагов до двери и удар в стену, резкий, не чувствуя боли, а её трясёт, эмоциональный момент с гормонами. Агату вдруг накрыло, той лавиной, что сдерживала слишком, слезы обжигают щеки и кожу, а она не чувствует и Миг, он говорил Дику опасаться этих вспышек, быть помягче. Ударив стену кулаком, Дик не думал, а она испугается, паника прорвется и всё, как оглушающий хлопок. - Хочешь что мы не выжили, вперёд, убей тут, хёрли ждать-то?! Одну клетку на другую? А защищать нас, кто будет? Щитом Георгия поставишь? Как ленточка на груди или щитом, грудью на амбразуры? А то, что-то нет никого и тебя, типа тоже! А знаю, ну знаю же! Я ведь бешенная! Или мне самой себе наркоту вводить? Ты ведь, не можешь, да? Тебя нет! Сейчас, не будет и в другом месте тоже! - её несёт, трясёт, она не соображает, только перепугана, измотана, на пределе и прет на него тараном, потому что новая клетка, больше охраны, сама перевозка, да он вообще, не представляет, каково ей на самом деле. - Что измениться? Всё же хуево!?! Ты ранен и всё больше, мне типа, не знать, не стоит!

   - ДоС! - и он уже разворачивается, она снова вздрогнет всём тело, пугаясь и её несёт её больше, только остальное не имеет для него значение. - Успокоительное! ДоС! - ловит её, она брыкается, кидается, царапает его и ревёт, не переставая. - Тише, девочка! - а она не может, всё, сорвало всё заслоны и пути назад, его нет. 

   - Да, пошёл ты! - она бойкая и не даст себя в обиду, а он всё пытается, сжимая её так в объятиях, и пусть когти выпускает, не страшно, переживёт. Дверь оаспахнется и влетит Георгий с шприцом. - Пусти! Убей или вали и дальше решать свои... Не трожь меня! Нахер всё это! Если не реально! Пусти меня! Мы не важны! - она рвётся их объятий, пытается вырваться, тьма поглощает, Дик снова властвует и берёт, держит её и сдавливает. Когти царапают и он едва прячет глаза, не думая, что потом скажет. - Мне нельзя... Пусти... Не важно всё... - слезы льются, он держит её крепко, паника топит, и этот кризис, он не минует, не быстро. 

   - Осторожнее с ней! - слышится голос врача Георгия, понимающего, что времени не осталось, от слова совсем. Значит, придётся форсировать события и ставить под угрозу, всё, что имеется на кону и свою голову на плаху, тоже, придётся, но оставить её этому здоровяка, как и позволить её перевести куда-то ещё, он не может. Так, что как только она у, покоится, Дик уйдёт, Георгий не придёт к ней этой ночью и не успокоит. 

   Так, что это последняя сцена Агаты, когда оба они её видели, держали в руках, а потом череда событий, что запустил Георгий, выбьет основу под ногами его хозяина и тот узнаёт, затянет туже ошейник, усмехнется и будет рыть землю в её поисках, подключая всё, что может на законных основаниях, как он думал. Дик привычен и уходя, уже успел подстраховаться, ненамеренно, продумывая мыслишку, что даст другую основу, людей, средства на реализацию, связи в этом не лёгком пути. 

   Прорабатывая и ту, шальную мыслишку, по таким вот Агатам, бойким, бешенным и его ручным. Так появиться котедж и охрана, подвал и охраняемая его личная зона. Договорённости по особому отбору девиц, ещё больше стресс факторов и вся её ситуация, похищение, начнёт не хилый оборот, выходя за пределы одного города. Дик, как его звала она, он найдёт людей и запустит масштабную сеть, развернет её и даже со спонсорами проблем не возникнет, пробивая и дальше брешь для себя, вверх. Пока ищет её, детей и даже не уверен, уже спустя какой-то год, что готов к встречи с ней, снова, к этим танцам и всё ещё работая на опережение, в этой гонке, вперёд, вверх.

   Георгий, всё еще врач в той самой больничке, за год натаскался и возвысился, ещё не полностью, его и дальше тянут. Клиника даёт нужное прикрытие и место для реализации. Дик вкладывается в неё и она имеет успех, держит на плаву и другие объекты, что важны не сами не стены, сколь те, кого можно притянуть в эти стены и заставить механизмы работать. Подтянулись бойцы и на рельсы вставала затея, реализация. Дик чаще в разъездах, мотается и ищет, уже не только Агату, уже других таких, как она и это дало основу. Так, что он не в обиде, тому, что успел подержаться, вложиться и напитаться, получив намного больше, чем ожидалось. Нарастил и панцирь, узнал кое-что интересное, воздвиг стены и оборону, нашёл свою зону комфортна.

   Эта часть, где про Агату нет никаких вестей, весьма длительное время, и даже Георгий, он не знает ничего, это разъедает его изнутри и Алёна, она угадала или поняла, только не совсем правильно, считала, Георгий надеется, что Дик, не найдёт её и уж детей тем более. Догадывается, что хоть Агата ни разу не упомянула, хотя могла, вообще, избегая этих тем, скользких, дети где-то живы и даже, что возможно, она знает, где.

   Так, что годовой, навскидку, перерыв, и всё изменилось, что-то более, что-то менее, но изменилось и с появлением Алёны в квартире Олега, и вся серия собитый после. Влад, что возможно, имеет какое-то отношение к исчезновению Агаты, а может и нет?! Как знать, заранее?