Пленница Ледяного Дракона

Капля запретного огня

Зимний сад, казалось, превратился в арену для казни, где в роли палача выступал сам Лорд-протектор, а в роли жертвы — Лиона. Слова Каэлуса о том, что она его «главная фаворитка», до сих пор звенели под стеклянным куполом, тяжелым грузом ложась на плечи девушки. Она спиной чувствовала, как сорок пар глаз буквально прожигают в её золотом шелковом платье дыры. Леди Амелия смотрела на неё с такой неприкрытой яростью, что если бы взгляды могли убивать, от Лионы осталась бы лишь горстка пепла.

Но сейчас её пугал не гнев аристократок. Её пугал Древний Клинок Крови, лежащий на ледяном постаменте.

Лиона сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях. Каблуки её туфель глухо застучали по обледеневшим плитам дорожки. Каэлус отступил на шаг, пропуская её вперед. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску из высокомерия и холода, но прозрачные глаза хищно сузились, отслеживая каждое её мимолетное движение. Он ждал. Он проверял её на прочность.

«Ты сама выторговала эту сделку, Лиона, — напомнила она себе, останавливаясь перед постаментом. — Ты спасла отца. Теперь плати цену».

Клинок выглядел жутко. Длинное, обоюдоострое лезвие из темной, почти черной стали было покрыто древними драконьими рунами. Стоило Лионе наклониться ближе, как она почувствовала исходящую от оружия пульсацию — клинок словно дышал, жаждя свежей крови. Этот артефакт был создан высшими драконами, чтобы отсекать чужаков. Человеческая магия, тем более огненная, должна была вызвать мгновенное отторжение. Руны на стали обязаны были вспыхнуть багровым предупреждением, выдавая её обман с потрохами перед всем Советом Старейшин, которые сидели на трибунах чуть поодаль.

— Не заставляйте Империю ждать, леди Лилиан, — раздался за спиной сухой, скрипучий голос главного распорядителя. — Протяните руку над лезвием.

Лиона медленно подняла правую руку. Золотой рукав платья скользнул назад, обнажая тонкое, бледное запястье. Сердце колотилось в горле так сильно, что ей казалось, этот стук слышат все присутствующие.

Внутри неё её собственное пламя испуганно сжалось в тугой комок, чуя смертельную опасность от драконьего артефакта. Если она позволит огню смешаться с кровью в момент пореза, клинок не просто заржавеет — он может взорваться, как вчерашняя сфера.

«Спи, — приказала она своей силе, закрывая глаза на долю секунды. — Уйди на самое дно. Стань обычной, холодной человеческой кровью. Спи».

Лиона открыла глаза, решительно опустила ладонь на острие клинка и слегка надавила.

Острая, ледяная боль мгновенно прошила палец. Сталь была настолько холодной, что порез показался ожогом. Лиона стиснула зубы, не позволив ни единому звуку сорваться с её губ. Она перевернула ладонь.

Из аккуратного пореза выкатилась крупная, рубиновая капля крови. Она медленно сорвалась с её пальца и упала прямо на черную сталь, на пересечение двух древних рун.

В ту же секунду в Зимнем саду воцарилась звенящая, мертвая тишина. Все сорок невест подались вперед, ловя каждый блик на лезвии. Леди Амелия даже приоткрыла рот, ожидая, что сейчас южная выскочка с позором провалит испытание.

Капля крови Лионы коснулась стали.

Первое мгновение ничего не происходило. Кровь просто лежала на металле. Но затем руны под ней начали медленно наливаться светом. Но не лазурным, как должно было быть при идеальной совместимости с драконами, и не ржаво-серым, означающим пустышку.

Руны вспыхнули ярким, чистым, золотисто-белым сиянием.

Сталь клинка издала тихий, вибрирующий гул, похожий на песню. Капля крови Лионы не растеклась и не исчезла — она впиталась в металл так стремительно, словно оружие истосковалось по этой силе. Золотой свет побежал по всему лезвию, заставляя древний артефакт сиять так мощно, что распорядитель испытания испуганно протер глаза.

— Это… это невозможно… — пролепетал старик, роняя свое гусиное перо. — Клинок… клинок поет! Он принял её кровь как высшую благодать! Но как такое возможно у человека из обедневшего рода?!

Среди трибун Совета Старейшин поднялся глухой, встревоженный ропот. Старые драконы переглядывались, на их лицах читалось глубокое недоумение и страх. Такого сияния клинка не видели уже несколько столетий — со времен, когда истинные королевы прошлого проходили этот ритуал.

Лиона испуганно отшагнула назад, прижимая раненый палец к груди. Рубины на её корсете казались ледяными по сравнению с тем жаром, который только что проснулся в её жилах. Она сама не понимала, что произошло. Почему её огненная кровь заставила драконий клинок петь?

Она резко повернула голову к Каэлусу. Лорд-протектор стоял неподвижно. Но его ледяная маска треснула. В его прозрачных, арктических глазах больше не было скуки или расчетливого интереса. В них бушевал настоящий шторм. Зрачки дракона сузились до вертикальных щелок, а вокруг его плеч начал явственно сгущаться черный, морозный туман — признак того, что его древняя магия вышла из-под контроля от сильного потрясения.

Каэлус смотрел на Лиону так, словно видел перед собой не просто лгунью-человека, а величайшую тайну своей жизни. Тайну, которую он обязан разгадать.

— Испытание… окончено для леди Лилиан! — дрожащим голосом объявил распорядитель, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Она… она проходит в следующий тур с высшим баллом!

Леди Амелия позади Лионы издала тихий, полный ярости и бессилия горловой звук. Её подруги испуганно отшатнулись от неё, понимая, что блондинка сейчас находится на грани безумия от зависти.

Лиона, стараясь не смотреть на Совет и других невест, быстро пошла прочь от постамента, мечтая поскорее скрыться в своей Восточной башне. Ей нужно было подумать. Нужно было понять, что произошло с клинком.

Но стоило ей поравняться с Каэлусом, как его большая, холодная ладонь мертвой хваткой перехватила её за локоть, останавливая. От его прикосновения по телу Лионы снова прошла мощная судорога.

— Вечером, в моих личных покоях, Лиона, — раздался его низкий, опасно вибрирующий шепот, который предназначался только для неё одной. В его голосе больше не было издевки — только глухая, первобытная потребность хищника. — Ты расскажешь мне всё о своей крови. До последней капли. И молись своим богам, чтобы у тебя были хорошие объяснения.

Он отпустил её руку, позволяя идти дальше.

Лиона почти бежала по коридорам Цитадели, ведомая гвардейцами назад в свою золотую клетку. Внутри неё все кричало об опасности. Она прошла испытание, она спаслась от позора, но цена этой победы оказалась слишком высокой. Она привлекла к себе слишком много внимания. И теперь Ледяной Дракон ждет её ночью в своих покоях — один на один, там, где никто не сможет её защитить.

Когда она вернулась в свои покои и дверь башни снова захлопнулась, Лиона без сил прислонилась к дереву. Она посмотрела на свой порезанный палец. Кровь уже остановилась, но на коже остался тонкий, едва заметный золотистый след, который слабо светился в полумраке комнаты.

Вдруг сзади неё, со стороны балкона, послышался странный шорох.

Лиона резко обернулась. Окно балкона, которое было плотно закрыто и запечатано магическим замком, оказалось приоткрыто. На ледяных перилах сидела маленькая, белоснежная птица с глазами-рубинами. В её клюве был зажат свернутый в трубочку клочок пергамента.

Девушка медленно, затаив дыхание, подошла к окну и протянула руку. Птица послушно выпустила записку прямо ей в ладонь, взмахнула крыльями и мгновенно растаяла в утренней метели, оказавшись лишь ледяным призраком.

Лиона дрожащими пальцами развернула пергамент. На нем спешным, незнакомым почерком было написано всего несколько слов, от которых сердце девушки окончательно перестало биться:

«Твоя мачеха предала тебя. Бьянка продала твою тайну Совету Старейшин. Они знают, что ты не Лилиан, и сегодня ночью тебя убьют. Беги из замка, пока Каэлус не узнал правду».