Пленница Ледяного Дракона

Магия на двоих

В Оружейной Галерее стояла оглушительная, сакральная тишина, нарушаемая лишь далеким воем бури за толстыми гранитными стенами. Лиона смотрела на свою протянутую руку. Пальцы слегка подрагивали, но не от страха, а от колоссального предвкушения, которое исходило от древнего артефакта.

Каэлус держал кольцо уверенно, но в его движениях сквозила редкая для него осторожность. Рубин в ободке из белого золота пульсировал, словно живое сердце, выбрасывая в воздух крошечные золотистые искры.

— Помни, Лиона, — тихо, почти предупреждающе произнес Лорд-протектор, заглядывая ей в самые глаза. — Кольцо Клятвы Крови не знает лжи. Если твоя душа отвергнет мою, магия кольца сожжет твой палец до кости. Но если примет… назад пути не будет. До самой смерти одного из нас.

— Меньше слов, Вер-Вайден, — выдохнула она, приподнимая подбородок. — Мы оба по уши в этой игре. Надевай.

Каэлус едва заметно усмехнулся, и эта мимолетная эмоция сделала его лицо невероятно красивым. Он медленно коснулся ободком кольца кончика её безымянного пальца и плавным движением надел его.

В ту же секунду Лионе показалось, что мир вокруг неё взорвался.

Из места, где металл соприкоснулся с кожей, вырвалась ослепительная вспышка. Но это был не холод и не огонь — это была чистая, первородная энергия. Лиона ахнула, запрокидывая голову. По её жилам лавиной покатился раскаленный добела поток. Её скрытое золотое пламя с ревом рванулось навстречу этой силе, но вместо того, чтобы сжечь её, оно встретилось с ледяной, вековой силой Каэлуса.

Они соединились. Внутри её сознания на долю секунды вспыхнули чужие образы: бескрайние заснеженные пустоши, зов летящего дракона, глухое, многолетнее одиночество и… внезапная, обжигающая вспышка тепла, которой стала для него она. Каэлус тоже вздрогнул. Его зрачки расширились, а по телу прошла мощная судорога. Он крепче сжал её ладонь, удерживая её и себя от падения.

Рубин на кольце вспыхнул в последний раз, впитывая каплю её магии и каплю его стужи, а затем золото ободка идеально сузилось, плотно обхватив её палец. Сияние утихло, превратившись в ровное, глубокое внутреннее свечение камня.

Лиона тяжело дышала, глядя на свою руку. Золотистый шрам от Клинка Крови теперь переплетался с тонкой рубиновой линией, уходящей под кольцо. Боль исчезла. На её месте осталось странное, невероятное чувство абсолютной защищенности. И… ментальная нить. Теперь она отчетливо чувствовала присутствие Каэлуса у себя в голове — как тяжелый, надежный монолит льда, который больше не пытался её заморозить.

— Оно приняло тебя, — хрипло произнес Каэлус. Он медленно отпустил её руку, но его взгляд продолжал гипнотизировать девушку. На его скулах до конца не сошли серебристые чешуйки. — Ты удивительная женщина, Лиона. Твой огонь… он укротил магию моих предков.

— Я просто очень хочу жить, Каэлус, — тихо ответила она, прижимая ладонь с кольцом к груди. Рубин сквозь ткань мундира отозвался ласковым теплом. — И хочу, чтобы мой отец был в безопасности.

— Теперь никто в этой Империи не посмеет тронуть его, — отрезал Лорд-протектор, выпрямляясь. — Твой статус нареченной делает твою семью неприкосновенной по закону Короны. Совет Старейшин может исходить желчью сколько угодно, но против Клятвы Крови они бессильны.

В этот момент массивные двери Оружейной Галереи со скрипом приоткрылись, и в зал торопливо вошел начальник личной гвардии Каэлуса — капитан Райан. Его лицо было бледным, а доспехи покрыты каплями растаявшего снега.

— Ваше Величество, — Райан низко поклонился, стараясь не смотреть на Лиону, но его взгляд всё равно зацепился за сияющий рубин на её пальце. Капитан с трудом сглотнул шок. — Из столицы прибыли вести. Посланники Совета Старейшин уже разослали весть о… «происшествии» в Лабиринте. Город бунтует. Слухи о том, что на Отборе появилась огнепоклонница, разлетаются как пожар. Люди напуганы. Аристократы требуют созыва Великого Суда.

Каэлус нахмурился, и воздух в Галерее мгновенно стал морозным. — Суда? Над кем?

— Над леди Лилиан, сир, — Райан опустил голову. — Они утверждают, что её магия опасна для Цитадели. Леди Амелия и её отец, герцог Брейден, уже собирают подписи высших лордов, чтобы аннулировать её результаты и объявить её вне закона.

Лиона похолодела. Совет не стал ждать третьего тура. Они решили ударить по ней через общественное мнение и политическое давление, используя страх драконов перед огнем.

— Пусть собирают что хотят, — ледяным тоном ответил Каэлус, и его глаза опасно сузились. — Объявите Совету и всем лордам: сегодня вечером состоится Великий Бал Нареченных. Там я официально объявлю о Клятве Крови. Пусть попробуют заявить о Суде после того, как увидят кольцо на её руке.

Капитан Райан расширил глаза от изумления, снова поклонился и быстро вышел выполнять приказ.

Каэлус повернулся к Лионе. — Нам предстоит тяжелый вечер, искорка. Амелия выльет на тебя весь яд, который у неё есть. Весь высший свет Империи будет смотреть на тебя через призму страха и ненависти. Ты должна выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло сомнений — перед ними будущая Королева Льда и Огня.

— У меня нет подходящего платья для войны, Каэлус, — с легкой иронией заметила Лиона, оглядывая свой грязный мундир.

— О платье я позабочусь, — на его губах снова появилась хищная улыбка. — Иди в свои покои и отдыхай. Мои личные гвардейцы теперь будут караулить твою дверь. Ни одна живая душа не пройдет без моего ведома.

Вечер наступил незаметно. Когда Лиона вернулась в Восточную башню, комната уже была приведена в идеальный порядок, а на кровати лежала новая коробка.

Когда Лиона открыла её, она поняла, что Каэлус превзошел сам себя. Это было платье, созданное из тончайшего, почти невесомого полупрозрачного шелка глубокого полуночно-синего цвета — цвета зимнего неба Цитадели. Но по всему корсету и подолу, переплетаясь с серебряными ледяными узорами, шли тонкие нити из чистого золота, которые светились изнутри её собственной магией. Это был идеальный баланс. Их общая броня.

Служанки бережно уложили её волосы, закрепив их серебряными шпильками в виде драконьих крыльев. Царапина на щеке полностью исчезла, оставив лишь идеальную, фарфоровую кожу.

Когда Лиона надела кольцо и посмотрела в зеркало, она едва узнала себя. Больше не было испуганной девушки, бегущей от долгов. Из зеркала на неё смотрела сильная, опасная и чертовски привлекательная фаворитка, готовая принять вызов всей Империи.

Двери покоев распахнулись, и на пороге появился Каэлус. На нем был парадный черный мундир с серебряным шитьем и тяжелый меховой плащ. Он замер, оглядывая её с ног до головы, и в его глазах вспыхнул такой неприкрытый, горячий восторг, что Лиона почувствовала, как щеки обжигает румянец.

— Ты прекрасна, Лиона, — тихо произнес он, протягивая ей руку. — Идем. Наш Совет заждался своей королевы.

Они вышли из башни и направились к Главному Тронному Залу, откуда уже доносились звуки оркестра и гул сотен голосов. Лиона крепко держала его за руку, чувствуя, как сквозь Кольцо Клятвы Крови в неё перетекает его безграничная, несокрушимая уверенность.

Они подошли к массивным золоченым дверям зала. Глашатай внутри глубоко вздохнул и громогласно объявил: — Его Величество Лорд-протектор Каэлус Вер-Вайден и леди Лилиан Версаль!

Двери распахнулись, и они шагнули в сияющий зал. Сотни аристократов мгновенно замолкли, оборачиваясь к ним. И в этот момент Лиона увидела леди Амелию, стоявшую в центре зала в окружении вооруженных гвардейцев своего отца. В руках у герцога Брейдена был официальный свиток Суда с черной печатью.

Ловушка была взведена, но они еще не знали, что Лорд-протектор уже изменил правила игры.