Пленница Ледяного Дракона

Между двух огней

Клочок пергамента жёг пальцы Лионы сильнее, чем первобытное пламя. Она перечитывала размашистые строки снова и снова, пока буквы не начали расплываться перед глазами.

«...Бьянка продала твою тайну Совету Старейшин. Они знают, что ты не Лилиан, и сегодня ночью тебя убьют».

Сердце девушки глухо и тяжело стучало в груди, словно погребальный колокол. Бьянка. Её эгоистичная, расчетливая мачеха. Лиона знала, что эта женщина её недолюбливает, но чтобы продать её жизнь старым драконам ради еще большей выгоды? Это было верхом жестокости. Теперь становилось понятно, почему Совет Старейшин так встревоженно шумел во время испытания с Клинком Крови. Они не просто удивились сиянию артефакта — они искали подтверждение словам Бьянки. И золотой свет клинка стал для них неопровержимым доказательством.

«Беги из замка, пока Каэлус не узнал правду», — гласил конец записки.

Лиона горько усмехнулась, комкая пергамент в кулаке и бросая его в камин, где он мгновенно обратился в горстку черного пепла. Бежать? Куда? В яростную северную метель, которая прямо сейчас с ревом билась в стекла Восточной башни? За пределами замка её ждала верная смерть от обморожения через пару часов. А внутри замка — смертный приговор от старейшин или ярость Лорда-протектора за обман.

Она оказалась в ловушке, где у неё не было ни одного союзника. Кто прислал эту птицу с предупреждением? Неизвестный доброжелатель? Или это очередная жестокая игра, призванная выгнать её из безопасных покоев прямо в лапы убийц?

Времени на размышления не осталось. Стенные часы, отлитые из темного серебра, пробили восемь вечера. Время аудиенции. Лорд Каэлус ждал её в своих личных покоях, и не явиться к нему означало нарушить контракт прямо сейчас.

Лиона подошла к зеркалу. Её золотое платье всё еще выглядело роскошно, но рубины на корсете теперь казались каплями пролитой крови. Она поправила прическу, глубоко вздохнула, заставляя свой страх уйти на задний план, и подошла к двери. Как только она приблизилась, магический замок щелкнул, и двое хмурых гвардейцев без слов указали ей дорогу.

Личные покои Лорда-протектора находились в самом сердце Цитадели Льда — в Центральной башне. Коридоры, ведущие туда, были темными, безлюдными и пронзительно холодными. Охрана оставила Лиону перед массивными дверями из черного океанического камня, на которых скалились барельефы ледяных драконов.

Лиона сглотнула вязкий ком в горле и толкнула тяжелую створку.

Покои Каэлуса разительно отличались от её комнаты. Здесь не было вычурной роскоши или ярких тканей — всё было подчинено строгой, хищной практичности. Огромный письменный стол, заваленный картами Империи, стены из грубого темного гранита, шкуры белых медведей на полу и панорамное окно во всю стену, за которым бушевала ночная буря.

Сам Каэлус сидел в глубоком кресле у огромного, но совершенно холодного камина. В его руке был бокал с темным, почти черным вином. На нем была лишь свободная черная рубашка, а серебристые волосы рассыпались по плечам. Он выглядел расслабленным, но Лиона слишком хорошо знала этот тип мужчин — это была расслабленность затаившегося перед прыжком барса.

— Ты опоздала на три минуты, Лиона, — не оборачиваясь, произнес он. Его низкий, бархатный голос заставил её вздрогнуть. — Я не люблю, когда мои пленницы заставляют меня ждать.

Лиона прошла внутрь, и дверь за её спиной с тихим щелчком закрылась. Атмосфера в комнате была настолько густой от его магии, что дышать было тяжело.

— В коридорах вашего замка слишком легко заблудиться, Ваше Величество, — твердо ответила она, останавливаясь в паре метров от его кресла.

Каэлус медленно повернул голову. Его арктические глаза вспыхнули в полумраке комнаты. Он окинул её медленным, оценивающим взглядом, задерживаясь на её губах и порезанном пальце, который она инстинктивно прятала в складках золотого шелка.

— Подойди ближе, — скомандовал он.

Лиона сделала два шага вперед. Теперь между ними оставалось чуть больше метра. Каэлус поднялся со своего кресла. Он был огромным, его сильная фигура полностью закрывала от неё свет луны из окна. От него веяло чистым, первобытным холодом и опасным, манящим запахом грозы.

Он протянул руку, и его длинные, сильные пальцы перехватили её раненую руку. Он поднял её ладонь вверх, рассматривая тонкий золотистый след на коже — тот самый след, который оставил Клинок Крови.

— Древний артефакт поет только в двух случаях, Лиона, — тихо, почти зловеще произнес Каэлус, и его палец медленно очертил золотистый шрам на её коже. От этого прикосновения по телу девушки пробежала волна обжигающего жара, вступая в конфликт с его стужей. — Либо когда крови касается истинный наследник королевского рода драконов... либо когда сталь чувствует первородное пламя, способное уничтожить наш лед. Драконы и Огонь — вечные враги. Но твоя кровь не просто разозлила клинок. Оружие подчинилось тебе.

Он резко дернул её руку на себя, заставляя Лиону сделать шаг вперед и практически врезаться в его грудь. Его вторая рука собственнически легла на её талию, намертво прижимая к себе.

— Кто ты такая на самом деле? — прорычал он ей прямо в губы, и его ледяное дыхание обожгло её кожу. — Мой Совет Старейшин сегодня весь вечер требует твоей головы. Они утверждают, что ты — шпионка повстанцев-людей, пришедшая уничтожить меня. Они хотят казнить тебя прямо на рассвете, Лиона. И у меня нет причин им отказывать, если ты продолжишь лгать.

Лиона смотрела в его прозрачные глаза, чувствуя, как внутри неё закипает отчаяние вперемешку со страстью. Напряжение между ними было настолько осязаемым, что казалось, воздух вокруг них искрит. Записка не лгала. Совет действительно знал, и они хотят её смерти.

«Он — моя единственная защита, — лихорадочно сообразила Лиона. — Если я сбегу — умру в метели. Если останусь одна — старейшины убьют меня ночью. Мой единственный шанс выжить — заставить этого Дракона защищать меня. Стать для него настолько необходимой, чтобы он сам пошел против своего Совета».

— Я не шпионка, Каэлус! — выдохнула она, впервые назвав его по имени без титулов. Её ладони уперлись в его широкие плечи, чувствуя, как под тканью рубашки перекатываются жесткие мышцы. — И я не хочу твоей смерти. Моя магия — это проклятие, которое я скрывала всю жизнь! Моя мать была из древнего человеческого рода огнепоклонников, чей след давно затерялся. Я пошла на этот Отбор только ради спасения отца!

Каэлус внимательно слушал, и его зрачки сузились до вертикальных щелок дракона. Его рука на её талии сжалась так сильно, что золотой шелк платья жалобно затрещал.

— Совет Старейшин не поверит в эту сказку, — процедил он, хотя его взгляд неотрывно следил за её подрагивающими губами. — Для них ты — угроза, которую нужно выжечь. Сегодня ночью они придут за тобой, Лиона. Моя стража в Восточной башне подчиняется Совету втайне от меня. Они впустят убийц.

Лиона похолодела. Значит, записка была правдой на все сто процентов. Убийцы придут в её комнату этой ночью.

— И что ты сделаешь? — прошептала она, заглядывая в его ледяную душу. — Позволишь им у***ь меня? Позволишь им уничтожить твою единственную сильную фаворитку и послушно женишься на леди Амелии, как того хочет Совет? Ты ведь Лорд-протектор! Или ты тоже боишься своих старейшин?

На лице Каэлуса промелькнула яростная, дикая эмоция. Его гордость дракона была задета. Он резко наклонился и впился в её губы жестким, требовательным и невероятно горячим поцелуем.

Лиона ахнула от неожиданности, и этот вздох потонул в его губах. Это был не нежный поцелуй — это была битва двух стихий. Его лед и её скрытый огонь столкнулись, порождая безумную, сбивающую с ног бурю страсти. Каэлус целовал её так, словно пытался выпить её душу, забрать всю её силу себе, а Лиона, ведомая инстинктом и нахлынувшим чувством, ответила на поцелуй, запуская пальцы в его длинные серебристые волосы. Под её кожей лавиной разлилось истинное пламя, согревая его вечную стужу.

Когда он наконец разорвал поцелуй, оба тяжело и прерывисто дышали. Каэлус смотрел на неё потемневшим, почти черным от страсти взглядом. На его губах остался едва заметный золотистый отблеск её магии.

— Я никого не боюсь, маленькая искорка, — хрипло прорычал он, и его пальцы нежно, но крепко очертили контур её скулы. — И я не отдам тебя Совету. Ты останешься здесь. Сегодня ночью ты не вернешься в Восточную башню. Ты спишь в моих покоях. В моей постели.

Лиона замерла, её сердце пропустило удар. — Но... Каэлус...

— Это единственный способ спасти твою жизнь, — отрезал он, отходя к дверям и активируя мощнейший магический замок, который запечатал комнату намертво. — Сюда не посмеет войти ни один старейшина. Но завтра на втором туре Отбора тебе придется доказать всей Империи, что ты достойна быть рядом со мной. Потому что Совет объявит нам открытую войну.

Он повернулся к ней, и в этот момент в коридоре за каменной дверью раздался глухой, зловещий скрежет вытаскиваемых из ножен мечей и тихий шорох шагов. Убийцы уже пришли в Восточную башню, но обнаружили, что их птичка улетела. И теперь они знали, где она прячется.